Vincent A. KILLPASTOR
КНИГА КОРЕШЕЙ
02.10.17


Сваренные воедино круглые столы и табуретки отсека походили сверху на клавиши старинного Ундервуда. Двери закрываются с отбоем и до утра — тишина и блаженство одиночества. Бумаги, ручек и кофе хватит набросать первый черновик. А там будь что будет.

Я разложил заметки на столе стараясь восстановить хронос. Между страниц нашлась и фотка Путина, которую я под занавес сорвал с тумбочки — Путин, как полковое знамя не должен достаться ворогам.

- С новоселицем Вас, Владимир Владимирович — я налепил Государя над шконкой в красном углу.

Неожиданно возникло название книги «Книга Исы» Нацарапал на столе — посмотреть как выглядит со стороны. Выглядело как должно. «Фак трамп», «СССР» - добавил я и небрежно пририсовав серп и молот - «коси и забивай» - сделал себе чашечку кофе.

Кофе. Белая девственная бумага. Дешевая тюремная ручка. Какое счастье!
Я глотнул кофе и написал: «Нас приняли в один день. Меня, пакистанца Раджу и бирманца И.Су»




___________________________________________

Книга Корешей. Американ Снайпер


Первого заседания суда ждут не больше двух недель. Казарма, тюрьма, психушка, а в последние годы и средняя школа как атрибуты любого государства имеют много схожих мест. Основной груз в том, что вы уже не принадлежите себе и программа навязана вам сверху, обычно серыми средними людьми без фантазии. С такими людьми, имея выборы, вы бы постарались не встречаться никогда. Честно не могу до сих пор понять каким вывихом психики надо страдать, чтобы пойти работать вертухаем в американской тюрьме. Наверное, проклятые мигранты позанимали остальные медовые места.

Чтобы выдержать казарменный кретинизм, совершенно нездоровый для вашей тонкой организации, следует выработать жесткую рутину, ежедневный почасовой график, так чтобы свободного времени, пустых часов наполненных размышлениями о своей горемычной жизни не было совсем. Иначе кроме тюрьмы внешней, вы еще один гулаг соорудите — в своей собственной башке.

И.Са никогда толком не сидел. Он почти ничего не ест. Толком не спит и все нарезает круги по бараку, обернувшись байковым одеялом. Он регулярно останавливается у моей шконки и спрашивает взглядом: «Что же потом? Что они с нами сделают?»

- Видишь ли, Иса — я принимаю вид даоского монаха - Счастье - это не удачное сочетание внешних обстоятельств. Это просто состояние нашего ума, сечешь? Можно быть счастливым в тюрьме и глубоко несчастным на воле. Сейчас мы не имеем малейшего контроля над тем, что они собираются с нами сделать. На самом деле это уже их проблема, а не наша. Наша проблема — сохранить здоровье и не сойти с ума. Во всяком случае две недели как минимум. Вызовут на суд — там и прощупаем обстановку - боем. Все над чем мы имеем сейчас контроль — это Время. Нельзя дать Им украсть время нашей жизни — это все что у нас есть, Иса. Надо заполнить две недели чем-то полезным для тела и души.

И.Са удовлетворенно кивает и отчаливает на новый круг. Но оставляет он меня не надолго. Через пару кругов останавливается и снова пытает — что же будет с родиной и с нами? Скрыться от Исы можно только в кабинке туалета или душевой, да и то не на долго. Большинство в бараке гребаные первоходы и им кажется особенно смешным, если кто-то затихает в глухом одиночестве кабинки. Ничего, голубчики вы мои, посидите пару месяцев, начнете дрочить так же как сейчас чистите зубы.

От помощника шерифа Риза я слышал тут есть библиотека. Ищу ее как янтарную комнату. Боюсь она окажется заполнена бульварщиной и пыльными томами христианских нравоучений и катехизисов, которые тут вместо марксизма-ленинизма — способ регулировки популяции деревьев.

Но мне повезло. Я откопал Правила виноделов, Джона Ирвинга, Дело Артамоновых и Доктора Живаго, хоть и на английском. Горький и Пастернак в переводе похожи на аквариумных рыбок в чернобелой записи. Чтива теперь хватит на месяц, а там увидим.

На прогулку выводят каждый день минут на сорок. Все идут в спортзал — кидать в корзину мячик. В библиотеку сворачиваю один. Некоторые не могут читать по-английски, но большинство просто не хотят. Это подарок судьбы — целых сорок минут в сутки можно никого не видеть и не слышать.

Серега подбросил книг на русском: какую-то абсолютную дефективную ересь от Эксма, годную разве что вздрочнуть на фотку авторши, и русский вариант Американской трагедии Драйзера. Русский-изверг переводчик превратил стиль американского писателя немецкого происхождения, в чем-то перекликавшимся с Горьким, в сухой манифест коммунистической партии.

Единственное достойное внимания в книгах предложенных Серегой были заметки на полях некого Анатолия Ядаменко, который сидел тут под депортацией и писал каметы на полях, как бросают в море бутылки с посланием. Книги для Ядаменко в тюрьму явно отправляла любимая, потому что на пустых страницах и огромных полях — выдававших в книге типичный продукт издательство Эксмо — дивчина в несвойственных для юной мисс выражениях описывала как она скучает и что предположительно сделает с указанным гр-ном Ядаменко, как только изверги и фашисты выпустят его на волю.

