Д/Д |
Святая Русь! Стоишь Ты на Земле,
Как неприступный благодатный Храм,
Что солнцем ясным светится во мгле,
Открытый горним праведным мирам.
Твоя душа - малиновый закат
И бирюзово-радужный восход,
Целебных трав пьянящий аромат,
И солнца луч над гладью тихих вод.
Твои глаза – озёра синих волн,
Что с тихой лаской омывают брег.
Твои слова – небесный звучный горн:
В нем ветра лёгкий, невесомый бег,
И шелестенье царственных лесов
В гудящих волнах изумрудных крон,
Многоголосье птичьих голосов,
И благовестный колокольный звон.
А Твой Народ, умытый солью слёз,
С открытой миру детскою душой,
Под светом ярких негасимых звёзд
Идёт дорогой – светлой и большой,
Идёт дорогой Скорби и Любви
Сквозь гром войны, страдание и стон,
И тянет руки робкие свои
К сиянью древних сказочных икон.
С небес взирают пращуры на нас,
Лихие вои, славные князья –
Они всегда приходят в страшный час
Когда без Веры выстоять нельзя.
Святая Русь! Ты держишь этот бой
На протяженье тысячи веков,
И как рассвет, сияет над Тобой
Пречистой Богородицы Покров.
Ты – белый Храм, звенящий в тишине
Биеньем русских преданных сердец,
Тебе сиять в бездонной вышине
Послал Спаситель царственный Венец!
Марина Волкова
|
|
Д/Д |
|
|
цн |
Александро-Невская лавра — мужской православный монастырь в Санкт-Петербурге.
|
|
ЦН |
Радость моя, наступает пора покаянная,
Радость моя, запожарилась осень вокруг,
Нет ничего на земле постоянного,
Радость моя, мой единственный друг.
Желтое, красное - все разноцветное,
Золотом, золотом устланы рвы.
Прямо в лицо роднику безответному
Ветер повыбросил мелочь листвы.
Затосковали деревья бесправные,
В ризах растерзанных гибели ждут.
Лишь золотые Кресты Православные,
Радость моя, нас в бессмертье зовут.
Радость моя, эта суетность грешная
Даже на паперть швыряет листы.
Но возжелали покоя нездешнего
Белые Церкви, Святые Кресты.
Их не прельщают купюры фальшивые,
Не привлекает поток золотой,
Нужно ли Вам это золото лживое,
Вам, лобызающим вечный покой?!
Белые Церкви светлеются издали,
Благовествуя о мире ином,
Живы еще Проповединки Истины,
Радость моя, не скорби ни о чем.
Белые Церкви исполнены кротости,
Ими доднесь освящается свет.
Радость моя, что кручинишься попусту,
Белым Церквам нынче тысяча лет.
Выжили Вы, бессловесные Зрители,
Бури прошли, расточились врази.
Сколько всего за века перевидели
Белые Церкви, Осколки Руси ?
Белые Церкви плывут в Бесконечности,
О, Кладенцы неземной Чистоты !
Непокоренные Граждане Вечности,
Белые Церкви, Святые Кресты.
Вас не касаются запахи тленные,
Этот октябрьский отчаянный пир.
Белые Церкви - Твердыни Вселенныя,
Не устоите - развалится мир.
Звон колокольный летит сквозь столетия,
Встретим же в Храме молитвенный час:
Радость моя, мы с тобой не заметили;
Осень уже за порогом у нас.
Иеромонах Роман
|
|
Д/Д |
Замечательные картины парусников рисует английский художник James Brereton, родившийся в Дерби в 1954 году. Морская тематика является его основной специализацией, думаю, что его картины даже можно сравнить с работами Айвазовского, величайшего поэта морских просторов.
|
|
РЧ |
|
|
Д/Д |
|
|
Д/Д |
Год выпуска: 2005
Исполнитель: О. Куликович, В. Виноградова, В. Яковлев, А. Отморская, Р. Лялейките
Жанр: Отечественная фантастика
Издательство: АРДИС
Тип: аудиоспектакль
Аудио кодек: MP3
Битрейт аудио: 160 кбит/с, 44.1 кГц
Описание: В канву приключенческого романа Ивана Ефремова «Лезвие бритвы» умело вплетены детективный сюжет, любовные линии, интриги, шпионские страсти...
