-Цитатник

Томас Вулнер (1825 - 1892) - (0)

СКУЛЬПТОР - ПРЕРАФАЭЛИТ №5 ТОМАС ВУЛНЕР / THOMAS WOOLNER (1825-1892). Часть I   ...

Якоб Торенвлит (1641-1719) - (0)

Нидерландский художник Jacob Toorenvliet . Начало: Нидерландский художник Jacob To...

Образы смыслов и их толкования - (0)

«Оболочки, которые скрывают неизменное и вечное знание…». "....искусс...

Гирлянд июньских благодать Чистых ириса цветов... - (0)

"Ты, Ирис, - рыцарь голубых кровей" Anthonore Christensen (1849-1926) ... Изысканно- волше...

Роберт Бейтман (1842 - 1922) - (0)

«ПОТЕРЯННЫЙ ПРЕРАФАЭЛИТ» РОБЕРТ БЕЙТМАН / Robert Bateman (1842-1922) Найджел Дейли. Потерянный ...

 -Кнопки рейтинга «Яндекс.блоги»

 -Всегда под рукой

 -Рубрики

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Томаовсянка

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 20.04.2011
Записей: 8499
Комментариев: 31450
Написано: 52015


Юрий ОЛЕША (1899 — 1960)

Воскресенье, 03 Марта 2013 г. 12:06 + в цитатник

   Знаменитый автор «Трех толстяков» оставил нам не очень большое литературное наследие. Но зато какое! Блистательный роман «Зависть», несколько филигранных рассказов, пьес и удивительную книгу размышлений о времени и себе, где поведал нам о детстве, футболе, искусстве и братьях-художниках, изданную после его смерти под заголовком «Ни дня без строчки». Эта книга была и автобиографией, и размышлениями автора о себе, и о происходящем вокруг. Он начинал с того, что сам рассказывал о возникновении книги: «Книга возникла в результате убеждения автора, что он должен писать… Хоть и не умеет писать так, как пишут остальные».           
     Юрий Карлович Олеша - прозаик, поэт, драматург и сатирик - родился в городе Елизаветград (ныне Кировоград, Украина) в семье акцизного чиновника из обедневших польских дворян. Родным языком в семье был польский, а фамилия Олеша по-польски означала – молодой олень, олененок. «Мое время началось примерно в те дни, когда появилась мина и появился пулемет». В 1902 году семья переехала в Одессу. Здесь Олеша поступил в Ришельевскую гимназию, в которой с поэзии и начал свое литературное творчество. Стихотворение «Кларимонда» в 1915 было опубликовано в местной газете «Южный вестник». После окончания с золотой медалью в 1917 гимназии, Олеша поступил в Одесский университет, в котором два года изучал юриспруденцию. В это время Олеша вместе с молодыми литераторами Валентином Катаевым, Эдуардом Багрицким и Ильей Ильфом образовали поэтические кружки «Зеленая лампа» и «Коллектив поэтов». Его поэзия печаталась в юмористическом журнале «Бомба», других одесских журналах и альманахах. Олеша написал целый цикл стихов, посвященных пушкинским трагедиям, он даже имел дерзость продолжить путешествие Онегина, приведя героя в Одессу меж двух революций...

   В годы Гражданской войны Олеша оставался в Одессе, но в 1921 г. переехал из голодной Одессы в Харьков. Работал журналистом и печатал стихи в газетах. В 1922 родители Олеши эмигрировали в Польшу, а Юрий Карлович переехал в Москву, где занимался написанием стихотворных фельетонов и статей, подписывая их псевдонимом Зубило. Эти произведения публиковались в отраслевой газете железнодорожников «Гудок» (в ней печатались Михаил Булгаков, Валентин Катаев, Илья Ильф и Евгений Петров), которая имела огромный успех и постоянный высокий тираж.



    В 1924 году Юрий Олеша написал свое первое большое прозаическое произведение — роман-сказку «Три толстяка», опубликованую в 1928 году. Интересна история написания этой сказки. Однажды в окне соседского дома Олеша увидел девочку-подростка, которая увлеченно читала какую-то книгу. Как оказалось, девочку звали Валя Грюнзайд, а книгой были сказки Андерсена. Очарованный девочкой, Олеша тут же пообещал, что напишет для нее сказку не хуже великого датчанина. И тут же принялся за дело. В то время они вместе с Ильей Ильфом жили в импровизированном общежитии для бездомных литераторов – в здании типографии «Гудка». Эта комната, отгороженная тонкой перегородкой и лишенная мебели, скоро будет описана в «12 стульях», превратившись в «Общежитие Бертольда Швар
ца». А тогда она была местом появления обещанной сказки. Набрав в типографии рулоны бумаги, Олеша прямо на полу строчил историю о трех жестоких Толстяках, отважном гимнасте Тибуле и кукле Суок: «Бочонок накатывался на меня, я придерживал его рукой... Другой рукой писал. Это было весело, и тем, что мне весело, я делился с веселым Ильфом».