Как и предсказывал в воронке Раджа, наступил мусульманский месяц Рамадан. В этот месяц к пророку Магомету явился архангел Гавриил и начал надиктовать главную книгу магометан.

Магометан в бараке было человек шесть и по началу они меня раздражали. Их регулярные ритуальные моленья, высокомерная чистоплотность — когда они поссав, каждый раз открыто мыли хуй в туалете, засунув его в стирофомовый стаканчик из под мороженного с надписью: «продукт сделан с элементами генной инженерии». Мне это все ташкентскую тюрьму навеяло.

В соответствии с постом, мусульманину нельзя принимать пищу, пить воду, курить и материться до наступления темноты. Администрация тюрьмы составила список всех рамаданствующих и ужин с завтраком им стали выдавать сухпаём в отдельное от других время. Меня это тоже злило и я думал: «Вот если бы христиане в пакистанской, сомалийской или какой бешкекской тюрьме захотели ритуально нарушать режим содержания — стали бы тамошние тюремщики им так активно в этом содействовать?»

Я мстительно подписал свой для грязного белья — его дважды в неделю можно сдавать в прачечную — оскорбительным Bad Infidel Motherfucker. Такое себе морпехи в Афгане колют.

И. Са вдруг тоже ударился в религию — примкнул к постящимся. Хотя, подозреваю, ему просто пришелся красивый расшитый молитвенный коврик, который тюремный капеллан выдаёт каждому зарегистрированному рамаданщику.

Веры Исе хватило не надолго. Дня через три малограмотный клиент Интернешнл Сервиса подошел ко мне с челобитной -

- Помоги заяву этому, мулле местному

- Капеллану?

- Ага — чапелану — попроси чтоб он меня из писька выключил, жрать хочу — сил нет.

Голод сделал английский И.Сы почти безупречным. Думаю он ко дню суда Шекспира начнет цитировать.

- Ты правильно решил, Иса. - одобрил я и обернулся к молящимся. Молитву вёл пицирийщик Бонасье — как натуральный араб из Иордании он пел суры лучше других, язык Корана для него родной. Прямо над согнувшимися в поклоне мусульманами висел черный глаз камеры ночного виденья. Я ткнул в нее пальцем и сказал Исе:

- Глупо устраивать шоу на камеру, когда сидишь под депортацией.

- Зачем? - непонимающе заморгал наивный бирманец. Я подхватил со стола газетки — нам каждый день полагалось две: местный Плейн Дилер и федеральный Фёлькишер Беобахтер. Показал ему фотки — вот мусульманы опять кого-то взорвали, а вот, наооборот — кто-то взорвал мусульман. -Невкусный контекст, не находишь, паря?

- Конь-текст — не-вкус-ный — вторил мне Иса и вдруг его раскосые бирманские глаза широко открылись будто от укола кофеина прямо в сердечную мышцу. Иса резко помчался сдавать молитвенный коврик. Братья-мусульмане глянули на И.Су с презрением. Поступок ренегата сплотил их и постящиеся вернулись к молитве с удвоенной силой.

Постепенно даже я проникся к ним уважением и пониманием. Раджа стал как-то светиться изнутри, а в его глазах загорелась стальная уверенность и сила пулеметчика с тачанки Нестора Махно.

Однажды меня хватанула резкая боль — завозился камень в почке. Обычная тюремная подлость — если у вас что-то может заболеть в каталажке, не сомневайтесь заболит непременно. Может почка, может печень, зубы — это уже само собой. Три раза в день здесь ,к счастью, выдают тайленол. Одно досадно — таблетки хватает на пару часов. Промежуток от ужина до завтрака — вся ночь — длинный и мучительный. Чертовы камни в почках это как кавказкий кинжал в спину — раз за разом. Непроизвольно слёзы на глаза наворачиваются. Ни одна из возможных поз не приносит ни минуты облегчения.

Раджа смотрит на меня с жалостью

- Терпи, браза. Человек всю может вытерпеть. Сейчас в два тридцать ночи нам завтрак подадут и сразу следом — таблетки. Я возьму тебе и сам еще одну оцепишь, понял? Так и перекантуешься до восьми утра. Новость о рамаданском завтраке была такой славной, а взгляд у Раджи был как у целителя старца Зосимы - боль вдруг стала утихать задолго до того как я наконец разгрыз долгожданную таблетку, незапивая, к ужасу сонного ночного вертухая.

Когда пожимал Раджи руку вдруг вспомнил о надписи на мешке для грязного белья и сам почувствовал себя грязным бельём.

Между тем новая администрация в Вашингтоне решила, что Рамадан, месяц когда правоверные мусульмане приостанавливают войны и разногласия, является подходящим моментом нанести удар по зловредным игиловцам в Ираке, и зачистить, наконец, нефтеносный Мосул. Утром об этом нам спел сиэнэн, а к вечеру мы эту нешуточную операцию почуствовали на собственной шкуре. Барак вдруг быстро начал наполняться иракцами. Количество иракцев росло по часам и вскоре в процентном соотношении почти переплюнуло выходцев из стран Латинской Америки. Иракцев мели всех подряд, без разбору, не взирая на статус. Задерживались на Мейфлауэре иракцы недолго — день два пока их оформляли и процессили. После их гнали в Супермакс — тюрьму особого режима в Янгстауне, где по слухам для них сколотили отдельный сектор.

