-Рубрики

 -Цитатник

Роберт Эннинг Белл (1863-1933). - (0)

ХУДОЖНИК РОБЕРТ ЭННИНГ БЕЛЛ / ROBERT ANNING BELL (1863-1933) - ПОСЛЕДНИЙ НАСЛЕДНИК ПРЕРАФАЭЛИТОВ ...

А что мне нужно? Может, просто быть... - (0)

"...я бы пришла на эту Землю снова." Вашему вниманию несколько стихотворений, светлых и лир...

Джеймс Сметэм (1821-1889) - (0)

ХУДОЖНИК ДЖЕЙМС СМЕТЭМ / JAMES SMETHAM - ЕЩЕ ОДИН ПОСЛЕДОВАТЕЛЬ ПРЕРАФАЭЛИТОВ Джеймс Сметэм (18...

Летние травы - (0)

В.Д. Поленов. Лопухи. 1870 Между кольями забора серого Солнце длинные лу...

Земля псковская - (0)

  Пожалуй, за пределами российских столиц трудно найти...

 -Кнопки рейтинга «Яндекс.блоги»

 -Всегда под рукой

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Томаовсянка

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 20.04.2011
Записей:
Комментариев:
Написано: 52288


Русский композитор Модест Петрович Мусоргский (1839 - 1881)

Четверг, 21 Марта 2013 г. 16:52 + в цитатник

Жизнь, где бы ни сказалась правда, как бы ни была солона; смелая, искренняя речь к людям в упор — вот моя закваска, вот чего я хочу... и таким пребуду.

М. Мусоргский

 

  Модест Мусоргский, родился 21 марта 1839 года в имении отца, небогатого помещика, в селе Карево Торопецкого уезда на Псковщине .

  Детские годы провёл в имении родителей; в биографии Мусоргский писал: "... ознакомление с духом народной жизни было главным импульсом

музыкальных импровизаций до начала ознакомления ещё с элементарными правилами игры на фортепиано". С шести лет Модест начал заниматься музыкой под руководством матери.        

  В 1849 поступил в Петропавловскую школу в Петербурге, в 1852-56 учился в Школе гвардейских подпрапорщиков. Одновременно брал уроки музыки у пианиста Герке.

  В 1852 было издано первое произведение Мусоргского - полька для фортепиано "Подпрапорщик". В 1856-57 годах он познакомился с Даргомыжским, Стасовым и Балакиревым, которые оказали глубокое влияние на его общее и музыкальное развитие. Под руководством Балакирева Мусоргский начал серьёзно заниматься композицией; решив посвятить себя музыке, в 1858 году ушёл с военной службы.

 

  В конце 50 - начале 60-х Мусоргский написал ряд романсов и инструментальных произведений, в которых уже проявились своеобразные черты его творческой индивидуальности. В 1863-66 работал над оперой "Саламбо" (по одноименному роману Г. Флобера, не окончена), отличающейся драматизмом народно-массовых сцен. К середине 60-х складывается мировоззрение Мусоргского как художника-реалиста, близкого идеям революционных демократов. Обращаясь к актуальной, социально заострённой тематике из народной жизни, он создал песни и романсы на слова Некрасова, Шевченко, Островского и на собственные тексты ("Калистрат", "Колыбельная Ерёмушки", "Спи, усни, крестьянский сын", "Сиротка", "Семинарист" и др.), в которых проявились его дар бытописателя, умение создавать ярко характерные человеческие образы.

 

  Богатством и сочностью звуковых красок отличается симфоническая картина "Ночь на Лысой горе" (1867), созданная по мотивам народных сказок и легенд. Смелым экспериментом явилась неоконченная опера Мусоргского "Женитьба" (на неизмененный текст комедии Н. В. Гоголя, 1868), вокальные партии которой основаны на непосредственном претворении интонаций живой разговорной речи.
    Все эти работы подготовили Мусоргского к созданию одного из величайших его творений - оперы "Борис Годунов". Первая редакция оперы (1869) не была принята к постановке дирекцией императорских театров.

