Без заголовка |

Ваше подсознание любит работать, пока Ваше тело выполняет другие более легкие задачи.Я могу доказать это очень легко, спросив у Вас, сколько хороших идей у Вас было во время поездки в транспорте, или когда принимали душ? Когда Вы расслаблены, немного рассеяны, Ваше подсознание в этот момент часто находится в своих лучших проявлениях.
Использование подсознательных запросов может:Улучшить Вашу мотивацию. Помочь Вам стать счастливее. Увеличить Ваше эмоциональное восприятие.
Вы заметите улучшение в менее, чем через месяц.
Три шага для отправления запроса подсознанию, которые займут всего пять минут:
|
|
Без заголовка |
Ученые и люди, глубоко верующие в существование Высших сил, испокон веков живут в постоянных спорах. Невероятная находка в Турции стала новым поводом для скандала. Да ещё каким! Обнаружена старейшая Библия, которой по оценке археологов, более 1500 лет. В Ватикане уже возрастает нешуточное волнение.

Оказывается эту книгу нашли уже более 15 лет назад. Тогда правительству страны повезло раскрыть банду, которая занималась контрабандой антикварных вещей, и получить древнюю рукопись. Около 12 лет власти скрывали таинственную находку в здании государственного суда. читать далее
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
|
Без заголовка |

Что больше всего мешает нам на пути к порядку? Как ни странно, это мы сами. И даже не наша лень и отсутствие свободного времени, а представления у нас в голове.
Вот 13 этих представлений. Похоже на вас?
1. Мне нужно все это убрать. Неверно. Первое, о чем вы должны думать — от чего мне нужно избавиться? читать далее
|
|
Без заголовка |
Честно говоря, на первый взгляд эти очень простые упражнения у меня вызвали затруднения. Уже на второй строчке первого упражнения я сбился. Достаточно интересное и прикольное занятие, попробуйте сами!
Регулярные тренировки помогают нам оставаться в хорошей форме и отодвигать время появления изменений, связанных с возрастом. И это касается всех органов нашего организма, в том числе и мозга. Этот пост расскажет о 4 простых упражнениях, которые помогут сохранить память и другие когнитивные функции до глубокой старости.

|
|
Без заголовка |

|
|
Без заголовка |

Опытные огородники получают первый урожай огурцов уже в начале июня! Для этого нужна хорошая ГРЯДКА!
|
|
Без заголовка |

|
|
Без заголовка |
Очень полезную информацию для себя нашла на сайте http://amamam.ru/tablitsa-massy-produkta-v-merah-objema/.
Летом бабульки часто продают ягоды в литровой банке, и чтобы сварить варенье, используя определённые пропорции нужно знать хотя бы примерный вес чистого продукта в банке ...
В емкости объемом 1 литр помещается, в среднем:
1 кг ягод разных видов помещается в емкости (банки, стаканы, кастрюли, тазы) следующего размера:
Вес всех ягод и объемы, которые они занимают, дан примерно. Никто не знает, какой именно сорт ягод вы собрали и как уложили ягоды. Но по этим ориентирам удобно варить все варенья и компоты, если у вас нет весов.
Следуем инструкции на бутылочке уксусной эсенции - 70% уксусной кислоты
3% уксус: 1:22 = 1 часть эсенции разбавить в 22 частях воды (1 столовая ложка кислоты на 22 столовых ложки воды);
6% уксус - 1:11 = 1 часть эсенции к 11 частям воды;
9% уксус - 1:7 = 1 часть эсенции растворить в 7 частях воды.
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
Наконец ученые смогли объяснить, почему одни женщины сохраняют завидную стройность, в то время как другие безуспешно борются с лишними килограммами.

В университете Остина — самого «толстого» города Америки — пристально исследовали привычки стройных людей. Оказалось, что женщины с хорошей фигурой едят больше клетчатки.
Читать далее
|
|
Без заголовка |
Иногда возникает необходимость в сети Интернет указать электронный почтовый ящик для входа на сайт (сервис) или просто для короткого контакта с кем-то. Но далеко не все пользователи готовы делиться своей постоянной почтой. Ещё меньше людей любят какие-либо регистрации.

|
|
Без заголовка |

Джерри Ли Льюис родился в Ферридее (шт. Луизиана) 29 сентября 1935 года в бедной семье Элмо и Мами Льюисов. Играть на пианино Льюис начал в раннем возрасте вместе со своими двоюродными братьями — Микки Гилли (впоследствии — известный исполнитель кантри) и Джимми Сваггартом (в будущем ставшим популярным теле-проповедником). Именно в те годы Льюис получил прозвище «Убийца» (The Killer).
|
|
Без заголовка |
Иногда красные прожилки в помидоре - просто особенность сорта
Что можно сделать, если помидоры белые внутри именно из-за столбура? При сильном поражении растения убирают с грядки и сжигают. Если помидор таки выкормил плоды – собирайте, но не берите с них семян для дальнейшего посева, после чего обязательно выдерните растение с корнем и сожгите.
Неравномерный окрас томатов, особенно - зеленый окрас возле плодоножки, указывает на неспособность растения усваивать калий и кальций (из-за высокой температуры или его низкой концентрации в почве),а без калия не образовывается пигмент ликопин, отвечающий за окрас помидора
|
|
Без заголовка |
Иногда читая рецепт понимаешь – многого нет под рукой или же продукты слишком дорогие: маскарпоне, анчоусы, фенхель, каперсы, мирин, кунжутное масло, кокосовое молоко, херес – что это такое, где их достать и можно ли это всё употреблять при целиакии (Целиакия (глютеновая энтеропатия) — наследственное заболевание, нарушение пищеварения)? Принципиальных проблем с тем, чтобы достать тот или иной продукт – сейчас в крупных городах нет. Тот же фенхель или каперсы можно приобрести в крупных супермаркетах, но частенько из–за этого приходится откладывать на длительный срок приглянувшийся рецепт – совсем не хочется ехать за ингредиентом в далекий супермаркет, да и цена его может витать в облаках. Однако, нет на свете ничего незаменимого! Попробуем немножко «поколдовать».