До встречи с иракцами я представлял их несколько иначе — какими-то бабуинами ебущими в жопу собственных верблюдов. К стыду моему иракцы в большинстве оказались вполне приличными, современными и продвинутыми людьми. Среди иракцев строем прошедших через наш барак были аптекарь, пилот иракских авиалиний, микробиолог и даже гравёр-реставратор из багдадского музея искусств.

Один из иракцев походил на покойного Романа Трахтенберга. Нео-Трахтенберг страдал диабетом и вертухаи называли его «Щуга гай». Сахарный гай с пяти лет жил в Детройте, штат Мичиган и не слова не знал по-арабски. Новость, что его скорее всего, вышлют в Багдад делала его похожим на Романа Трахтенберга, которого без парашюта вытолкнули из люка десантного ИЛ-76ТД.

Другой был похож на младшего сына Саддама — Кусая Хуссейна.

- Гля, Серёга, вон какие круги Кусай Хуссейн нарезает.

А почти пред самым отбоем привезли и второго сына Хуссейна — Удая. С Удаем пригнали Али — моего первого в жизни кореша-иракца. Мы сошлись на профессиональной почве. Алишка был переводчиком в армии США до того как его занесло в штатики — прям как я. Только повезло ему чуть меньше.

- У вас в Афгане как придорожные мины щупали? Сурикатами?





По рассказам Али технически продвинутая как внеземная цивилизация американская армия в Ираке использует довольно своеобразный способ зачистки от самодельных взрывных устройств. На обочине дороги открывают клетку с сурикатами и те бегут ровными колонами за вожаком. Даже когда один из сурикатов-комикадзе наступает на мину и сразу десяток бегунов разрывает на куски, интересные зверюшки имеют особенность быстро восстанавливать строй и мчать дальше — за вожаком.

- Они совсем как люди. Своей головой думать не хотят.

Да, повезло Алишке чуть меньше. Мне виза американская досталась без малейших усилий и желаний с моей стороны. А Али перед получением визы получил в башку осколок. У него теперь пластинка под кожей — нерж. Не расспрашивал подробностей. Может и сам совал башку куда не надо, а может его использовали вслепую - когда кончились сурикаты.

Али грамотный. Доктора Живаго у меня взял почитать. Не осилил, правда. Еще он классно поёт по-арабски, когда закрывается в душевой.

Вот и сидим мы все рядком — вечерком, смотрим дорогие каналы платного кабельного, как раз подносы с ужином занесли - для постящихся рамаданцев. Среди них мало было иракцев — кажется партия Саддама называлась партией арабского социалистического возрождения — Баас.

Сидят себе рамаданцы рядком — федеральный харч вкушают. И тут по ЭфЭкс врубают фильм старого маразматика Клинта Иствуда — «Американ снайпер». Красавчик Брэдли Купер играет ковбоя-лузера, который застукал как подружка барахтается под другим дядькой, а тут еще 11 сентября в Нью Йорке показывают — конец света. Так ковбой едет мстить за свободу — только почему-то в Ирак, хотя все пилоты 11-го были саудиты, а Аль-Каеда в Афгане. В самом начале сраный ковбой из снайперской винтовки последнего поколения, в удобной форме и бейсболке набекрень, расстреливает женщину с двенадцатилетним сыном, выскочившим из дома навстречу взводу американцев прущему по их родной улице.

Скосил взгляд на рамаданщиков — видно что им неприятно, но глотают, глотают вместе с остывшим ужином американской федеральной тюрьмы. Вспомнил как смотрел эту гадость в первый раз и приговаривал: «ой молодчага Иствуд — не побоялся неполиткорректностей». Сейчас все виделось иначе — акценты упали на совсем другие места. Шесть раз ездил Брэдли в Ирак — понаделал в иракцах кучу дыр. А пристрелил его такой же робот-ветеран «войны с терроризмом» в родном Техасе. И считать это полотно патриотическим могут только люди-сурикаты.

Сейчас, наблюдая реакцию нецелевой аудитории, хотя отчего же нецелевой — голливуд он на весь мир прицеливается — я вдруг представил Как реагировали бы мы, если бы Клинт выставил на Оскар немецкого снайпера, который пришивает белорусскую девушку вскочившую под Тигр с коктейлем Молотова-Риббентропа в руках?

Хотелось извиниться перед иракцами, но я тут же вспомнил, что сам уже не американец — в тот момент вспомнил с облегчением и странной радостью. Каким интересно был бы многополярный мир, если бы русские вписались за Милошевича, Саддама, Каддафи с той же яростью, с какой сейчас вписываются за Башара аль Асада. Или создали исподтишка душняк американцам в Афганистане, а потом сняли об этом фильм типа «Войны Чарли Уилсона» - Гоша Куценко в роли измотанного кокаином сенатора Госдумы, который между перетрахом и перепоем в Крыму, вдруг решает помочь угнетенным инопланетянами афганцам?