Это роман о духовном могуществе человека, о торжестве разума, о поисках красоты, любви и справедилвости. «Ощущения красоты заложены в глубинах нашего существа», — утвреждает автор и ведет читателя «по лезвию бритвы» к пониманмию красоты в окружающих, в себе, во Вселенной.
http://depositfiles.com/files/1938zj0em - 1 часть
http://depositfiles.com/files/q13ntq2zh - 2 часть
|
|
Д/Д |
Ну, вот мы и победили. Сегодня ночью я, мой друг Берл Лазар, и друзья из марьинской синагоги наконец одержали верх в неравной схватке с Зелёным Змием. Обрыгали и загадили всю квартиру, теперь тут придётся делать ремонт. Зато последняя поллитровка "Путинки" была прикончена дружными усилиями, в общем целом мы выпили чуть более чем дофига, и теперь некоторые из нас не могут ходить, кажется придётся запрашивать из Тель-Авива чтобы отпуск продлили, а то сражаться с Вовой Латинистом и руснявыми патриотами и без того тяжело, а если не можешь ходить то становится страшней вдвойне - а ну если отморозки Вовы Филоло нагрянут опять, заставят слушать гнусные песенки Гофмана, Бородина и Чайковского, что учитывая патриотическую направленность данных авторов, омерзительно вдвойне. Нет чтобы слушать Мендельсона или Шнитке, совсем вкуса у белесых хмырей нету.
Огляделся сейчас по квартире, ужос что творится, как будто Мамай прошёл крестоносцы пробежались по Иерусалиму, впрочем это наша с Берлом духовная черта - где живём, там и срём. А как свой дом окончательно загадим, пойдём к соседям. Берегись, если ты не пьёшь водку, ты можешь быть следующим к кому мы завалим свои дряблые телеса на ПМЖ.
Нашёл сегодня в сортире, в куче использованной бумаги, газет и прокладок, пару страниц из писанины которую мы отбили у белобрысых рузке патриотов, ныне познающих все прелести демократического режима в одном из СИЗО, мерзко, но люди это должны знать, просто ужас охватывает когда читаешь эти жуткие гетеросексуальные фантазии..
Новгородские леса. Община.
Ветер гнал по полю волны, склоняя колосья спелой пшеницы почти к самой земле, но не позволяя в последний момент стеблю обломиться. Золотом было залито всё вокруг. Солнце, светило самородное, искрами рассыпало своих лучей по колосьям, земле, деревьям. Лето было мягким. Небо укрытое прозрачными перистыми облаками было словно раскрашено акварелью, светло-синими и ванильно-жёлтыми мазками.
Сокол прикоснулся кончиками пальцев к колючим колосьям, и развернувшись побрёл в сторону селения. Его осанка была прямой и непринуждённой, движения были уверенными и раскованными, но ощущался в манере держаться стержень, выдававший человека привыкшего к дисциплине и порядку.
По краям тропы росли яблони, словно сказочный лес выступил с картинки из детской книжки, и пустил корни в этой земле.
"...о светло светлая
и украсно украшена
земле Руськая!
И многыми красотами удивлена еси.."
Старые строки неизвестного песенника внезапно всплыли в памяти. Из глубины веков передавались они из уст в уста, почти забытые, они стали тем лучом Солнца который согрел надеждой многих отчаявшихся, тогда, перед Крушением. Нет. Это Хрипуны называли события тех лет "Крушением". Именно в тот окаянный год, когда они были могучи как никогда, весь их мир начал рушиться, расползаться как истлевшая ткань под пальцами. Для русских же это было Возрождение, и никак иначе. Никто кроме кучки идеалистов и странных смельчаков, которых некоторые считали дурачками свихнувшимися, никто не думал что удастся что-то изменить. Они были слабы и разобщены, связаны и безоружны. Многие от страха начинали ненавидеть собственную Землю и свой народ, уходя в слуги тем кто был на самом деле причиной всех их несчастий, чтобы мстить своим же сородичам. Другие тихо угасали по мере возможностей. Кто-то спивался, другие пытались вычерпать реку ложкой и по ночам сопротивлялись, устраняя капли нечисти. Все рано или поздно заканчивали плохо. Но было ли лучше большинство, жившее в счастливом неведении, и игравшее по правилам установленным чужаками?