|
|
Без заголовка |
Варенье "Пятиминутка" и варенье - желе из черной смородины
Думаю, что не ошибусь, если скажу, что у каждого из нас есть любимые рецепты, которыми мы пользуемся для приготовления блюд, консервирования и заготовок. И все - таки всегда нам хочется познакомиться и с другими рецептами, которые также могут стать нашими постоянными и любимыми. На одном форуме участники поделились рецептами приготовления варенья и желе из черной смородины, решила предложить и Вам, может быть кому - то из Вас они будут полезны для приготовления заготовок.
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Аудио-запись: Мой любимый вальс. |
Музыка |
11045 слушали 151 копий |
Милица_Осоргина
|
|
|
|
Комментарии (0)Комментировать |
Аудио-запись: Пение птиц по утру |
Музыка |
1360 слушали 21 копий |
Татьяна_Кикенен
|
|
|
|
Комментарии (0)Комментировать |
Без заголовка |

|
|
Без заголовка |

Арсений Тарковский.
"Вечерний, сизокрылый,
Благословенный свет!
Я словно из могилы
Смотрю тебе вослед.
Благодарю за каждый
Глоток воды живой,
В часы последней жажды
Подаренный тобой,
За каждое движенье
Твоих прохладных рук,
За то, что утешенья
Не нахожу вокруг,
За то, что ты надежды
Уводишь, уходя,
И ткань твоей одежды
Из ветра и дождя".
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
Если Вы научитесь самостоятельно рисовать букетики лаванды, то представьте, насколько разнообразней станет Ваш декор в стиле прованс :) Оказывается это совсем не сложно , Вам нужно только изучить этот видео ролик, в котором мстерица делится со всеми своим опытом и оригинальным наработками :) Приятного Вам просмотра, дорогие читатели, и успешного повтора :) Надеюсь этот урок Вам пригодится для Вашего творчества :)

|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |


У девочек на Осинке нашла тему: "Французская диагональ от Cacharel" Покорена этими моделями и теми воплощениями, которые продемонстрировали девочки. Решила сохранить у себя и выбрала некоторые комментарии, которые могут пояснить выбор пряжи.
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
«Остерегайся вкушать удовольствия, которые могут стоить слез твоему ближнему."(Конфуций)
|
|
Без заголовка |

Красивые дачи — это не только ухоженные грядки и цветы, но и отсутствие раздражающих взгляд захламленных закоулков или ржавых бочек для воды.
"Читать далее..."
|
|
Без заголовка |
Дорогие читатели, приветствую вас на страницах своего дневника. Неиссякаемая тема полезных советов частенько публикуется у меня в дневнике и если Вас интересует эта тема, то прошу на продолжение дефиле :)
Посмотрите, какая замечательная идея использования горизонтальной римской шторки для защиты от солнечных лучей :)
|
|
Аудио-запись: В.А.Моцарт Фантазия ре-минор |
Музыка |
8697 слушали 169 копий |
Necz67
|
|
|
|
Комментарии (0)Комментировать |
Без заголовка |

Огурцы очень отзывчивы на подкормку. Вот вроде кустики чахнут, желтеют, не могут даже на полметра подняться по шпалере. Но стоит их подкормить нитрофоской (2-3 спич. коробка на 10 л воды), как уже через неделю растения дадут хорошие приросты, сформируют большое количество завязей, и огурцы с них можно будет собирать ведрами.
|
|
Без заголовка |
Данное замечательное народное средство подходит для лечения глухоты. Оно помогло многим людям снова слышать, а ведь они страдали глухотой более пяти или даже десяти лет.

В результате старения люди начинают испытывать проблемы со слухом. Эта проблема может быстро стать серьезной и повлиять на нашу повседневную жизнь. читать далее
|
|
Цитата сообщения butikovanv
Без заголовка |
Цитата |
|
|
Комментарии (0) |
Без заголовка |

Полольник-культиватор «Стриж» надёжный помощник. Не ломается, при хранении занимает мало места, не требует постоянных дополнительных вложений на приобретение запасных частей. Самозатачивающиеся лезвия в ходе выполнения работ по обработке верхнего слоя почвы позволяют проводить подготовку инструмента к работе всего один раз в году.
|
|
Без заголовка |

|
|
Без заголовка |

Мультиварка проста и удобна в использовании. С ее помощью можно сварить супы, компот, кисель, пожарить птицу, мясо, рыбу, испечь торт или пирог, приготовить йогурты и различные десерты. По вкусу блюда, приготовленные в мультиварке, ничуть не уступают блюдам, приготовленным на плите или в духовом шкафу.
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
|
|
Без заголовка |
Академик Бехтерев, тот самый, что посвятил жизнь изучению мозга, как-то заметил, что великое счастье умереть, не растеряв на дорогах жизни разум, будет дано лишь 20% людей. Остальные к старости, увы, превратятся в злых или наивных маразматиков и станут балластом на плечах собственных внуков и взрослых детей. 80% - это значительно больше, чем число тех, кому по бездушной статистике суждено заболеть раком, болезнью Паркинсона или слечь в старости от хрупкости костей.|
|
Без заголовка |
http://www.itogi.ru/paper2002.nsf/Article/Itogi_2002_10_14_12_3542.html
Олег Сулькин
Публикация личных писем писателей - дело крайне деликатное. Кому принадлежит частная жизнь классика после его смерти - наследникам или культуре? В издательском мире Москвы на этой почве разразился очередной скандал: вдова Сергея Довлатова Елена подала в суд на издательство "Захаров", опубликовавшее переписку ее мужа