История американского снайпера, однако на этом не кончилась. На следующий день, зажав под мышкой казенную Библию, отправился в тюремную часовню — развеяться. Часовней называлась камера в тюрьме где были столы со стульями и школьная доска. Камера называлась «Многозадачная-1». Там же устраивали свои шабаши анонимные алкоголики и наркоманы-онанисты и члены клуба страдающих раком яичек. Я посещал эти маленькие шоу с регулярностью героя Бойцовского клуба Поланюка. Похрену какое собрание — лишь бы соскочить с барака на часик.

В воскресенье утром в Многозадачной-1 работала парикмахерская самообслуживания. Когда очередь доходила до нашего барака, желающих закрывали туда, выдав три жужжащие машинки для стрижки овец. Все стриглись как могли — в основном в ноль, но иной раз попадал мекс-мастер экстра класса и делал прически, которые на воле стоят баксов тридцать. От этих экзерсисов на собраниях церкви, сразу после молитвы, паства подолгу отряхивалась от вездесущих волосков. Из них можно было бы собрать ДНК всей планеты. Впрочем, так же как и с осклизлых стенок нашего душа.

Обслуживать отправления культа всякий раз приходили разные люди. Например, в четверг приходили пожилые католики с картонными глазами. Сегодня парочка совершенно цирковая — расплывшийся по стулу повар с картинки на тесте-полуфабрикате «Доубой» и потомственный алкоголик с одним глазом и в ковбойских сапогах. «Восславим Иисуса!» - единственный глаз ковбоя сверкнул желтым пламенем вялотекущего цирроза. Человек-тесто, одетый в форменную рубаху типа тех что носят технари на станциях быстрого обмена масла, взялся подстраивать гитарку. Его поросшая сединой грудь под рубашкой была такого же размера, как у народной артистки СССР Людмилы Зыкиной. Нашивка на груди гласила: «Тим».

Тим затянул псалом. Голос у него был далеко не зыкинский, но в целом приятный. Несколько сбивало с возвышенного внимания количество откровенно уголовных наколок на его руках-окороках, облепивших инструмент. Музыка всеж делала свое дело, настраивая паству на благодушный лад.

Около ТВ в бараках тюрьмы висела надпись по-гестаповски:

«Просмотр музыкальных каналов строго воспрещен. Поймаем — телевизор будет отключен до конца дня».

Телевизор и телефоны отрубаются с ментовского пульта и служат основой кнуто-пряничной политики. До сих пор не знаю чем мы так согрешали, чтобы лишать наши души музыки — важнейшего элемента духовного пропитания. Не спрашивайте. Бог им всем судья. Просто помните, что даже если в тюрьмах США больше не секут розгами, это не значит, что креативные вертухаи вас оставят в покое.

После музыкальной паузы одноглазый сердечно признался, что в юности был профессиональным боксером, всегда побеждал накаутом, но при этом часто выпивал. Однажды после пьянки и драки в баре — тут я заключил, что боксировал ковбой в основном по-пьяни и в мотоциклетных шалманах Ангелов Ада — владелец скрипучих ковбойских сапог вернулся домой и вдруг увидел в зеркале свою покойную маму. От этого одноглазый пришел в такой религиозный экстаз, что навсегда бросил и пить, и боксировать. Теперь он служит Сыну Божию — к чему и нас призывает.

Надо бы вам заметить, что все проповедники рассказывали о том как они пили, нюхали, насиловали и убивали до того как их коснулся Христос. Капеллану следовало обновить мессидж — ведь большинство в тюрьме теперь были не бандиты, а мигранты. Следовало бы позвать стариков мексов, который всю жизнь прыгали через забор в Ларедо, штат Техас, пока Христос не открыл им во сне как следует заполнять форму номер 465 дробь «И», платить налоги и покупать исключительно американские товары.

Очередь засвидетельствовать о чуде спасения дошла до крупного певчего Тима. Я оторвал взгляд от его наколки «FTP». Узнавая в читателе человека-айтишника, спешу уведоминь — ФТП у нас это не файл-трансфер-протокол, это у нас Фак-Та-Полис. Видимо в молодости Тим тоже поблатовал вволю.

Сейчас он заученно рассказывал, о том как господь призвал его с одноглазым мотаться по тюрьмам и возвещать благовест. И довелось им намедни посетить тюрягу усиленного режима в Эри, Пенсильвания. А за ночь до визита было Тиму во сне видение пророческого типа. Будто где-то мучается, рвётся к Господу потрёпанное сердце солдата. Исполнившись Духа Святага Тим на заключительной молитве призвал всех поднять руки. Если есть побуждение раскаяться во грехе и принять чудесный дар спасения. И что бы вы думали? Один из кающихся оказался бывшим солдатом-снайпером!

- Где-то там в «песочнице» есть ихняя Фалуджа.

«Песочница» - подумал я. Вот тут — в соседней камере как раз сидит без приговора и срока парнишка из этой самой песочницы. Ему пол-черепа снесло, когда он помогал вам демократизировать чужие углеводороды.

Дальше рассказ Тима мог бы продолжить абсолютно любой смотревший вчера телек на канале FX — как и в сценарии Иствуда солдатик наш пережил борьбу между чувством долга по кредитам и гуманизмом. Долг победил — он пристрелил женщину с сыном. Спас целый взвод или роту. А теперь, в тюрьме у него высвободилась масса времени и вдруг начала мучать совесть. Тим горячо помолился за зольдатика и большой белый бох всё ему простил.

«Халилуя» - подвёл итог одноглазый ковбой.