"И многыми красотами удивлена еси: реками и кладязьми месточестьными,
горами крутыми,
холми высокими,
дубравами частыми,
польми дивными,
зверьми разноличьными,
птицами бещислеными,
городы великыми,
селы дивными"
Широка ты - Мать Русская Земля. Щедра ты и милостива, для сыновей своих. И другого края, роднее и прекрасней!
Тяжкие времена тогда были. Вековые леса вырубались под корень и украдкой отдавались за копейки чужакам. Могучие горы были перекопаны и исчервлены, вычерпаны до последней крупицы, которую можно было продать. Всё продавалось и вывозилось, как будто задачей Диаспоры было не очищение жизненного пространства, а уничтожение любого пригодного для жизни клочка земли.
Продавались природные богатства, культурные достояния, женщин и детей под видом наёмных работников и усыновления вывозили на продажу извращенцам и вырожденцам, на органы и для утех.
Скорбью была полна Русская Земля. А потом пришли они. Хрипуны и Диаспора называли их Немыми, за то что те никогда не произносили ни слова, русские кто да как - одни Серафимами, другие Крестниками, за белые рубахи. Никто не верил что началось. Думали что поиграются, побегают, и всех переломают, перепрячут, пересажают. Но ни разу никто не смог поймать Немого, часто Хрипуны даже толком не успевали разглядеть своего противника, они появлялись как молния, быстро устраняли врага, и исчезали, только и видели их.
Поначалу только они и давали отпор иноземной мрази, возникая всегда в том месте где замышлялось чужаками недоброе. Потом и остальные русские, понемного, но начинали приходить в себя, осмелели, верили в себя, и начинали давать отпор Диаспоре и их прихвостням Хрипунам.
"винограды обителными,
домы церковными
и князьями грозными,
бояры честными,
вельможи многами –
всего еси испольнена
земля Руськая.."
Тяжко приходилось людям, иногда казалось что отступать некуда, да ни сил нет отбиться, ни камня под рукой. Но мал-помалу, да возвращали себе землю по крупице, строевым шагом меряя дни и ночи на пути своём. И настал час когда дрогнули ряды Хрипунов. Дрогнули, привыкли всегда петушиться да кричать себя нахваливая, им много не надо было, показать что первые парни на деревне, а на деле так даже гармониста среди них днём с огнём не сыщешь, чтобы девичьими любимцами быть.
Много боли перенёс русский народ. Казалось ещё немного и взорвутся оковы, да выплеснется ярость дубинушкой народной войны, да по головам, по спинам запляшет, да красной кровушкой землю напоит. Но не было злости в русских людях. Когда гнали в шею последние отряды Хрипунов, не держали обиды, не добивали лежачего, вот оно милосердие русское, не спасти не схоронить, тех кого казнит народ. Но снова пощадили врага, лишь только руки ему переломали, но дали искупить вину, перевоспитаться, человеком стать. И оставались на Руси те кто принимал правила хозяина её - народа русского. А тех кто со своим уставом совался, гнали раскалённой кочергой, аж за южные хребты, за реки и моря.
Соколу вспомнился старый дед Симеон. Тот был мудрый. За два года до Возрождения, Хрипуны пришли к нему на хату и сожгли вместе с домом и хозяйством.
"Нельзя ненавидеть того кто несчастен. Все кто творит зло, порождает его от собственной боли. Нет им покоя ни днём, ни ночью. Потому и ходят, мстят всем вокруг за свои мучения, чтобы всем было также плохо как и им. Сильны нынче Хрипуны, но силы в них нет. Количеством берут, а как ветер почуют, разбегутся. У них языки змей, сердца зайцев, нет в них отваги, а лишь пустота, которую они денно-нощно ищут чем заполнить" - говорил старый дед. Он был крестьянином, и много повидал. Родился в окаянные дни начала прошлого века, когда Диаспора только вставала на ноги, и вычищала лучших сыновей русских, чтобы остальных загнать в стойла и стричь шерсть.