Елена Довлатова с Людмилой Копелевой и Игорем Ефимовым
(Фото: Михаил Беломлинский)
Еще не утих шум вокруг проекта издательства "Эксмо" - книги "Таня Гроттер и магический контрабас", по поводу которой правообладатели марки "Гарри Поттер", похоже, вот-вот возбудят дело о плагиате, как московский издательский мир преподнес новый скандал. На этот раз сыр-бор разгорелся из-за старого проекта издательства "Захаров" - книги "Эпистолярный роман", выпущенной почти два года назад. "Эпистолярный роман" - избранное из частной переписки писателей-эмигрантов Сергея Довлатова и Игоря Ефимова. В конце 70-х оба эмигрировали в США. Довлатов поселился в Нью-Йорке, а Ефимов - сначала в Анн-Арборе, штат Мичиган, где работал редактором в издательстве "Ардис", а затем в Нью-Джерси, где открыл собственное издательство "Эрмитаж". Довлатов умер в 1990 году. Ефимов же пишет и издает по сей день. Вдова Довлатова Елена недавно подала в суд на владельца издательства Игоря Захарова. Она считает, что издание книги - произвол со стороны ее составителя Игоря Ефимова. Издателя же Игоря Захарова вдова обвиняет в нарушении тайны переписки и ущемлении ее наследственных прав. "Итоги" попытались выслушать аргументы всех участников этой судебно-этической драмы.
Игорь Ефимов: "Мы должны знать духовный мир писателя"
"Все аргументы против публикации этой книги были мне ясны. Во-первых, не принято публиковать письма другого человека, во-вторых, живы люди, которых эти письма могут задеть, в-третьих, несогласие вдовы. Но книга представлялась мне настолько глубокой, драматичной, настолько расширяющей образ Довлатова-писателя и Довлатова-человека, что это перевесило все аргументы против. Я предполагал упреки: "Он хочет прицепиться к славе Довлатова!" Нелепо доказывать, что я чист в помыслах. И, кстати, я с самого начала отказался от гонорара и выставил условие, чтобы все деньги выплачивались семье Довлатова (насколько я знаю, Захаров предлагал Елене Довлатовой получить гонорар). К моему облегчению, подавляющее большинство рецензентов признало: такого Довлатова мы еще не знали. Эта книга, возможно, превосходит его остальные произведения.
Отправляя рукопись в Россию, я не ожидал, что вдова Сергея будет возражать столь решительно. Первым делом я передал рукопись в издательство журнала "Звезда", самое дружественное Сергею и Елене Довлатовым. Руководители издательства сочли книгу достойной опубликования и обратились к вдове, но неожиданно получили от нее отказ. Мы надеялись ее уговорить, я писал ей много писем. Параллельно выходили в свет письма Довлатова другим лицам. В сборнике "Малоизвестный Довлатов" опубликованы 90 страниц его писем разным лицам. Сейчас вышли его письма к Эре Коробовой. Таким образом, Елена Довлатова разрешает публикацию его писем, это не принципиальный подход. Только письма к Ефимову вызвали ее протест. Такая вот избирательная цензура. В итоге издательство "Звезда" книгу не напечатало. Игорь Захаров получил рукопись, неважно, каким способом, и принял решение ее издать.
Как получилось, что у меня сохранился текст всех моих писем Сергею? Просто: я все письма пишу под копирку. Издательская привычка, литераторская. Работая над книгой, я понимал, что некоторые довлатовские оценки тех или иных людей могут вызвать у этих людей резкую реакцию. И сознательно пошел на то, что убрал отдельные детали, которые - я точно знал - не соответствуют действительности. Но таких купюр, может быть, 10-15 на всю огромную книгу.