Мы стали молиться, а мне вдруг до боли в сердце стало жалко всех участников этой комедии положений, в которую меня втянуло против желания. Стало жалко Раджу, Ису, Алишку, рамаданцев, одноглазого мудака в ковбойских сапогах и тестообразного певчего Тима, который проповедуя Добро прибег к примитивному мошенству — процитировать номинированную на Оскар ленту, надеясь, что ее никто не смотрел.

В этот момент, Господь коснулся и моего сердца — чувство липкого стыда, за то что я сам часто являясь глупой, как сурикат жертвой пропагандистской машины глобальной экономики. Экономики зеленых американских денег не обеспеченных ничем, кроме паскудных фильмов маразматика Иствуда, липовых пророчеств механика Тима и краденных в других странах углеводородах. А жители этих развороченных стран ютятся сейчас в соседней камере перед дешевым китайским телевизором, и внимательно смотрят ролик о том что стоит немедленно бросить курить, ролик снятый теми же людьми, что пару лет назад снимали рекламу сигарет.

Я вернулся в барак с чувством покаяния. Взял свой мешок для грязного белья и долго смывал свою же надпись: «Хуёвый неверный». От чего то в тот момент постящиеся в Рамадан мусульмане, особенно святящийся как Николай-угодник Раджа, казались мне светлее, добрее и величественнее чем одноглазый ковбой и толстый Тим.

Хотя на гитарке он жарил почти как Хендрикс.

Нельзя творить добро грязными руками. Плохо выглядет праведность в униформе для быстрого обмена масла.

Столько мыла драгоценного извел, чтобы смыть надпись ставящую меня в один ряд с Американ снайпером. Как же теперь подписать мешок? Хотел написать строчку из Священного Писания, но подумал это будет перебор.

Тогда решил стать на скользкий путь плагиата, как певчий Тим.

Похукал на ручку и вывел классическое:

Е@итесь в рот. Ваш Удав.

ЯДГАР

шел в своем старом чапане с заплатками, откуда торчала старая пахта (хлопок) времен первого президента Юлдаша Ахунбабаева — в этом чапане его молодой дед за 45 (сорок пять) дней прорыл Большой Ферганский канал; уже став большим начальником, дед Ядгара ставил свои старые ичиги и кетмень всегда рядом с Переходящим Красным Знаменем от ЦК ВЦСПС — и — возле — на простой боьшой ржавый гвоздь вешал свой старый бухарский чапан-халат с многочисленными, - как и его годы — заплатами.

Это — чтобы не забываться, что родом он — простой дехканин.

Дед умер. Отцу Ядгара осталось наследство: ичиги, кетмень и чапан. Никто не мог догадаться — из какого материала был сшит вначале этот халат... Переходящее Красное Знамя передали другому району и оно пошло-поехало по рукам...

Отец запил, затеял драку с приятелями- «банге», зарубил пару друзей кетменем. Утром, на рассвете, во время первого намаза — его — в ичигах, без чапана, в белой узбекской рубашке без ворота вывели из дома четыре кызыл-аскера с винтовками, посадили в арбу и увезли в район. Больше о нем никто ничего не слышал. Кетмень, как вещдок, тоже забрали.

В каком случае плебей может стать плейбоем? - Если назначить его ханом. Из грязи — в князи...

Ядгар — в дедовском чапане — попросил у R Кокандское ханство. И R не выдержал и не стал возражать. Иногда и Ядгару надо почувствовать свою значительностью Тем более в таком возрасте, когда еще можно получить от жизни удовольствие...





ИТАК:

впереди процессии шла Анжела, затем R, потом Мяо в зеленых очках, за ним — Ядгар, уже кокандский хан, в бухарском чапане, за Ядгаром плыла его жена-ханша, за ними Константин Донатович Трубкин с женой, которая приехала из отпуска и уже была на сносях — за Трубкиными семенил папа Трубкина, Трубкин Старший, старый НКВДшник.

Ядгар нес знамя Кокандского ханства — и все люди, проходящие через глаза спящего R — как через городские ворота благородной Ферганы — устремлялись под знамя Ядгара. Волнистый зеленый попугай Рома сидел на древке и правым крылом, словно рукой полководца — указывал всем путь:

– верной дорогой идете, товарищи!

А это было уже не то знамя, не зеленое знамя древнего Коканда — Ядгар нес ПЕРЕХОДЯЩЕЕ КРАСНОЕ ЗНАМЯ ЦК ВЦСПС – и никто не заметил, и все шли на Коканд. Даже янычар Йоханн-Поханн ломанулся за всеми, хотя все прекрасно знают, что кошки ходят обычно сами по себе...

Лишь Шам-Шад шел так скромно в сторонке, по тротуару, что все это видели, и шел он, конечно, не в ногу, но туфлей, впрочем, громко тоже не шаркал. В глубоком кармане его плаща дервиша (одновременно: модерн! - у них в Питерах-Парижах таких не бывает...) он нес модерн-новый журнал карманного формата и тиража, но очень духовного со(не?)держания...

Когда вся процессия прошла — оказалось, что осталось всего двое: R и Анжелка...
– ну что, пойдем с тобой на качу-качу?
R согласился.
Они обнялись и пошли совсем в другую сторону.