Тяжко было русским. Но даже когда гнали врага за тридевять земель, не мстили, и не срывали боли и обиды. Казалось что страдавший дай ему глоток свободы, и сразу порвёт своего палача. Но что-то изменилось внутри у людей. Оборвалось или наоборот выросло, но не было боли когда гнали врага, а только мир и безмятежность. Казалось что с небес нисходили потоки благодати на людей, и честь и совесть стали мерилом справедливости, а не гнев и ненависть.
"Слеп тот кто гневлив и несдержан, ибо споткнётся о колдобины своей же ярости" - говорил Симеон, незадолго до того как Хрипуны обложили флажками его ферму, и подожгли за нежелание играть по их правилам. Высокий голубоглазый старик стоял на своём до конца.
Когда Сокол добрался до хаты Солнце уже заходило, и небеса были алыми. Воздух был прохладный и свежий, пахло листьями и прелой землёй. Вокруг начинали тихо стрекотать сверчки.
Он зашёл в дом. На кухне была Настя и готовила ужин. Настя. Нас-тя. Имя читалось в два слога, растягивая гласные. Нааас-тяя. Мягкое, обтекаемое, и нежное как она сама. Светло-русая, дивчина с зелёными глазами, среднего роста. Он подошёл и мягко обнял её за талию, ощутив как напряглись мыщцы её стройного, крепкого тела. Волна нежности поднялась от солнечного сплетения, и холодной дымкой растаяла в основания шеи. С видимой неохотой Настя вывернулась из объятий. В этом вся она, балтийская красавица. Круглолицая, высокая. Когда-то Диаспора вывозила русских женщин на потеху богатым извращенцам и бандитам, так же как и нефть, лес, полезные ископаемые. Мужчин убивали потреблением, алкоголем и наркотиками, женщин продавали, внушали им деструктивные феминистские ценности, или сводили с Хрипунами, которые пытались из последних сил облагородить свою прогнившую кровь свежей и чистой кровью северных красоток.
- Ты задержался в поле. Как там урожай? - спросила Настя. Её рука мягко гладила его ладонь кончиками пальцев.
- Налились колосья. Скоро настанет время сбора. Жаркий час, час труда - ответил Сокол, и обнял её за талию. Он смотрел в её глаза и тонул в этой малахитовой глубине. Вторая волна поднялась из солнечного сплетения, и белым потоком, спиральной волной света, по хребту проникла в голову. Благодать заливала его сияющим дождём, как будто все звёзды Млечного пути вдруг осветили маленькое помещение. Сокол улыбнулся про себя, и мягко погладил Настю по щеке: - Завтра мы опять уходим, у всех мужчин общины целую неделю холодеют затылки. Значит что-то должно случиться.
- Мне иногда кажется что это не более чем ваши фантазии, - ответила Настя, и опустила глаза. - Сколько ещё будет длиться эта война? Сколько лет в пути, а сколько впереди?
Сокол и сам часто задумывался, насколько осмысленны эти вылазки. Русские всегда воевали только с мужчинами, не поднимая руки на слабых и малых, но иногда он задумывался, стоит ли отвечать насилием на насилие? Как будто вырываешь старые гвозди молотком из досок. Одно неверное движение - и он увязнет ещё глубже.
Он поцеловал Настю, развернулся, и пошёл в комнату. Подойдя к окну он долго смотрел на заходящее солнце, согревающее последними лучами остывающую землю. Затем он подошёл к старому шкафу и достал белую рубаху.
|
|
П/П |
Ох, тяжела и неказиста жизнь бойца-сиониста. С утра трубы горят, выжрал полпачки аспирина чтобы прогнать головную боль. Когда зашёл в сортир то было ощущение будто писаешь кипятком, но это я ещё легко отделался. Вон, Абраша с Берлом лежат, обосрались во сне, и дрыхнут мордой в собственной блевотине. Нет, я буду просить отпуск, надо восстановить силы, а то нагрянут Латинистовские быки, увидят Валентина Юрьевича Сырвачова слабым и беспомощным, тогда точно вставят паяльник в жопу, потом придётся месяц без секса сидеть, ну а как же, жопа это же моё рабочее отверстие, оно меня кормит и поит, правда всё равно потом все радости жизни выходят через неё наружу. А там и тело потеряет рабочий вид, сиськи обвиснут, и не помогут четыре литра силикона, на которые я потратил целую зарплату, они конечно быстро окупились, ведь теперь у меня много клиентов, на Китай-Городе халтурю, рядом со штаб-квартирой ЗОГа, там все наши братаны ходят.
