Вадим Черновецкий :Русский язык как тест на придурковатость.Словарь для людей или люди для словаря?
http://www.ng.ru/style/2011-08-31/8_language.html
То ли элитный клуб, то ли элитарный – поди разбери.
Фото PhotoXPress.ru
Мужик в метро читает толстую книгу, время от времени вскрикивает: «Вот это да!», «Ну, дела!», «Никогда бы не подумал!» Всем любопытно, что же он такое читает. Перед своей станцией он встает, убирает книгу с колен, и все видят ее название: «Орфографический словарь русского языка».
– СтыдобА! – совестил я как-то приятеля лет десять назад.
– СтыдОба, – пристыдил вдруг он мое ударение.
– Что? – удивился я.
– СтыдОба, – невозмутимо повторил он.
– Да ладно!
– Проверь в словаре.
Проверил. Действительно, ударение на «о» – «стыдОба». Причем по сей день. Я, лингвист по образованию, выпускник МГЛУ, главного языкового вуза страны, ни до, ни после того случая не слышал от людей такого ударения за всю свою жизнь. И вряд ли когда-нибудь услышу. Хотя постоянно общаюсь с писателями, поэтами, журналистами, редакторами и прочими гуманитариями.
В этом году в Школе телевидения нам сказали, что правильно, оказывается, «околёсица». И именно так должен говорить работник эфира. Проверил сейчас в словарях: действительно, «околёсица». Этот вариант дают не только старые советские словари, но и современные сетевые. Хотя я… Ни до, ни после и вряд ли когда-нибудь еще...
Казалось бы, я по роду своих занятий (литература, журналистика, преподавание языков) должен чтить всякие исконно-посконные варианты произношения, что-то там холить и лелеять… Но мне в таких случаях невольно вспоминается реплика из старого армейского анекдота. Мол, что же, вся рота идет не в ногу, только рядовой Иванов – в ногу?
Спор о том, что должен делать словарь, ведется уже давно. Западная, прежде всего англоязычная, лексикография утверждала, что словарь должен лишь фиксировать то, как реально говорят в данный период времени большинство людей.
Советские словари, напротив, учили это самое большинство жить, настойчиво насаждали в спорных случаях свои нормы, даже если большинство людей считали их экзотическими, устаревшими, а то и вовсе никогда не слышали.
Как бы то ни было, распад Союза знаменовал собой и постепенный закат советского подхода к лексикографии. Побеждать начал англосаксонский подход: словарь как зеркало, а не как указ. Не думаю, что это какое-то там «низкопоклонство перед Западом». Этот подход победил не потому, что он американский, а потому, что он просто нормальнее, естественнее. Так же как и рыночная экономика по сравнению с плановой.
И что же мы получили в итоге? Например, «черное кофе» как вариант нормы.
– А-а-а! – закричат пуристы. – Узаконили безграмотный вариант, а вы и радуетесь!
Снова отвечу анекдотом. Голодное время, интеллигент с горя пошел работать официантом в кафе, где соприкоснулся с народом. «Боже, куда я попал! – думает интеллигент. – Все говорят «одно кофе». Хоть бы кто сказал «один кофе»! Ужас!..» И вдруг впервые за все время слышит от посетителя:
– Один кофе, пожалуйста.
Интеллигент в экстазе бежит выполнять заказ. Человечество воскресло в его в глазах.
– И адын булачка! – кричит ему вслед тот же посетитель.
Читать далее...
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=3){kind=small}