Игорь Ефимов считает, что публикация любого творческого наследия большого писателя не может зависеть от воли его наследников. Елена Довлатова с такой позицией категорически не согласна, тем более что, по ее словам, сам Довлатов был против обнародования своих писем
(Фото: МАРК КОПЕЛЕВ)
Что же касается правовых вопросов, то скажу вот что: мне кажется, что на сегодняшнем этапе Россия не может себе позволить роскошь предоставить публикацию подобной документальной литературы произволу частных лиц. Я исследовал вопрос копирайта переписки в Англии и Америке. Установившаяся там практика базируется на двух судебных прецедентах большой давности, одно дело 1861 года, другое, кажется, 1912-го. Согласно этой практике копирайт сохраняется за отправителем. С этим я еще согласен. Но то, что копирайтом писем после смерти их автора распоряжаются наследники, мне кажется адвокатским излишеством. Письма должны становиться общественным достоянием после того, как их автор умирает, если только он не просил в завещании или каким-либо другим явным образом их не публиковать. Когда такое пожелание высказано, я его уважаю. Например, письма Бродского ко мне я не печатаю. Но здесь другой случай. Довлатов вкладывал в письма так много души, времени и сил, что если сложить, сколько писем он писал в неделю, по объему это часто превосходило его чисто литературную продукцию. Мне кажется, он сам чувствовал, что в письмах более свободен и раскован. От этой свободы и происходит особое очарование его стиля и мыслей.
Если же разбирать вопрос с точки зрения этики - имеет ли писатель право на частную жизнь после смерти, - то это сфера еще более тонкая, чем юридическая. Писатель не должен надеяться на то, что его личная жизнь останется в тени. Нужны специальные усилия, чтобы оградить себя от любопытства публики. Такие усилия предпринимает, скажем, Сэлинджер. Но они его не спасают. Недавно возлюбленная Сэлинджера выпустила большую книгу воспоминаний о нем, еще одну книгу издала его дочь... Большой писатель - мореплаватель в духовном океане, смелый, открывающий новые миры. Прятать его личную жизнь, его дневники и письма, это все равно что прятать результаты плаваний и открытий Колумба. Мы должны знать, чем эти люди платили за свое погружение в глубины духовного бытия, за испытания, которым они подвергали свою душу. Говоря высокопарно, письма - это карта духовного мира писателя. Мне кажется это более важным, чем обиды и переживания близких людей. Если бы контроль над публикацией писем и дневников Льва Толстого был предоставлен Софье Андреевне, что бы осталось от наследия Толстого?
Я очень надеюсь, суд решит в пользу Игоря Захарова. Если победит Елена Довлатова, это дело станет прецедентом для молодой российской юриспруденции, на который будут ссылаться в делах такого рода. Я против того, чтобы подобная практика перекочевала из Америки в Россию. Потому я, сам издатель, и не решился публиковать эту книгу в США, где так строго расписаны правила".
Елена Довлатова: "Мои претензии абсолютно законны"
"Издатель Захаров нарушил закон - издал бездоговорную книгу. Это главная причина моего обращения в суд. С просьбой разрешить публикацию ко мне издатель не обращался, никаких предложений не делал. Он как-то сказал, что осведомлен о нежелании наследников разрешить публикацию, но, презрев их волю, все-таки издал книгу. Так что все благородные разговоры о том, что наследники должны что-то получить, по сути заведомое введение в заблуждение.

Елена Довлатова на суд в Москву не приедет, ее интересы на процессе будут представлять адвокаты
(Фото: МАРК КОПЕЛЕВ)
Есть закон, согласно которому письма, как и любые другие тексты, принадлежащие автору, защищены копирайтом - это следует из решений Гаагской конвенции по авторским правам. Об этом знают все издатели. Советский Союз подписал Гаагскую конвенцию, ее положения действуют и в России. Новый сборник российских законов включает и статью о копирайте. Лет 15 назад срок обладания правами был продлен с 25 до 50 лет, а в некоторых случаях и дольше. Издатель это прекрасно знал, как знал и то, что наследники Довлатова против публикации переписки. Он сознательно пошел на нарушение, какие еще могут быть вопросы? Кроме того, против публикации своих писем был и сам Довлатов, о чем он не раз говорил и мне, и своим друзьям. Мало того, существует его воля, выраженная в завещании. Именно следуя его пожеланиям, я и отреагировала таким образом на издание его переписки. У меня есть этот документ, и он будет представлен суду.
Если же говорить о каких-то возможных сроках публикации писем Довлатова, то должно пройти достаточно времени, чтобы события и имена превратились из фактов жизни в факты истории и литературы. Иначе письма могут задеть еще живущих людей.
На 5 ноября назначено первое заседание суда. Сама я в Москву не приеду, возможно, приедет дочь, но мои интересы будут представлять адвокаты. Я убеждена: любой человек, нарушивший закон, должен понести наказание. Издатель Захаров сознательно пошел на нарушение закона, значит, он должен быть наказан. Что касается суммы компенсации, то пока я не хочу ее называть".
Ирина Богат, директор издательства "Захаров": "Я хорошо о ней подумала, и зря"
"Игорь Ефимов составил эту книгу и предложил ее нескольким издательствам. Все хотели ее издать, но когда выяснили позицию Елены Довлатовой, испугались и отказались. В результате переписка года два пролежала без толку. Предложив нам ее напечатать, Ефимов предупредил, что Лена Довлатова от этой затеи не в восторге. Мы попросили прислать нам текст и, когда прочитали его, поняли, что не опубликовать его просто невозможно. Книга замечательная.
Ефимов вел с Довлатовой продолжительные переговоры, уговаривал дать согласие. Встречных условий со стороны госпожи Довлатовой не поступило - она сразу сказала, что категорически против издания в том виде, в каком это предлагал Ефимов. Если бы в тексте были произведены кое-какие купюры, ее позиция была бы мягче. Эти купюры могли быть связаны с высказываниями о некоторых из ныне живущих людей и о ней самой, но утверждать это не берусь. На мой взгляд, книга совершенно безобидная, Довлатов в ней никого не оскорбил. Я знаю, что у Ефимова с Довлатовой не очень хорошие отношения, но причем здесь Довлатов? Госпоже Довлатовой был через Игоря Ефимова предложен гонорар, но ответа на предложение не последовало. И мы сознательно пошли на риск. Я считаю, что со стороны госпожи Довлатовой это дело имеет совершенно непристойный характер. Книга вышла почти два года назад тиражом 15 тысяч экземпляров, весь тираж распродан. Свои претензии к нам Елена оценила в 26 тысяч долларов. Все очень просто: лучше подождать и получить 26 тысяч долларов, заявленные в иске, чем две с половиной, которые мы ей предлагали. Это 10 процентов с каждого проданного экземпляра - столько получают все наши авторы и вообще все авторы у нас в стране. В ситуациях с перепиской гонорар, как правило, делится между авторами поровну. Ефимов, когда мы заключали с ним договор, сразу же отказался от своих 50 процентов и сказал, что всю сумму полностью передает Довлатовой. Ее деньги и по сей день лежат у меня в сейфе.
Госпожа Довлатова решила поднять вокруг всего этого шум - она не только жалуется на нарушение прав, но и обвиняет нас в надругательстве над самим Довлатовым, поскольку в тексте, на ее взгляд, есть какие-то подтасовки. Все это детские игры на лужайке, на мой взгляд, совершенно непристойные по отношению к памяти писателя. Это же чисто денежный вопрос. Если бы Елена Довлатова была действительно возмущена самим фактом появления книги, она бы подала в суд сразу. Мы и рассчитывали на то, что она сделает это сразу. Прошел год после выхода книги в свет, накаких претензий со стороны Довлатовой не было, и мы решили, что она отнеслась к нашей идее с пониманием. Я хорошо о ней подумала, и зря. В общем, ничего необычного. Русским писателям всегда не везло на жен.
Многие уважаемые люди, которые скептически относились к Сергею Довлатову, в том числе известные литераторы, звонили и присылали нам письма, в которых признавались в том, что, прочитав книгу, пересмотрели свое отношение к Довлатову. Они говорили: это самая довлатовская книга из всех, которые мы читали. Довлатов в ней - трагическая фигура. Я передавала госпоже Довлатовой, что книгу приняли очень хорошо, многим ее знакомым книга очень понравилась, и зря она так волновалась. Но это не помогло.