Сегодня сидел в сортире, понос прошиб немного. Вот, нашёл ещё пару страничек из русняцкой писанины, то что наши братья ещё не растащили чтобы вытирать жопу.
Южный лес. Неизвестность.
-Подтянуться! Держать строй! - прогремел прямо над ухом хпиплый бас.
Сергей собрал остатки сил, выпрямился, и ускорил ход, насколько позволяли почти бесчувственные ноги.
Они шли уже целый день. Кажется что пути этому не будет конца. Пронизывающий ветер сбивал с ног, обувь утопала в грязи. Целый день. Под проливным дождём. Дождь длиной в тысячелетие. В начале было Слово, а в конце от них останутся лишь камни вросшие в землю. Не было бы грустно, было бы смешно..
Каждому из них было по 18-20 лет. Их бросили сюда сразу после КМБ. Совсем молодые парни, ещё вчерашние школьники. Даже один раз автомат дали подержать. Хоть не сразу с лопатами, и на том спасибо.
Тактическое подразделение из 60 человек. Задача - взять и удерживать населённый пункт, в двух километрах от райцентра, неподалёку от скважин. Без поддержки с воздуха. Без разведки. Сопляки против обученных бандитов. Поговаривали что Хрипуны вошли в сговор с командованием и те решили и копейку урвать, и чистыми из воды выйти, вместо того чтобы пропускать силы Хрипунов, заткнуть одной ротой весь проход в долине. А может быть то были сказки, давно всё перепуталось, и не отличить где правда, а где ложь.
В штурме они потеряли половину подразделения. 28 молодых парней остались лежать по частям, где-то в поле. Хрипуны не дремали, пока они готовились к высадке, те успели натыкать везде противопехотных мин. Несмотря на запрет, они всё равно активно применялись в локальных конфликтах, и Хрипунов совсем не волновало то что завтра может быть на один из этих "сюрпризов" может наступить их маленький брат или сестра. Никто не думал о мирной жизни, не было ни прошлого, ни будущего, а лишь одно бесконечное "сейчас". Реальность распадалась на кадры, и всё длилось как в замедленной съёмке. Когда он впервые увидел кишки то сначала ощутил что внутри него что-то разбилось.. А потом вдруг собралось обратно, в одно целое. И страха больше не было, странная апатия, безразличие ко всему. Выживешь, или нет, не важно. Уже не важно..
А на подходе к посёлку были натыканы огневые точки. Снимали как мишени в тире.
Он взглянул на командира, его лицо в профиль казалось высохшим и состарившимся. Переживает. Не за себя, за ребят..
Перед глазами всплыло зрелище леса. Жаркий летний день. Отец и братья шли по тропинке, и несли на плечах удочки. Солнце палило нестерпимо. Ветки яблонь росших вдоль дороги задевали за макушки голов. А сквозь щели в кронах деревьев проникали лучи света. Кругом стояло пение птиц. Он положил удочки на песок, разбежался, и бросился в воду. Прохладная влага обожгла нагретое тело, сосуды на мгновение сжались, а потом кровь побежала по телу интенсивнее прежнего. Прозрачное небо, без единого облачка, отражалось на ровной глади воды.
-Не спать! Держать строй, держать!!!
Видение растаяло в воздухе. Он опять шёл через лес, в конце строя, в полной выкладке. Теперь их оставалось всего 18. Тех кто не остался лежать на минном поле потом сняли снайперы. Дурной сон. Казалось что вся реальность была лишь воздушной декорацией натянутой на тёмный фон сна. Сейчас он закроет глаза, потом снова откроет, и всё исчезнет, весь кошмар окажется лишь иллюзией.
Их взяли в кольцо. Тогда в посёлке, у них не было шансов. Командование как будто не слышало их сигналов о помощи. Они знали что могут быть неполадки со связью, такое часто случалось, бойцы не слышали ничего, а в штабе всё отлично принимали. Может быть скоро сюда придёт помощь. Может быть..
Восемь часов они держали оборону. Восемь долгих часов. И не было ни прошлого, ни будушего, а бесконечное "здесь и сейчас". Безумно хотелось спать.
