-Рубрики

 -Цитатник

Христос и Пилат в живописи - (0)

Суд и поругание. Брюллов Карл Павлович. Голова Христа в терновом венце. 1849 И отвели Его...

Николай Иванович Кульбин - военный врач, художник авангарда - (0)

ДОКТОР-АВАНГАРДИСТ НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ КУЛЬБИН (1868-1917) Пасха у футуристов в мастерской художн...

Волков Ефим Ефимович (1844 -1920) - (0)

Забытые имена.Художник  Волков Е.Е.   ВОЛКОВ  ЕФИМ ЕФИМОВИЧ ...

Михаил Петрович Цыбасов (1904-1967) - (0)

«МАСТЕРА АНАЛИТИЧЕСКОГО ИСКУССТВА» МИХАИЛ ЦЫБАСОВ М.П. Цыбасов (1904-1967) Цветы Востока (Порт...

Ван Гог. Аукционы - (0)

Картину Ван Гога продадут во Франции впервые за 20 лет. Женщины в дюнах за починкой с...

 -Кнопки рейтинга «Яндекс.блоги»

 -Всегда под рукой

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Томаовсянка

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 20.04.2011
Записей:
Комментариев:
Написано: 51444

125-летие Осипа Эмильевича Мандельштама

Среда, 20 Января 2016 г. 17:19 + в цитатник

Мандельштам Осип Эмильевич

 

Мы с тобой на кухне посидим,
Сладко пахнет белый керосин;

Острый нож да хлеба каравай...
Хочешь, примус туго накачай,


А не то веревок собери
Завязать корзину до зари,

Чтобы нам уехать на вокзал,
Где бы нас никто не отыскал.

 

Январь. 1931

 

   В фильме звучит голос Осипа Мандельштама, читающего свои стихи, которые в 1920-е записал Сергей Бернштейн - дядя его жены Надежды Мандельштам, основатель отечественной аудиоархивистики.  



  

  В своих воспоминаниях  Надежда Мандельштам рассказала о том, что еще во время первого обыска и первого ареста мужа поняла главную задачу своей жизни: спасти, сберечь его неопубликованные стихи. В случае Осипа Мандельштама сохранение его архива решало вопрос о физическом существовании стихотворений, написанных им в 1930-е годы. О судьбе "заветной папки", которая с 1946 по 1957 год, то есть «все опасные годы послевоенного периода», была спрятана в их московском доме, в ящике письменного стола Игнатия Бернштейна, рассказывает его дочь София Богатырева.. "Посмотрим, кто кого переупрямит..." Надежда Яковлевна Мандельштам в письмах, воспоминаниях, свидетельствах интернет магазин «Эксмо»

Надежда Яковлевна Мандельштам (1899–1980) — вдова поэта Осипа Мандельштама, писатель, автор знаменитых на весь мир мемуаров, без которых сейчас невозможно говорить о России ХХ века, о сталинском времени. Судьба посылала ей одно испытание за другим: арест мужа, ссылка, его смерть в лагере, бездомность, война, судьба стопятницы, бесконечные кочевые годы… И через все беды — отчаянные попытки спасти архив поэта, спасти СТИХИ, донести их до читателя. И ей это удалось. Книга составлена из переписки Н.Я., воспоминаний о ней, свидетельств, архивных находок. И всё вместе — попытка портрета удивительной личности, женщины, которой удалось “переупрямить время”.

Колют ресницы. В груди прикипела слеза.
Чую без страху, что будет и будет гроза.
Кто-то чудной меня что-то торопит забыть.
Душно - и все-таки до смерти хоч
ется жить.

С нар приподнявшись на первый раздавшийся звук,
Дико и сонно еще озираясь вокруг,
Так вот бушлатник шершавую песню поет
В час, как полоской заря над острогом встает.

2 марта 1931



Вечер в Московском международном Доме музыки.