(Фото: dovlatov.com)
Завещания Сергея Довлатова, в котором якобы написано о том, что эту переписку не надо публиковать, пока не видели ни мы, ни Ефимов. По закону письма принадлежат тому, кто их написал. Права на них переходят наследникам. У Довлатова было несколько жен и много детей. Если завещания не было, то все они обладают равными долями в его наследстве. Нужно смотреть документы, а я их пока не видела. Стороны должны эти документы предоставить как раз на ноябрьском заседании. Но если бы даже я знала, что Елена Довлатова является единственной законной правопреемницей, это бы ничего не изменило в нашем решении опубликовать переписку. Мы сознательно нарушили закон: текст настолько замечательный, что отнимать его у русского читателя было бы несправедливо. И мы решили рискнуть и, может быть, потерять деньги, но выпустить ее в свет. Что касается суда, то он может принять во внимание самые разные соображения. Например, что может быть создан дурной прецедент: если мы этот суд проиграем, писательские жены в будущем смогут легко накладывать вето на публикацию писем и извлекать из таких ситуаций серьезную материальную выгоду. Я думаю, не следует прикрываться высокими мотивами, но стоит прямо сказать: хочется денег и есть большая вероятность их получить. Это со стороны Довлатовой было бы намного честнее по отношению к памяти ее замечательного мужа".
Сергей Довлатов в студии радиостанции "Свобода", откуда он вел свои передачи
(Фото: ВАЛЕРИЙ ПЛОТНИКОВ)
ДОКУМЕНТ
Письма - сжечь?
Отрывок из завещания Сергея Довлатова предоставила "Итогам" Елена Довлатова, купюры сделаны ею же.
"Находясь в здравом уме, Я, Довлатов Сергей Донатович, пишу это завещание, будучи убежден, что любой человек, достояние которого не исчерпывается самой жизнью, должен такое завещание составить как можно раньше, внося в него затем по мере надобности различные изменения. В случае моей смерти я настоятельно прошу... в левом нижнем ящике моего письменного стола на самом дне его находятся исправленные сочинения Довлатова, готовые к переизданию. В этом конверте все книги, изданные мною при жизни с выправленными опечатками и другими необходимыми исправлениями. Вот эти три экземпляра каждой книги и есть единственные источники возможных переизданий. Никакие другие экземпляры, никакие газетные и журнальные вырезки, никакие рукописи не могут (подчеркнуто) быть воспроизведены после моей смерти ни при каких обстоятельствах и ни в каком виде. Всякое такое издание надо считать противозаконным. Еще раз повторяю, переиздаваться могут только книги, подготовленные и выпущенные мной самим, с моей правкой, образцы которой находятся в левом нижнем ящике стола... В [...] находятся письма, которые необходимо сжечь".
|
|
Без заголовка |
http://www.itogi.ru/paper2001.nsf/Article/Itogi_2001_01_18_205126.html
Сергей Гандлевский
Четыреста с лишним страниц приватной переписки Сергея Довлатова с Игорем Ефимовым производят эффект художественного повествования