    В самой сказке нет ничего откровенно волшебного. Олеша так и писал: «Время волшебников прошло. По всей вероятности, их никогда и не было на самом деле». Место волшебника занимал так называемый представитель сочувствующей интеллигенции, доктор Гаспар. Всё «волшебное» в этой сказке – всего лишь фокус и подмена – и «железное сердце» наследника Тутти, и кукла – копия настоящей сестры Тутти – Суок, и продавец шаров, «превращенный» в торт. В сказке мы тут и там сталкиваемся с личными впечатлениями писателя. Во многих чертах города Трех Толстяков (фонари, часы, где прячется Суок, разрушенная башня) - отображение любимой Одессы. Экзотические имена персонажей тоже не случайны. Оружейник Просперо носит имя волшебника из «Бури» Шекспира, экономка доктора тетушка Ганимед – это имя прислужника-виночерпия при олимпийских богах. А вот капитан Бонавентура носил имя средневекового церковного философа, видимо, просто ради смеха. В итоге, несмотря на, казалось бы, серьезную революционную тему, сказка зазвучала легко, красочно и карнавально. Дети и взрослые восхищались фантазией автора, своеобразием его метафорического стиля. В 1930 году по заказу МХАТа Олеша сделал инсценировку «Трех толстяков», которая до наших дней успешно идет во многих театрах мира. Роман и пьеса были переведены на 17 языков, по сказке Олеши был поставлен балет на музыку В.Оранского и снят художественный фильм Алексеем Баталовым. Но тогда в 1924 году роман-сказку печатать отказывались, ссылаясь на не приемлемый для молодого революционного государства жанр, и только после потрясающего успеха романа «Зависть» в 1928 году роман-сказка «Три Толстяка» появился в печати.

    В 1930-е годы по   заказу МХАТа Олеша писал пьесу, в основе которой лежала владевшая им мысль об отчаянии и нищете человека, у которого отнято все, кроме клички «писатель». Попытка выразить это ощущение была сделана Олешей в речи (1934) на Первом съезде советских писателей. Пьеса не была завершена. Режиссер Левитин в 1986 году поставил спектакль Нищий в Москве, в театре «Эрмитаж» по сохранившимся черновикам

  В дальнейшем Олеша не писал цельных художественных произведений. В письме жене он объяснил свое состояние: «Просто та эстетика, которая является существом моего искусства, сейчас не нужна, даже враждебна – не против страны, а против банды установивших другую, подлую, антихудожественную эстетику». О том, что дар художника не был им утрачен, свидетельствуют многочисленные дневниковые записи Олеши, обладающие качествами подлинно художественной прозы.

  В годы сталинских репрессий были уничтожены многие друзья Олеши – Мейерхольд, Святополк-Мирский, Стенич, Бабель, Нарбут; сам он чудом избежал ареста. В 1936 на публикацию произведений Олеши и упоминание его имени в печати был наложен запрет, снятый властями только в 1956, году когда была издана книга Избранные сочинения, переизданы Три толстяка и частично опубликованы в альманахе «Литературная Москва» дневниковые записи Ни дня без строчки. Тематика его дневников в 1950-е годы очень разнообразна. Олеша писал о встречах с Пастернаком, о смерти Бунина, об Утесове и Зощенко, о собственной ушедшей молодости, о гастролях «Комеди Франсез» в Москве.

http://img12.nnm.ru/4/b/1/4/b/435a176b499fb56becf32b56183.jpg



Последние годы

    Его часто можно было видеть в Доме литераторов, но не выступающим в залах, а внизу в ресторане, где он просиживал со стаканом водки. Денег у него не было, удачливые советские писатели почитали за честь угостить истинного писателя, прекрасно осознавая его огромный талант и невозможность реализации его. Однажды, узнав, что существуют разнЮрий Карлович Олеша (Jurij Karlovich Olesha)ые категории похорон советских писателей, он поинтересовался, по какой категории похоронят его. Его хоронили бы по самой высшей, самой дорогой категории. Олеша на это спросил фразой, вошедшей в историю Дома литераторов: нельзя ли похоронить его по самой низкой категории, а разницу вернуть сейчас?..

Олеша скончался в Москве 10 мая 1960 года. Похоронен в Москве, на Новодевичьем кладбище


  Так как это произошло по пути на бульвар, расположенный над морем, то всех нас, участвовавших во встрече, охватывало пустое, чистое, голубое пространство. Сперва шли по направлению к морю только мы двое – я и Катаев; поскольку мы куда-то направлялись, то не очень уж смотрели на пространство вокруг… И вдруг подошел третий. Тут и обнаружилось, сколько вокруг нас троих голубизны и пустоты.
– Познакомься, Юра, – сказал Катаев и затем добавил, характеризуя меня тому, с кем знакомил: – Это тот поэт, о котором я вам говорил.
Имени того, кому он представил, он назвать не осмелился; я и так должен был постигнуть, кто это.
Тот протянул мне руку. Я подумал, что это старик, злой старик; рука, подумал я, жесткая, злая. На нем была шапочка, каких я никогда не видел, – из серого коленкора. Да, он был также и с тростью! Он стоял спиной к морю, к свету и был поэтому хоть и среди голубизны, но силуэтом; и поскольку – силуэт, то бородка, видимая мне в профиль, была такая же, как и ручка трости: твердая, загнутая, злая.
Этот старик еще прожил много лет – целую жизнь! Написал много прекрасных страниц, получил из рук шведского короля награду за то, что писал. И недавно этот старик умер – Иван Бунин.