Только Очик и Ёпик со своими двоюродными сестрами — Мархамат и Илтимос — во главе со своим отцом и дядей — Ходжаином Илтимос Суянмангизом — стояли за прилавком, и глаза у них разбегались в разные стороны...





БЕЛОМОР-CAMEL
(P.S.)

У R было желание: купить сигареты «Camel» по 1500 купонов за пачку, но у него не было 1500 купонов. Потом у R были эти деньги, но их уже не принимали (всерьез?), и сигареты «Camel» стоили 35 сумов, которых у R еще (уже) не было.

И он курил самокрутки, свернутые из газет различных политических ориентаций.

Однажды в «ФерГАНСкой правде» ему встретилось объявление о вербовке рабсилы: «Совместный советско-американско-голландско-киргизский колхоз-концерн-корпорейшн «Беломор-Camel» - с ограниченной материальной и моральной ответственностью — набирает на работу в Фергану потрошителей «Беломора» и набивателей «Camel»а. А также: надувателей воздушных шариков сладковатым конопляным дымом, чтобы шарики улетали из-под дымка за ролики.

И шарики улетали...

Дни тоже были похожи на разноцветные воздушные шарики. Сегодня — синий, завтра — красный, послезавтра — желтый...

Неделя — это связка из семи воздушных шариков. Семь цветов радуги — каждый охотник желает знать, где сидит фазан. Каждый шар несет в себе прокол. Каждый прокол — это легкий конопляный вздох воздушного шарика, стремящегося к небу...

И так — семь раз. Итак, семь п р о к о л о в...






СЕКС И НИЩЕТА КУРТИЗАНОК
(P.S.S.)

...когда R предложил Анжелке, - она ответила:

– Нет! Ни за что! Что меня ожидает вместе с тобой? Секс и нищета...

Но в Фергану поехала.

– верной дорогой идете, товарищи!

Верная дорога вела в благородную Фергану. На белоснежном «Mercedes-Benz» №600 трепетала на ветру от счастья связка из семи разноцветных воздушных шаров.

Ехать надо было через перевал, где на большой высоте закладывало уши — как в самолете.

Ехать надо было бы прохладной бархатной ночью, под утро — время первого намаза, - когда ДАНишники (ГАИшники), собрав свою еженощную дань, ясак, пошлину — уже начинали клевать носами в свои бляхи-мухи и жезлы-посохи: плох тот сержант-данишник, что не носит в своем просторном кармане полосатого жезла... свою палочку-выручалочку — полосатую, как сама ж и з н ь...





РИТОРИЧЕСКИЙ ВОПРОС:

– что лучше: в Ташкенте курить сигареты «New York» или в New York-e курить сигареты «Ташкент»?

И R еще не рано, но уже и не поздно отправился в Фергану курить сигареты «Camel».

Теперь R – будет верноподданным Ферганы, где над каждой махаллинской крышей начинается небо, где звезды ближе и ярче, чем в многоэтажном Ташкенте...

– «...где часто, когда мне грустно и одиноко, я буду выходить на маргинальный маргиланский тракт и долго-долго идти по нему, ночью — пока не встречу первую попавшуюся Анжелу и не обниму ее...» - так думал R, сидя на переднем сиденье в своей таиландской рубашке с попугаями, расшитыми золотыми нитками — фирма «Sant Angelo»... Иди и больше не греши.

А на перевале — он затащил связку шаров в машину, закрыл все окна — и один за другим — проколол все шесть шаров, наполнивших белоснежный «Mercedes-Benz» №600 благоуханием колониального южного уходящего ферганского лета, и машина сама взмыла и поплыла над горами, над ущельями, над скалами — над серпантином дороги, пересекающей перевал.

И теперь над этим перевалом Камчик плыла машина на семи шарах, и в этой машине плыли три человека и Ганс, немецкая овчарка в немецкой машине (гап йок!), - и все они прикололись и плыли в машине, словно в дирижабле, и машина плыла над перевалом на ближнем свете...


– ты опять поздно спать уснешь? - прикололся R своему обороту, обернувшись к Анжеле, - и увидел ее, спящую, с припухшими губами. И тогда R понял, что она уже на седьмом небе...

И тогда прокололся последний — седьмой шар, и в машину пахнуло духаном:

– здесь чуйский дух, здесь чуйкой пахнет …





И R не выдержал и открыл люк мерса, и вытащил свою голову:

– Люди! Повесьте свои уши на гвоздь внимания! Люди Ферганы!!! Ау!!! Имеющие уши — да услышат...

И неожиданно — перед глазами R – на небе всплыл мираж: огромный закат над всей золотой — в дымке — долиной, окруженной хребтами обалденно-высоких гор.

И все это было так четко видно, до мельчайших подробностей: и все дома, и все улочки, извилистые — вплоть до самых маленьких — в метр шириной, причем улочек жилых (здесь люди живут? - здесь люди живут!), действующих — не музей какой-нибудь под открытым небом, - и все глинобитные дувалы, и все медресе, и все мечети и крепости — и все это из глины, красивой и красной от закатного солнца — и во все это ожившее средневековье, словно дирижабль, бесшумно вплывал белоснежный «Mercedes-Benz» №600 с двумя пассажирами на борту, не считая собаки...

Машина плыла на полыхающий закат, на солнце — такое красное, и такое большое — на горизонте...





Ташкент, Коканд, Фергана.