Говорят, Сергей Довлатов, как и многие новеллисты, мечтал написать роман. Мечта прозаика сбылась превратным образом - посмертно и при участии соавтора. В этом нечаянном произведении автобиографический метод покойного писателя восторжествовал вполне: явь максимально растворилась в литературе. Мы становимся свидетелями интересного культурного события - четыреста с лишним страниц приватной переписки производят эффект художественного повествования.
Парадокс, но не совсем: литератор в принципе не может писать нехудожественно. Открытый доступ к частным бумагам писателя разочаровывает охотника до шершавой искренности: стиль отутюжен, подноготная подвергнута литературной обработке. (Искренность, если начистоту, дело темное: даже последний простак, мимоходом бросая взгляд в зеркало, скорее всего, норовит придать физиономии желаемое выражение.) Как бы то ни было, "Эпистолярный роман" - сильная книга.
Краткое содержание. Живут в Америке два земляка-эмигранта, оба литераторы. Старший - Игорь Ефимов - в анкетной графе "профессия", возможно, выведет "писатель", а в случае надобности сошлется на свои печатные труды и общественный статус. И жизнь у него в общих чертах задалась: семья хорошая, быт худо-бедно налажен. А младший - Сергей Довлатов - писатель с надрывом, подозревающий себя в самозванстве. И помимо литературы у Довлатова все как-то не по-людски: разброд и пьянство. Младший обязан старшему поддержкой своих ранних творческих начинаний, числит себя в должниках и держится с подчеркнутым пиететом. Амплуа мэтра впору Ефимову. Он главенствует приветливо и без тиранства. Правда, когда enfant terrible Довлатов в одном из писем мельком осмеливается заподозрить Бродского в литературной ревности, старший мягко напоминает зарапортовавшемуся собрату по цеху о святости сложившейся субординации: "Сережа, я люблю Ваши письма и храню их для потомства, поэтому будьте, ради Бога, осторожнее - не пишите, что Бродский и Цветков соизмеримые поэты". Младший спохватывается: "За аналогию "Бродский - Цветков" извините. Даже не знаю, как это вырвалось". Вот так. Обмен чиновничьими репликами происходит не в "империи зла", а за тридевять земель - в центре свободного мира. Что не противоречит полюбившейся Довлатову сентенции: ад - не снаружи, а внутри человека.
Долго ли коротко ли - Довлатов пошел в гору: его печатают лучшие американские издания, переводят на европейские языки. Уже Ефимову случается просить у Довлатова протекции. Ефимов испытывает понятный укол зависти, в чем с несколько насильственной улыбкой признается своему удачливому коллеге. Надо отдать должное Игорю Ефимову. Он стойко переносит чужой успех, уклончивые приятельские отзывы на свое творчество, красноречивое молчание популярных критиков и, будучи издателем, значит, среди прочего, литературным политиком, не опускается до политиканства и злопамятства. Ефимов даже подчеркивает со смирением некоторую будничность собственных эмоций: "...у меня в душе нет... таких бурных страстей, и мне приходится подолгу всматриваться и выведывать их в других людях". Разве? А нынешняя отчаянная затея - схлестнуться на миру с любимцем публики? Здесь нерасчетливость и самопожертвование или истерика тщеславия и расчет? В любом случае чего-чего, а темперамента Игорю Ефимову не занимать.
Итак, расстановка сил меняется, повествование набирает скорость. Ефимовы переезжают поближе к Довлатову. Он же, вместо того, чтобы зажить с друзьями душа в душу, всеми правдами и неправдами избегает их. Ефимов удручен и допытывается о причинах внезапного охлаждения - Довлатов темнит и, наконец, походя жестоко оскорбляет товарища. Разрыв.
Спустя какое-то время Довлатов (быть может, не совсем бескорыстно: его недруг как-никак издатель) пробует пойти на мировую, ссылается на упадок творческих сил, "кризис среднего возраста", косит под своего же лирического героя - "симпатичного, хоть и непутевого, человека...". Но прозревший Ефимов не дает ему спуску и по пунктам загоняет в угол, обнаруживая недюжинную проницательность. И в ответ на блестящую отповедь Довлатов разражается душераздирающей исповедью. Кульминация и катарсис. Занавес. Вскоре Довлатов гибнет во время запоя, но это уже за пределами книги.
Конфликт "Эпистолярного романа" возведен волей обстоятельств в степень притчи и просится на сцену. С напряженным вниманием читатель следит за диалогом писателей-эмигрантов на пятачке, обнесенном языковым барьером, сквозь щели которого тянет стужей негуманитарного мира. Ничего лишнего. (Бродский и агитировал за жизнь в честном зимнем ландшафте, когда оголено неласковое устройство бытия: "Чем безнадежней, тем как-то проще". Свобода.) Герои переписки живут одной литературой, говорят по нарастающей, переходят на личности и по литературной же логике попадают в хрестоматийную коллизию: Стрекоза и Муравей, Моцарт и Сальери... Но в данной версии, вопреки канону, Муравей - тоже потерпевшая сторона, Сальери обременен "предрассудками", а Моцарт - не очень. Мораль двоится.
С обаятельным мазохизмом Довлатов веселит товарища байками об общем знакомом: "...он сказал: "Оба мы с вами не гении", и мне это как-то не понравилось. Есть в таком заявлении какая-то неприятная правда". Правда и то, что искусство требует жертв, как дежурно шутят, скажем, перед походом в театр, имея в виду - ну хоть тесные парадные туфли. И тем не менее - требует. Но если гений еще может отделаться малой кровью, откупиться от призвания богатством воображения, то не гению, а "рядовому" дарованию, причем узко-исповедального склада, приходится расплачиваться натурой - заодно и чужой по мере надобности. Не это ли подразумевает Ефимов, отмечая "паническую щедрость" Сергея Довлатова? Так живой человек, сочинитель, исподволь превращается в функцию сочинения. Вымысел становится главной реальностью, явь - вспомогательной. Так Довлатов очутился в опасной есенинской близости к собственному вредному производству.