Грязь и туман. Некоторые уже смирились с судьбой, что навсегда останутся здесь. А потом придут Хрипуны и надругаются над телами, будут бахвалиться как с мертвецами воевали, а кости растаскают птицы.
На исходе восьмого часа в дымке водной взвеси показался силуэт. К тому времени уже стихли выстрелы со стороны Хрипунов, и тишина оглушала своей тяжестью. Воздух давил на плечи. И тогда издалека послышался шум. Он медленно приближался с Севера. Они не верили своим глазам. Колонна русских танков приближалась к посёлку, чавкая гусеницами по грязи. Несколько машин заехали на середину посёлка и сделав круг остановилась. Люк первого танка раскрылся и оттуда показалсь голова русского офицера. Это был крупный мужчина, среднего роста. Белокурый, круглолицый, с голубыми глазами.
- Эй, бойцы! Айда по машинам, быстро, времени мало! Хрипуны вокруг оцепление держат, нас надолго не хватит чтобы их сдерживать!
Его голос был низким, но мягким и уверенным.
В считанные минуты все распределились по танкам, и колонна пошла на прорыв. Храбро бились русские. Когда загорелся один из танков, бойцы в последний момент успели выскочить, и тут же были скошены пулемётным огнём. Дым и огонь заслоняли небеса. Два с половиной часа они прорывались в лес.
Сергей смотрел на командира танкистов. Тот был спокоен и уверен. Казалось что его ничуть не смущает происходящее вокруг светопреставление. Но на самом дне голубых глаз, застыла боль. И Сергею стало всё понятно. Бойцы. Погибшие парни из загоревшегося танка. Все они были для него как дети.
- Как Вас зовут? - спросил он у командира.
- Юра.. Юрий Дмитриевич, - ответил командир.
Неизвестность. Карцер.
Безмятежность длилась недолго. Через некоторое время в памяти снова всплыли образы людей, тех кого он и его собратья убивали, пытали, и насиловали. Женщины, дети, старики. Он лежал на грязном металлическом полу и смотрел в одну точку. Как будто что-то вырвано было из него, когда Немой проносил его сквозь океан Света и Бесконечности. И каждый из них был одновременно палачом и жертвой, сжираемый жерновами современных Ваалов. Он был ничем и одновременно всем. Ахмат лежал неподвижно и смотрел в одну точку, на чёрную царапину в стене.
Иногда к нему приходила Оксана, обмывала его раны, и пыталась накормить, но он продолжал лежать в оцепенении. Когда он зашла к нему в первый раз, он не услышал скрипа двери, и не увидел лучей света, проникавших в темницу снаружи. Но он ощутил её мягкое, почти материнское прикосновение, и в этот момент что-то в нём словно сломалось, и рассеялось в пыль, а останки унесло в небытие. И он плакал. Горечь и боль душили его, он вспоминал всех кто был замучен ими, и потоки боли истекали из его глаз. Оксана сидела рядом и мягко гладила его по голове. Матерь милосердия. И от этой ласки ему становилось ещё больнее, это было тяжелее чем путешествие через поток Света, переживание отсутствия и небытия, одного бесконечного "сейчас". Прозрачные, тёмные глаза Оксаны были всё также спокойны и безмятежны, их уголки как будто излучали потоки мягкого, всепрощающего света. И ему было больно, и одновременно прекрасно, как никогда на свете.
Как будто на расстоянии ощущалось тепло её рук, а снаружи шумел дождь, и капли проникали сквозь щели в потолке, и били по жестяному полу.
Хороший народ были эти русские. Только сейчас он вдруг ощутил, насколько вероломно и фальшиво было всё то чем жили Хрипуны. Их растили на убой. Как сторожевых собак. Бойцовые псы, готовые растерзать любого по приказу.
