...В тот день я бродил по музею как призрак. Как призрак среди призраков. Переходя из зала в зал без всякой цели и намерения, я рассеянно рассматривал какие-то пейзажи, жанровые сценки и вдруг оказался перед женским портретом XVII века. Вокруг скользили бесшумные тени, и я почти не замечал их, задумчиво всматриваясь в загадочный и смутный облик отшлифованной взглядами и временем красоты. Но не тихое благоговение, не высокий звук слепого восторга заставили меня остановиться перед знаменитой картиной. Тут было что-то другое, какое-то мучительное чувство, которое сверлит тебя, когда ты пытаешься и не можешь вспомнить, где ты видел прежде мелькнувшее в толпе лицо. Потом мне показалось, что дело тут не во внешнем сходстве, но, быть может, в еле заметном повороте головы или во взгляде, который был настолько живым и реальным, что ставил под сомнение реальность всего окружающего. Я смотрел на портрет и слышал как в темной глубине его тихо и потусторонне звучит скрипка времени. И чем больше я всматривался, тем яснее и отчетливее звучала удивительная по своей красоте мелодия, гипнотизируя, завораживая и увлекая по ту сторону потрескавшегося холста. Казалось, эта музыка таит в себе разгадку искусства, разгадку магии бессмертного творения, перед котором я застыл, как изваяние, но напрасно я силился открыть манящий ларец, покрытый пылью веков, напрасно пытался поймать за хвост вечно ускользающую тайну. Ларец странным образом превращался в тяжелую раму, а тайна растворялась в воздухе, как сказочное существо - то ли было, то ли не было...