 

  Великий гуманист, демократ и правдолюбец, Мусоргский стремился деятельно служить своим творчеством народу. С огромной силой отразил он острые социальные конфликты, создал могучие, полные драматизма образы восставшего и борющегося за свои права народа. Вместе с тем Мусоргский был чутким психологом, знатоком человеческой души. В музыкальных драмах "Борис Годунов" и "Хованщина" необычайно динамичные, красочные массовые народные сцены сочетаются с разнообразием индивидуальных характеристик, психологической глубиной и сложностью отдельных образов. В сюжетах из отечественного прошлого Мусоргский искал ответа на животрепещущие вопросы современности. "Прошедшее в настоящем - вот моя задача", - писал он Стасову, работая над "Хованщиной".

  Как гениальный драматург проявил себя Мусоргский и в произведениях малой формы. Некоторые из его песен представляют собой подобие небольших драматических сценок, в центре которых - живой и законченный человеческий образ. Вслушиваясь в интонации разговорной речи и в мелодии русской народной песни, Мусоргский создал глубоко оригинальный, выразительный музыкальный язык, отличающийся острой реалистической характерностью, тонкостью и многообразием психологических оттенков.

  

  "...Считаю Мусоргского самым гениальным создателем оперного реализма. Ни до, ни после него не было равного ему по вдохновению и творческому гению художника."                                                                                                          Фёдор Шаляпин

Ко дню рождения великого композитора «Частный корреспондент» публикует отрывок из книги Сергея Федякина «Мусоргский», вышедшей в издательстве «Молодая гвардия» в серии ЖЗЛ. Фрагмент третьей главы, которая называется «Саламбо».

   Год 1863-й готовил России несколько потрясений. И «Юдифь» (опера Серова, о ней была речь в предыдущей главе, - «Часкор») была не самым ошеломительным. Сидя в крепости заключенный Николай Гаврилович Чернышевский написал роман, само название которого звучало извечным русским вопросом: «Что делать?». Читатели, понимающие что есть художественное слово, могли морщиться от этого произведения. Но книга Чернышевского имела особенную судьбу. Она увидела свет на страницах журнала «Современник». Журнал переходил из рук в руки, истрепанные страницы читались с жадностью. Потом пошли рукописные списки. Пусть роман был наивен, пусть автор сложные вопросы решал одним росчерком пера. Но о книге не только говорили (ругали, восторгались). Ей стали подражать. Роман, написанный довольно сомнительным художником слова, но несомненным политическим энтузиастом, заразил молодую Россию.

Две идеи заполонили умы юных современников: коммуна и образ Рахметова. И если подражать второму ― жить одними испытаниями, готовить себя к самому трудному и для закалки характера спать на голой доске, утыканной гвоздями, могли не многие, то коммуны стали расти как грибы. Молодые люди снимали общую квартиру и жили вскладчину.

Чернышевский легко доказал, что жизнь в коммуне, в одной квартире, дешевле, нежели жизнь одиночек. В реальности все получалось не так гладко, один мог внести в общую кассу сумму побольше, другой был ограничен в средствах. Начинались трения, конфликты.

За участниками коммун следили жандармы, ― сама их идея беспокоила власти. О подобного рода общежитиях намеренно распространяли злые и вздорные слухи. И все же коммуны возникали. Подобные общежития могли дать не только экономию средств. Они давали и живое общение.

Осенью 1863-го Мусоргский, вернувшись из Торопца, поселится в коммуне братьев Логиновых. Место, где шестеро молодых людей найдут пристанище, будет не самым благополучным. Это была всё та же изнанка блистательной столицы, с болезненной чуткостью описанная Достоевским. Дворы-колодцы, где человек окружен каменными стенами и только ясным денём может впиться страждущими глазами в клочок сияющего неба. Черные замызганные лестницы с кошачьим запахом. Бедное население Петербурга ― пьяные, злые, несчастные и забитые люди. И ― душная пыльная жара, или тяжелый туман с моросящим дождем, или сырая зима с липким желтоватым снегом. Подворотни, серые выступы стен, темные подвалы. Поблизости ― чайные, трактиры, всякого рода питейные заведения. Здесь сдавались самые дешевые квартиры. Потому и зажить коммуной всего легче было именно тут.