Он ощущал на своём лице мягкие прикосновения Оксаны. Сколько таких как она, невинных, чистых, они запытали, изнасиловали, сгноили в рабстве. И от того всё милосердие, тёплой волной исходившее от неё, причиняло ему боль. Он плакал так словно был не гордым воином из рода Хрипунов, а маленьким русским ребёнком, уличённым в бесчестном поступке. Тихо, без звука. Но слёзы душили его, прерывая дыхание. И тогда он снова провалился в забытье.
|
|
Д/Д |
Deep Forest - Water & amp; Fire
Альбом: Прогулки по дремучему лесу
Стиль: народная музыка, этническая музыка
Серия сообщений "Музыка":
Серия сообщений "Картины и картинки":
|
|
ЦН |
|
|
Д/Д |
За 56 лет непрерывной работы на Ленинградском радио актрисой Марией Григорьевной Петровой ( 1906 - 1992 ) прочитаны десятки тысяч страниц литературных произведений и сыграны сотни ролей в радиоспектаклях.
Как считает композитор Сергей Баневич: "Мария Григорьевна Петрова - это целая эпоха в жизни города. Её голос, интонации были как бы позывными Ленинграда. Взрослые и дети включали радио на полную громкость и семьями, все вместе, слушали, как она читала. Уверен, что её артистизм, сила воздействия на слушателя в сочетании с безграничным авторитетом, завоёванным ещё в годы войны и блокады Ленинграда, повлияли на целые поколения наших граждан. Я и мои сверстники буквально выросли на передачах с Марией Григорьевной, мы узнали и полюбили её героев, и взрослели, убеждённые в том, что правда, мужество, доброта не только в книжках, а в самой жизни, - становились чуть лучше".
Ганс Христиан Андерсен. Воротничок (запись 1981 года) - 07:22
Русская народная сказка. Сказка о серебряном блюдечке и наливном яблочке ( запись 1959 года ) - 22:43
Ганс Христиан Андерсен. Штопальная игла ( запись 1981 года ) - 09:46
Марк Твен. Рассказ старой собаки ( запись 1987 года ) - 29:36
|
|
Д/Д |
Год выпуска: 2006
Автор: Селинджер Джером Девид
Жанр: Литературные чтения
Издательство: ИДДК
Тип: аудиоспектакль
Аудио кодек: MP3
Битрейт аудио: 128 kbps
Описание: Его трагедия была в том, что, когда он пытался вступить в род человеческий, не было там рода человеческого.
У. Фолкнер
«Над пропастью во ржи» – самая знаменитая повесть Дж. Д. Сэлинджера, принесшая автору грандиозный успех и необычайную популярность как в США, так и во всем мире. Современники приняли эту книгу как откровение. Молодые люди видели в главном герое повести шестнадцатилетнем Холдене Колфилде выразителя своих взглядов и настроений, им импонировали его наивность и жажда правды, противостоящие лицемерию и фальши, царящим в обществе. Откровенная история подростка Холдена Колфилда, рассказанная им самим, и по сей день не оставляет равнодушными сердца юных читателей, вступающих в жизнь.
Доп. информация: Читает: А. Ташков, А. Папанов, И. Верник, И. Скобцева, И. Маликова, А. Константинова.
Книга поделена на две части по 85 Мб.
http://depositfiles.com/files/yzavwwiih
http://depositfiles.com/files/gu30z8vlm
|
|
Д/Д |
|
|
Д/Д |
Красивая мелдия и фотографии цветов!!! Наслаждайтесь просмотром!!!
Серия сообщений "Музыка":
Серия сообщений "Фотоподборки":
|
|
Д/Д |
Фотографии Пьера Жильяра - это уникальные снимки домашней и повседневной жизни императорской семьи, без официоза и ретуши.
Великие княжны Ольга и Татьяна с Пьером Жильяром, Ливадия 1911
Интересны как сами фотографии, так и личность самого Пьера Жильяра, который с 1905 года начинает учить детей Николая II сначала языкам, а потом с 1913 года становится наставником, единственным постоянным учителем больного царевича Алексея и фактически членом семьи Романовых.
Революция перевернула жизнь России и Пьер Жильяр добровольно последовал в ссылку в Тобольск и не покидал императорскую семью до последних дней. Продолжал делать снимки и может быть благодаря ему мы знаем, что было в те дни в семье опального императора.
|
|
ЦН |
|
|
Цитата сообщения Николай_Кофырин
Д/Д |
Цитата |
15740 просмотров |
|
|
|
Комментарии (0) |
Цитата сообщения Николай_Кофырин
Д/Д |
Цитата |
|
15740 просмотров |
|
|
|
Комментарии (0) |