«Ни дня без строчки»

Я как-то предложил Маяковскому купить у меня рифму.
– Пожалуйста, – сказал он с серьезной деловитостью. – Какую?
– Медикамент и медяками.
– Рубль.
– Почему же так мало? – удивился я.
– Потому что говорится «медикамент», с ударением на последнем слоге.
– Тогда зачем вы вообще покупаете?
– На всякий случай.



Зависть

Больного окружали немногие вещи: лекарство, ложка, свет, обои. Остальные вещи ушли. Когда он понял, что тяжело заболел и умирает, то понял он так же, как велик и разнообразен мир вещей, и как мало их осталось в его власти. С каждым днем количество вещей уменьшалось. Такая близкая вещь, как железнодорожный билет, уже стала для него невозвратимо далекой. Сперва количество вещей уменьшалось по периферии, далеко от него, - затем уменьшение стало приближаться все скорее к центру, к нему, к сердцу - во двор, в дом, в коридор, в комнату. Сперва исчезновение вещей не вызывало в больном тоски. Исчезли страны, Америка, возможность быть красивым или богатым, семья (он был холост)… К исчезновению этих вещей болезнь не имела никакого отношения: они ускользали по мере того, как он старел,- а настоящая боль пришла тогда, когда ему стало ясно, что и те вещи, которые постоянно двигались вровень с ним, также начинают удаляться от него. Так, в один день покинули его: улица, служба, почта, лошади. И тут стремительно пошло исчезновение рядом, под боком: уже ускользнул из власти его коридор,- и в самой комнате, на глазах у него прекратилось значение пальто, дверной задвижки, башмаков, Он знал:

Ни дня без строчки

  Шелли говорил, что удивительное свойство греков состоит в том, что они все превращали в красоту - преступление, убийство, неверие, любое дурное свойство или деяние. И это правда - в мифах все прекрасно! Непослушание Фаэтона превращается в огненное падение его коней, в миф о закате. В красоту превращена месть богов по отношению к Ниобее: ее детей уничтожают стрелами - беспощадно, одного ребенка за другим. Как это ни страшно, но событие по-форме прекрасно, в особенности когда мы постигаем, что стрелы - это солнечные лучи.

      Тут напрашивается мысль, что искусство, - если художник все превращает в красоту, - где-то в глубине безнравственно. Ведь в самом деле, описывая, скажем, смерть героя, художник заставляет его умирать как можно более выразительно, увсдит это печальное событие в область красоты. Разве это не безнравственно? Не заключена ли безнравственность, например, в предсмертном бреде Андрея Болконского, приобретающем вид воздвигающегося над ним здания иголск, каковой бред есть именно изобретение Толстого в области красоты? В самой попытке изобразить, украсить бред больного не заключена ли безнравственность?

А, может быть, вводя страдание в область красоты, художник тем самым платит страдающему за его муки какой-то высшей ценой? смерть по дороге к нему уничтожает вещи.

    Одно из ощущений старения — это то ощущение, когда не чувствуешь в себе ростков будущего. Они всегда чувствовались; то один, то другой вырастали, начинали давать цвет, запах. Теперь их совсем нет. Во мне исчезло будущее!
Рубрики:  Писатели и книги
Метки:  

Процитировано 1 раз
Понравилось: 4 пользователям



Ела2012   обратиться по имени Воскресенье, 03 Марта 2013 г. 22:38 (ссылка)
Прочитала с интересом))), спасибо!
Ответить С цитатой В цитатник
Перейти к дневнику

Понедельник, 04 Марта 2013 г. 07:49ссылка
Спасибо, Лида, что зашла. Так много интересного и красивого в вашем дневнике! По кнопочке вошла в дна другой сайт. Это Ваш?
Svetlana-k   обратиться по имени Вторник, 05 Марта 2013 г. 00:44 (ссылка)
Спасибо, Тамара!
Много нового узнала об Олеше!
Ответить С цитатой В цитатник
Перейти к дневнику

Вторник, 05 Марта 2013 г. 20:27ссылка
Так много интересного на свете! Жалко только, что времени мало
 

Добавить комментарий:
Текст комментария: смайлики

Проверка орфографии: (найти ошибки)

Прикрепить картинку:

 Переводить URL в ссылку
 Подписаться на комментарии
 Подписать картинку