«У каждого из товарищей было по отдельной своей комнате, куда никто из прочих товарищей не смел вступать без специального всякий раз дозволения, и тут же была одна общая большая комната, куда все сходились по вечерам, когда были свободны от своих занятий, читать, слушать чтение, беседовать, спорить, наконец, просто разговаривать или же слушать Мусоргского, играющего на фортепиано или поющего романсы и отрывки из опер. Таких маленьких товарищеских „сожитии" было тогда немало в Петербурге, а может быть, и в остальной России. Всех товарищей в настоящем кружке было шестеро: все шестеро уже умерли, значит, можно, не нарушая ничьей скромности, назвать их по именам. Тут были три брата Логиновых (Вячеслав, Леонид и Петр), Николай Лобковский, Левашев и Модест Мусоргский. Все это были люди очень умные и образованные; каждый из них занимался каким-нибудь любимым научным или художественным делом, несмотря на то, что многие из них состояли на службе в сенате или министерствах; никто из них не хотел быть празден интеллектуально, и каждый глядел с презрением на ту жизнь сибаритства, пустоты и ничегонеделанья, какую так долго вело до той поры большинство русского юношества. Все шестеро до тех пор жили, как и Мусоргский, среди семейств своих, но теперь нашли нужным все переменить и жить иначе. Кончилась жизнь семейная, полупатриархальная, с старинным хлебосольством, с кормлением и угощением вроде первого жизненного правила, чего-то вроде священного обряда, всякого знакомого, забредшего от нечего делать в гости; началась жизнь интеллектуальная, деятельная, с действительными интересами, с стремлением к работе и употреблению себя на дело. И те три года, что прожили на новый лад эти молодые люди, были, по их рассказам, одними из лучших во всю жизнь. Для Мусоргского — в особенности. Обмен мыслей, познаний, впечатлений от прочитанного накопили для него тот материал, которым он потом жил все остальные свои годы; в это же время укрепился навсегда тот светлый взгляд на „справедливое" и „несправедливое", на „хорошее" и „дурное", которому он уже никогда впоследствии не изменял. Во многих местах текста его романсов и в особенности в либретто оперы „Борис Годунов" ясны следы юношеского, горячего, благородного настроения, прочно заложенного еще во времена товарищеского „сожития" с друзьями 1863—1866 годов».

Владимир Васильевич Стасов не совсем точен был во временах и сроках. В коммуне Мусоргский будет жить с осени 1863-го по осень 1865-го. К тому же в конце 1864 года он уедет надолго к больной матери. Но в оценке коммуны Стасов прав. Мусоргский и после всегда будет желать подобной жизни. Чтоб не быть одному, чтобы жить с кем-нибудь, кого так же волнует творчество, искусство, культура, наука… Он все время будет жить или в чьей-то семье, ― брата, Опочининых, Наумова. Или ― с друзьями, Римским-Корсаковым, Голенищевым-Кутузовым. Чтобы можно было беседовать, думать вместе, спорить. Не из каприза же он и на музыку будет смотреть как на особое искусство общения, как на беседу с людьми.

Своих «коммунаров» Мусоргский ценил. С Левашовым они вместе учились в Школе, и еще в 1859-м он посвятит пьесу «Уголки». Вячеславу Логинову посвятит два произведения ― песню на слова Кольцова «Дуют ветры, ветры буйные» и пьесу «Дума», тему для которой именно Логинов и придумает. Именно в коммуне Мусоргский всерьез займется переводами знаменитых уголовных процессов, немецких и французских. Возможно, переводы были нужны для заработка. Но тема занимала его издавна: человек, странные повороты его сознания, смутные влечения, неясные помыслы. Отсюда он и определится на службу в Инженерное управление, где скоро станет помощником столоначальника Казарменного отделения. Здесь же к нему и придет замысел оперы, которой он отдаст несколько лет.

http://www.chaskor.ru/

Рубрики:  Русские композиторы/Мусоргский
Метки:  

Процитировано 1 раз
Понравилось: 3 пользователям



 

Добавить комментарий:
Текст комментария: смайлики

Проверка орфографии: (найти ошибки)

Прикрепить картинку:

 Переводить URL в ссылку
 Подписаться на комментарии
 Подписать картинку