"Откуда  донеслась до нас эта  божественная гармония, которую называют стихами Осипа Мандельштама?". Отыскать ответ на этот вопрос пытались актеры Юлия Рутберг, Ольга Лерман и Анатолий Белый.

В их исполнении звучали стихи, проза, воспоминания Надежды Мандельштам, Анны Ахматовой и отрывки из рассказа Варлама Шаламова "Шерри-бренди".

 

После полуночи сердце ворует
Прямо из рук запрещенную тишь.
Тихо живет - хорошо озорует,
Любишь - не любишь: ни с чем не сравнишь...

Любишь - не любишь, поймешь - не поймаешь.
Не потому ль, как подкидыш, молчишь,
Что пополуночи сердце пирует,
Взяв на прикус серебристую мышь?


Март 1931

 

Последнее письмо Надежды Яковлевны Мандельштам своему мужу Осипу Эмильевичу Мандельштаму

Ося, родной, далекий друг! Милый мой, нет слов для этого письма, которое ты, может, никогда не прочтешь. Я пишу его в пространство. Может, ты вернешься, а меня уже не будет. Тогда это будет последняя память.

Осюша — наша детская с тобой жизнь — какое это было счастье. Наши ссоры, наши перебранки, наши игры и наша любовь. Теперь я даже на небо не смотрю. Кому показать, если увижу тучу?

Ты помнишь, как мы притаскивали в наши бедные бродячие дома-кибитки наши нищенские пиры? Помнишь, как хорош хлеб, когда он достался чудом и его едят вдвоем? И последняя зима в Воронеже. Наша счастливая нищета и стихи. Я помню, мы шли из бани, купив не то яйца, не то сосиски. Ехал воз с сеном. Было еще холодно, и я мерзла в своей куртке (так ли нам предстоит мерзнуть: я знаю, как тебе холодно). И я запомнила этот день: я ясно до боли поняла, что эта зима, эти дни, эти беды — это лучшее и последнее счастье, которое выпало на нашу долю.

Каждая мысль о тебе. Каждая слеза и каждая улыбка — тебе. Я благословляю каждый день и каждый час нашей горькой жизни, мой друг, мой спутник, мой милый слепой поводырь…

Мы как слепые щенята тыкались друг в друга, и нам было хорошо. И твоя бедная горячешная голова и все безумие, с которым мы прожигали наши дни. Какое это было счастье — и как мы всегда знали, что именно это счастье.

Жизнь долга. Как долго и трудно погибать одному — одной. Для нас ли неразлучных — эта участь? Мы ли — щенята, дети, — ты ли — ангел — ее заслужил? И дальше идет все. Я не знаю ничего. Но я знаю все, и каждый день твой и час, как в бреду, — мне очевиден и ясен.

Ты приходил ко мне каждую ночь во сне, и я все спрашивала, что случилось, и ты не отвечал.

Последний сон: я покупаю в грязном буфете грязной гостиницы какую-то еду. Со мной были какие-то совсем чужие люди, и, купив, я поняла, что не знаю, куда нести все это добро, потому что не знаю, где ты.

Проснувшись, сказала Шуре: Ося умер. Не знаю, жив ли ты, но с того дня я потеряла твой след. Не знаю, где ты. Услышишь ли ты меня? Знаешь ли, как люблю? Я не успела тебе сказать, как я тебя люблю. Я не умею сказать и сейчас. Я только говорю: тебе, тебе… Ты всегда со мной, и я — дикая и злая, которая никогда не умела просто заплакать, — я плачу, я плачу, я плачу.

Это я — Надя. Где ты? Прощай.

Надя.

 

Рубрики:  Серебряный век/Мандельштам
Метки:  

Процитировано 1 раз
Понравилось: 8 пользователям



 

Добавить комментарий:
Текст комментария: смайлики

Проверка орфографии: (найти ошибки)

Прикрепить картинку:

 Переводить URL в ссылку
 Подписаться на комментарии
 Подписать картинку