...Играла без фальши, жила «на грани», любила до смерти. Ей было всего 39. За свою короткую жизнь она успела сняться в 40 картинах. Каждую роль играла как последнюю. А еще любила заигрывать со смертью. Пока однажды, играясь, не сгорела дотла...

Лена выросла в простой рабочей семье в Южно-Сахалинске. С третьего класса девочка мечтала стать актрисой. А окончив школу, отправилась покорять Москву. Но в театральном ее ждал провал. Чтобы не возвращаться домой ни с чем, поступила в строительное ПТУ: на морозе обматывала трубы стекловатой, металлической сеткой, а сверху — бетоном. Пальцы замерзали так, что хотелось плакать. Но год пролетел быстро и, засунув в дальний ящик красный диплом изолировщицы, Майорова снова отправилась на встречу с мечтой.

«Спасибо, следующий»

В Школе-студии МХАТ Лена, едва успев открыть рот, услышала: «Спасибо, следующий». Девушка была в отчаянии. «Еще ждать год. А если эти попытки никогда не закончатся? Или я бездарна!» — в сердцах думала абитуриентка. И кто знает, возможно, страна пополнилась бы еще одной изолировщицей-ударницей, если бы не Олег Табаков. Он как раз набирал курс в ГИТИС, когда заметил молодое дарование: «Она читала не особенно по мысли, а больше по настроению, по чувству. Очень неактерские интонации, странные мысли о жизни навевающие. И как бывает у талантливых людей, она очень заинтересованно наблюдала за проявлением чужого дара. Этим она сразу для меня выделилась».


Еще учась в институте, Майорова снялась в своем первом фильме у режиссера Ильи Фрэза «Вам и не снилось». Совсем скоро ее талант заметили другие режиссеры. И как было не заметить: Елена как жила, так и играла — всегда «на грани», с оголенными нервами, на разрыв. Бралась за любые роли, будто испытывая себя. Не отказывалась от проводниц, буфетчиц, проституток. Каждую роль, даже незначительную, актриса окрашивала до предела. В 1989-м Елена Майорова даже получила приз на кинофестивале «Созвездие» за роль официантки вагона-ресторана в картине «Скорый поезд».

12 лет 75 дней

Она состояла в браке дважды. Первый раз вышла замуж из-за прописки за своего однокурсника — москвича Володю Чаплыгина. В то время иногородних студентов отправляли работать в провинцию. Он давно был влюблен в Лену. Но брак продлился всего три месяца — «не сошлись характерами». Причем не с мужем, как можно было бы подумать, а со свекровью. Но вскоре актрису ждала настоящая большая любовь. Как-то с подругой она сидела в общаге и, как водится, размышляла о тяжкой женской доле. Затем в шутку воскликнула: «Где же мой принц?» И тут подруга Лены подхватила: «Вот сейчас дверь распахнется, и Он войдет...» В ту же секунду постучали, и в комнату вошел художник Сергей Шерстюк. Это была любовь с первого взгляда. Вскоре они поженились. День своей встречи — 8 июня 1985 г. — Елена и Сергей отмечали не каждый год, а ежемесячно.

«Мы были самой беззаботной и смешной парочкой в глазах тех, кто нас знал, — вспоминал Шерстюк. — Казалось, что так будет всегда. Денег никогда не считали, не беспокоились о быте. Жили, как Бог на душу положит… Она была абсолютно ни на кого не похожа! Ни в движении, ни в повороте головы, ни в резком бросании руки. Все 12 лет и 75 дней, что мы с ней прожили, вообще ни на что не похожи…»


Загадочная смерть

Все изменилось после смерти отца Сергея. Елена очень любила свекра, а когда его не стало — приложилась к бутылке. Из запоя Майорову буквально вытянула картина «Странное время». Там актриса должна была играть зрелую женщину, влюбленную в юношу. Партнером по фильму был Олег Васильков, 27-летний юноша с большими зелеными глазами. В них без году сорокалетняя Елена и «утонула». Актеры и не заметили, как перенесли сюжет с экрана в жизнь. Сергей видел увлеченность супруги, но терпеливо ждал, что она все-таки вернется в семью.

Лучшая роль Майоровой — это Самоубийца. Только играла она ее не на сцене, а в жизни. Елену не раз снимали с подоконников, ловили на подножках мчащихся поездов, отнимали заряженный пистолет. Но однажды — на лестничной площадке — рядом c ней никого не оказалось…


23 августа 1997 г. муж оставил Майорову дома, но на сердце было неспокойно. Днем ему позвонили из Института Склифосовского и сообщили: «Ваша жена госпитализирована с ожогами 85% поверхности тела». Случайный свидетель — грузчик из соседней булочной — рассказывал, как из дома выходила женщина: «Она была голая и коричневая. Я подумал, может, кино снимают…». Это была Майорова. (Потом соседи нашли на лестничной площадке обрывки шифоновой ткани, а в пепельнице — десяток горелых спичек. На ступенях, перилах, стенах, даже на потолке были следы живого факела.) Елена вышла из подъезда, с криками о помощи направилась к служебному входу Театра им. Моссовета и рухнула на линолеум. Ее опознали не сразу, cкорая поначалу даже приняла ее за бездомную отчаявшуюся женщину.

С ожогами 85 процентов поверхности тела актриса была госпитализирована в институт Склифосовского. Обгоревшее тело Елены Майоровой положили в клинитрон – специальную кровать, где флюидирующий песок создает эффект воздушной подушки. Казалось, сознание к Лене уже не вернется. Но медсестра, взглянувшая на фотографию в паспорте, воскликнула невольно: «Надо же, как на артистку похожа!», и пациентка, уловив знакомое слово, внезапно откликнулась: «Да, я артистка». Это был последний всплеск майоровской гордости…

…Впоследствии официальной версией гибели актрисы назовут неосторожное обращение с огнем. Газеты «выдадут» миллион версий: протест против существующего политического режима, несчастная любовь, бездетность…


После случившегося муж Майоровой еще не знал, что свои последние крики о помощи Елена адресовала не ему, а Олегу Василькову. О трагедии Васильков узнал из сводки телевизионных новостей. А когда приехал домой, нашел на пейджере два сообщения от нее: «Где ты? Приезжай», «Приезжай, я умираю».

Но в ее смерти Шерстюк винил себя. «Мы с тобой ссорились, я тебя обижал, не понимая, что этого нельзя делать вовсе. Ты была живая рана, девочка без кожи, чище тебя я не знаю...» — написал он в своем дневнике. Сергей Шерстюк пережил жену ровно на 9 месяцев. Он тоже «сгорел». Может, от рака, а может, от разлуки с любимой женщиной, которой он не вынес. Его похоронили рядом с любимой женой.


Примечательно то, что православная церковь Елену простила. Ее отпели, потому что слышанные в подъезде крики «Помогите!» в Патриархии расценили так: в последние минуты хотела жить, значит, раскаивалась в своем грехе, значит, поднося к платью спичку, действовала по наваждению.