Июль-август, 1995 год.

12.11.2015 Бахадыр Ф. Мусаев

Когда Мистер R создал «ARK», а Милан Кундера…


Часть 2-я (окончание)


Уважаемые читатели, пойдем дальше «По улице имени Меня -17».

На этой улице несколько ранее мы c вами «вышли» на настоящий Ноев Ковчег – «ARK», который построил R.

Однако вот и он. Вновь являет нам себя:

- Брутальный монстр тюркской литературы. Напрочь лишённый интеллектуального снобизма. Язвительный лирик с непобедимым чувством здравого юмора. Нестареющий мальчик. Вечный ребёнок. Можно оставаться ребёнком даже вопреки костюму 52 размера…

Взгляд уверенный, плечи широкие, задний карман оттопыривается – идёт по стопам Радищева (кстати, тоже татарина!)

Я предлагаю, желающим идти названной дорогой, а не той, по которой шествует ныне абсолютное большинство людей.

Между тем, именно здесь как говорит тот же самый Милан Кундера, « человечество терпит полный крах».

А все потому, перефразируя того же классика, что человечество, «господин и хозяин природы» маршем двигается вперед, будто вперед .

Спросите: почему же «будто вперед»?

Да потому, скажу, что:

во – первых, повторю, что не на ту дорогу ступил человек;

во – вторых, действительно, человек типа идет «будто» и типа идет «вперед»;

в - третьих, о каком движении и притом вперед, может идти речь, если подлинность демонстрирует нам, что современность и «духовная ситуация эпохи» (Хейдеггер), характеризующаяся страхами, тревогами человека, фобиями, накладывают черты вечности на такие вещи, как бедность, насилие, ложь, убийство, война…

И вправе озадачиться, придти в смятение, когда вопрос о том, сохранит ли человечество человечность, являющийся в последние десятилетия важнейшей гуманитарной проблемой , от решения которой зависит быть или не быть жизни на земле, остается открытым .

Безусловно, в рамках ООН, ЮНЕСКО созданы и функционируют различные Комиссии, в которых работают видные деятели – эксперты в гуманитарной области, но до победы в борьбе за сохранение человечеством человечности далеко.

Время не ждет. Ведь завтра всегда поздно.

На самом деле….

Лично я, пораскинув мозгами, пытаюсь посильно разобраться, понять, что значит сей мир наш сегодня, т.е. современность. Во всяком случае, осознаю следующее.

В конце этой дороги, если по ней продолжать идти, то там впереди лишь пропасть и больше ничего.

Поэтому пока еще не поздно, необходимо сойти с этого пути и идти, не сворачивая, след в след по стопам, проложенным татарином типа Радищева и, разумеется, R…

Еще не поздно (еще не вечер), ибо есть «ARK».

Мы считаем, что «ARK» с его братством, руководимым R, в идеале может реально стать типа бастиона на пути всего того, что мешает сохранить человеку, человечеству человечность, лучше сказать, перефразируя его же самого - « брутального монстра тюркской литературы», тем самым Ноевым Ковчегом, Спасением, совершив прорыв типа Прогресса истории в прогрессе человека…

Да, да, именно прорыв, связанный с прогрессом истории в прогрессе человека.

По существу ведь R в 9 известных пунктах (тезисах) дает емкое объяснение что такое «ARK», из которых ясно: речь идет о вещах актуальных, остающихся навечно в жизни человека, человечества , никогда не забываемых.

Достаточно было бы в данной связи остановиться на пунктах (тезисах) 5, 6, где читаем:

5) Обмен энергией, любовью и радостью

6) Литература, воплощенная в жизнь.

Или еще возьмем, например, тезис 8-й, который гласит, что «ARK»:

8) Не просто проект, а образ жизни. Открытый образ жизни…
Что за этими словами? На мой взгляд, здесь R обращается к вечно волновавшим лучшие умы человечества универсальным вещам (идеям), стержневой основой которых являются морально-философские идеи - любви человека к человеку.

Ясно, что R построил, создал и укрепляет «ARK» как «цитадель» человеческого духа, читай, «внутреннюю крепость человека», который стоит (держится) на фундаменте гуманистической культуры и соответственно принципах гуманистической философии.

Не об этом ли собственно можно прочитать между строк, когда он пишет о себе с изрядной долей иронии, что именно осознание эRом ценности личности, индивидуальности, неповторимости, штучности человека, не могло не обречь его на долгое одиночество в мировой классике.

Понимание и объяснение (причины) таковой ситуации типа обреченности R на одиночество довольно прозрачно читаются в следующих словах:

- Наступило время безвременья.
Время, которое не хочет умирать.
Время, перепутавшее себя с вечностью.

И в этом его главное заблуждение…

Последняя же строка вселяет надежду, ибо здесь сам R выдает себя в качестве, отнюдь не как отчаявшегося человека от одиночества и в одиночестве, а наоборот, убежденного, что обречено безвременье.

В конце концов, как ни крути, все зависит от самого человека и чего он хочет, что у него за душой и чего он достоин.

Я бы мог продолжить идти дальше по этой Улице -17, рассуждая пространно о сущности слов и дел R, разумеется, в контексте его «ARKa», олицетворяющего единение и братство, любовь, а также совершить краткую экскурсию в детство R, откуда с молоком матери и ее любви, он взял все лучшее в дорогу жизни…

Помниться, он рассказывал мне, что в детстве он так был привязан к каждой бездомной собаке, кошке, готов был их защищать (и защищал) от проявлений жестокости ….