Взывая об утраченном доверии, Довлатов пробует избавиться от литературы, как от напасти: "Я пишу без черновика, чтобы не превращать это письмо в художественный текст...". Но литература смыкается и над "этим письмом". И со дна ее, из-под гнета словесности доносится замогильный голос Довлатова: "...мне не дано быть таким, как я хочу, выглядеть так, как я хочу... а притвориться таким человеком нельзя, я это знаю, что не является гарантией того, что я не буду притворяться всю свою жизнь". Неужто и впрямь дар Божий, талант - это веселая мина ущербности, и дается он не в придачу ко всему остальному, а вместо чего-то очень нужного человеку для жизни!
Неумолимый от обиды Ефимов обвиняет Довлатова, что он всегда использовал "литературу как ширму, как способ казаться". И Довлатов отвечает на обвинение: "...и это, может быть, гораздо умнее, чем Вы думаете (неисправимый стилист, он и здесь источает свой тонкий яд!), и имеет отношение не только ко мне, но и к литературе вообще, и даже во многих случаях объясняет эту литературу, потому что очень часто, чаще, чем кажется, писатель старается не раскрыть, а скрыть...".
Лучший способ скрыть - молчать, он заказан писателю. А скрытничать вслух, сбивая себя и публику с толку, не всегда получается: пряча одни улики, писатель упускает из виду другие, вызывающие задним числом у читателя чуть ли не суеверное чувство. Вот герои переписки обсуждают оформление будущей книжки Довлатова. Автор недоволен: "О сером цвете невозможно даже подумать... (Неужели Вы искренне считаете, что сочетание светло-серого с темно-серым - ярче и привлекательнее черного или красного с белым?)... Хотелось бы выбрать между ярко-красным и густо-черным".
|
|
Без заголовка |
| Не трагедия | |
| Ольга Шатохина Фото: Нина Аловерт | |
Друзья и коллеги вспомнили Сергея Довлатова С одной стороны, мы уже успели привыкнуть к простой максиме “Довлатов – классик”. С другой стороны, эта классическая ипостась упорно не желает сочетаться с тем, что на прошлой неделе Довлатову исполнилось 65 лет. То есть исполнилось бы... Он ведь не дожил даже до своего 50-летия. Катерина Довлатова пояснила, что отец запретил выносить из нью-йоркской квартиры подшивку “Нового Американца”, поэтому работа над сборником была сопряжена с изрядными трудностями, приходилось копировать, везти через океан, возвращаться, вносить уточнения… А всего подобных подшивок сохранилось лишь несколько, причем одна – в Японии. Один чемодан с бесценными старыми газетами утонул во время недавнего пражского наводнения, о чем с печалью сообщил Петр Вайль. http://www.rgz.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=4618&Itemid=75 |
|
|
Без заголовка |
http://www.lgz.ru/archives/html_arch/lg132001/Literature/art10.htm
Сергея Довлатова и Игоря Ефимова связывала давняя дружба. В конце 70-х оба они эмигрировали в Америку, часто встречались, но жили в разных городах. Отсюда – огромная переписка. Когда Игорь Ефимов решил ее обнародовать, книга не сразу нашла своего издателя. Многих смущали не совсем лестные, а порой обидные и несправедливые отзывы о живых людях. Было к тому же известно: Довлатов завещал не печатать его писем. Выпустить книгу в свет рискнул Игорь Захаров (Сергей Довлатов – Игорь Ефимов. Эпистолярный роман. – М.: Захаров, 2001. – 460 с.).
Что побудило Игоря Ефимова нарушить завещание Сергея Довлатова? Об этом – в беседе писателя и Лили Панн.
ИГОРЬ ЕФИМОВ:
Я НЕ МОГ СПРЯТАТЬ ПОД ЗАМОК ТЕКСТ ДОВЛАТОВА
–Читаешь “Эпистолярный роман”, Игорь, и не оставляет один вопрос: а как сам Довлатов, оставивший в завещании просьбу не печатать его письма, отнесся бы к публикации вашей с ним переписки?
– Вас устроит ответ в сослагательном наклонении? Лучше послушайте, что он писал в эссе “Записки чиновника”: “С особым волнением мы читаем (в дневниках Кафки) о том, какого мучительного напряжения и труда стоило писателю каждое слово и какие олимпийские требования предъявлял он к собственному творчеству, что и привело к трагическому пункту в его завещании. Согласно этому условию, душеприказчик и друг Кафки, писатель Макс Брод, должен был после его смерти уничтожить архивы, письма, дневники и все не опубликованные при жизни произведения. Достаточно сказать, что к этому аутодафе был приговорен и лучший роман писателя “Процесс”. К счастью, Макс Брод нарушил волю покойного, взял на себя этот грех, но зато обогатил мировую литературу несколькими признанными шедеврами”. Я беру на себя “грех” видеть и в этих строках своего рода “завещание” Довлатова.
С годами я осознал, что письма Довлатова ко мне, собранные вместе, перерастают рамки документа, что в них проступает глубокая и серьезная драма, проливающая новый свет на потайные ходы и блуждания души человеческой, что переписка представляет важную книгу для русской литературы и что ее надо публиковать. Конечно, мне нелегко было отбросить аргументы “против”: начнутся обиды живых людей, задетых острым довлатовским пером; посыплются протесты родственников и наследников Довлатова.
– Таки посыпались?
– Мне передавали, что многие огорчены выходом этой книги. Мое отношение к юридическим аспектам издания ясно изложено в “Письме российскому издателю”, включенном в книгу. В России литература слишком важная часть духовной жизни. Достаточно она натерпелась от официальной цензуры – нельзя добавлять к этому еще контроль со стороны частных лиц. Представим себе, что было бы, если бы публикация писем Пушкина зависела от Натальи Николаевны, а писем Толстого – от каприза Софьи Андреевны, недолюбливавшей многих его корреспондентов.