Однако и без этого очевидно, что в лице R мы имеем человека необыкновенного. Это видно и из его слов, романах –биографии, в частности, «нарисованной» на страницах «По улице имени Меня…»

Впрочем, в самый раз, - как говорил К. Прутков, ближайший родственник R, - пора мне заткнуть себе фонтан.

Лучше предоставить слово самому Рифату Гумерову, создателю текстов R , ибо это слово, на мой взгляд, как нельзя в тему.

Вот это его Слово, за которыми и Дело его, а значит, и Мысли о Человеке, о Принципах человеческих отношений, Человечности (см. об этом Uzlit. net 11.11. 2015).


"Добродетель - привычка сердца"!

СРПБ от лица его Почетного члена Рифата Гумерова призывает писателей всего мира подписаться под Манифестом и объединиться вокруг высокогуманных целей, декларированных в нем.

Как Председатель СРПБ выражаю сердечную благодарность автору текста - замечательному, талантливому писателю Рифату Гумерову!

Наталия Ерменкова, Председатель СРПБ


Манифест. Союз русскоязычных писателей Болгарии.

ПОРА ЛЮБВИ, РАДОСТИ И ТОЛЕРАНТНОСТИ

О роли писателя в усилении миролюбивой направленности жизнедеятельности человека

Творческая интеллигенция всегда была и будет ответственной за формирование системы взглядов человека на окружающее его мироустройство.

В этом строю нам, писателям, отведена особая роль. Именно этой ответственностью сегодня продиктована необходимость в „усилении миролюбивой направленности жизнедеятельности человека".

Миролюбие, как и воинственность, — социально формируемое свойство, которое культивируется и подавляется социальными средствами.

Миролюбие дарит радость от всех проявлений жизни и понимания их ценности, дает уверенность в лучшем будущем, открывает возможность разрешать неразрешимое и находить выход из безвыходных ситуаций.

Нам, писателям, необходимо разъяснить людям, что время „воевать друг с другом за ресурсы" уходит в прошлое, развеять концепцию об изначальной воинственности человека, опровергнуть суеверия о том, что война якобы „вытекает из самой природы человека", что „война унаследована нами от предков" и что „человек любит войну".

Рассказать людям, что поиск генов, несущих в себе социальные свойства, как воинственность, — „величайшее заблуждение".

Пришло время объединять усилия в познании окружающего мира и извлекать блага из миролюбия. Это значительно полезнее и эффективнее, ведь познание мира существенно отстает по сравнению с познанием войны.

Нравственные нормы конфессиональных институтов, миротворческие инициативы гражданского общества должны лечь в основу национальной идеи, проникнуть во все стороны жизни людей — работу, быт, досуг, семейные отношения, спорт и т. д.

Образование — это тот процесс, с которого надо начинать перемены.

Сейчас система образования построена таким образом, что „на выходе" человек должен получить определенные знания и навыки.

И мало кого по-настоящему беспокоит внутреннее содержание личности, система ценностей, на которой она базируется.

Время ввести новую общеобразовательную дисциплину — миротворчество.

Именно она способна объединить предметные знания, тем самым открыть возможность почувствовать, что мы все — звенья единой системы, что наши различия дополняют друг друга, делая мир разнообразным, а потому интересным и наполненным смыслом.

Словом и делом, нам писателям необходимо стать впередсмотрящими, преобразовать слово в слова любви, радости и толерантности, использовать все возможности для того, чтобы добродетели стали „привычками сердца", тем самым„ усилить миролюбивую направленность жизнедеятельности человека".

Это должно явиться нашей главной работой.

Рифат Гумеров,
Почетный член Союза русскоязычных писателей Болгарии






Вместо P. S.

Прочитал и забыл про свое обещание заткнуться. Проняло меня слово это так, что подталкивает меня и во мне засевший живой императив:

Человеку должно оставаться человеком. Для подвижек в этом, т.е. для прорыва в деле прогресса человека есть на что опереться.

«ARK» есть реальная «цитадель» человеческого духа. Названный дух и проявился в настоящем Манифесте, где фраза, каждое слово, отражая душу их автора, воспринимается как открытое письмо ко всем, кто думает, кому не чужда обеспокоенность тем, что творится сегодня на земле, во многих ее уголках.

Он призывает людей быть людьми.

И еще.

Прошел по улице-17, с особенным вниманием и доверием отнесся к содержанию Манифеста. Прошелся, остановился, прочитал, задумался и к месту вспомнился «Цитадель» Сент–Экзюпери и его вера в то, что быть человеком – значит разделить судьбу людей, значит взять на себя ответственность за судьбу человечества.

Прошелся по улице я, прочитал и обращение Рифата Гумерова.

Задумался, и в голову идут созвучные его мыслям и порыву заключительные слова из «Цитадели»:

«Удел мой – склоняться над тревогой людей, от которой хочу исцелить их…»

(см. Антуан де Сент–Экзюпери. Военные записки 1939-1944. Художественная публицистика. М., 1986, с. 243)

Бахадыр Ф. Мусаев 12.11. 2015 Ташкент Тузель-2