– Бродский оставил в завещании просьбу не печатать его писем, и вдова наложила обычный 50-летний запрет на их публикацию. Есть такая вещь, как время – лучший лекарь.
– Не в российских обстоятельствах. Я говорю об общественной жизни. Когда умирает значительный деятель культуры, всевозможные группки и партии поднимают крик: “Он наш, и только наш!” Начинается быстрая и весьма эффективная перетасовка документов и свидетельств, отбрасывание всего, что мешает поставленной пропагандистской задаче. В отношении Довлатова этот процесс идет с пугающей скоростью. Откладывать борьбу с этой ложью на пятьдесят лет из чистой щепетильности мне представляется неправомочным. Я согласен с Бродским, что “зло существует, чтоб с ним бороться, а не взвешивать в коромысле”.
Я, конечно, понимал, что недоброжелатели будут истолковывать мои мотивы как корыстные (несмотря на мое условие, выдвинутое издателю: авторские отчисления должны выплачиваться наследникам Довлатова), как попытку примазаться к знаменитости. Ну а как я буду выглядеть, если запру под замок такую важную книгу? Не скажут ли тогда про меня: “Спрятал замечательное произведение литературного соперника”? Ведь переписка в большей своей части текст Довлатова.
– А был ли еще и такой аргумент “за”: не напечатаю, и тогда скажут: “Хотел утаить ссору с Довлатовым”?
– Ну, наша ссора была всем известна.
– Но ведь не истинная ее причина? Игорь, по прошествии стольких лет и событий как вы понимаете теперь ваш с Довлатовым разрыв?
– Я остаюсь при том объяснении, что дал в последнем письме к нему. Его всегда раздражали люди, живущие в ладу с собой и миром. Ему всегда хотелось “достать” меня, пробить, как ему казалось, мою невозмутимость. И он достал. Но не тоской – горем. А это большая разница. Горе приходит и уходит. Оно зарастает, как рана, уходит, как уходит болезнь. Тоска же обитает в душе всегда. Ее можно только приглушить – работой, вином, любовными приключениями и пр. Откуда она приходит, почему одним достается на жизнь “полный котелок” тоски, а других минует – загадка.
– У меня впечатление, что ваш роман “Седьмая жена” был написан на какой-то доле энергии страдания от краха дружбы. Так ли это?
– Хотя “Седьмая жена” писалась именно в годы разрыва, я не вижу, что там окрашено нашими отношениями. Но, конечно, Довлатов с его точным слухом на слово был для меня в течение многих лет одним из самых важных читателей. Во многих письмах “Переписки” видно, как внимательно мы читали друг друга и как подробно обсуждали новые вещи. Каждый из нас шел своей дорогой при этом.
– Вот еще загадка: вместо благодарности за книгу, где кумир предстает живым человеком, ничуть не теряя при том в обаянии, вы заработали от ряда почитателей Довлатова, особенно среди литературных критиков, оскорбления. Я не имею в виду тех, кто огорчен нарушением вами воли умершего.
– А вы заметили, что, хотя аргументы и обвинения по большей части нелепы, чувство-то кипит искреннее? И оно заставляет задуматься. Что-то было разрушено, что-то отнято у этих людей “Перепиской”, что-то бесконечно им дорогое. Но что?
Единственный ответ, который приходит мне в голову: так возмутиться можно лишь в том случае, когда у тебя отнимают тот уютный домик души, который ты выстраивал много лет. Проза Довлатова для многих была удобным “строительным материалом” в этом важнейшем деле. Его герой-рассказчик, его литературная маска всегда сохраняет некую безмятежность. Печально отвергаемый, печально влюбленный, печально остроумный, печально непризнанный, печально выпивающий, он всегда остается в противоборстве с обстоятельствами и людьми – не с самим собой. Такие материи, как трагизм человеческого бытия, необъяснимая душевная смута, неодолимая тоска, остаются неведомыми ни ему, ни другим персонажам.
– Все это ведомо, как мне припоминается, и герою “Зоны”, и ее автору, судя именно по его письмам к издателю, входящим в “Зону”...
– Мне кажется убедительным ответ Григория Мелихова на вопрос, в чем секрет успеха Довлатова и у интеллектуалов, и у широкой “простой” публики: “Во-первых, в его мире легкомыслие не карается так жестоко, как в реальном мире. Эдакий Иванушка-дурачок. Поехал в командировку, напился – и все сходит с рук. <...> Довлатов, он-то наконец и создал современную сказку. (“Вопросы литературы”, № 6, 2000).
Да, читатель привык, что книги Довлатова должны его утешать и потешать. И вдруг из “Переписки” раздался подлинный стон измученной души. Души, оказавшейся на грани отчаяния. Причем именно в тот момент, когда внешние обстоятельства жизни стали улучшаться – пришло литературное признание, переводы на многие языки, публикации в престижных изданиях, гонорары. Значит, что же? Значит, отчаяние может ворваться в нашу жизнь в любой момент? От этой мысли веет леденящим страхом. А что может быть лучшей защитой от страха? Гнев, ненависть, презрение. К тому, кто разрушил нашу иллюзорную безопасность. В данном случае – к издателям “Переписки”, к недостойному корреспонденту Довлатова.
(И как это умный и талантливый Довлатов дружил с таким ничтожеством и выражал ему уважение и даже любовь? Наверное, это причуда гения, затянувшаяся на двадцать лет.)
Я уверен, однако, что издание “Переписки” расширило число поклонников Довлатова, дало возможность присоединиться к ним тем читателям, которые ценят в литературе не только блеск стиля, но и глубину постижения душевной жизни человека.
– И глубину юмора – в неповторимом юморе Довлатова, сказать по правде, мне видится секрет успеха.
– Талант Довлатова я ценил с первых же его шагов и всячески поддерживал на протяжении двадцати лет. А масштаб писателя может оценить только время. Меня радует его сегодняшняя популярность, думаю, он ее вполне достоин.
– Можно ли надеяться, что следующая ваша книга будет не менее захватывающа?
– Гм. Мой новый роман “Суд да дело” – любовная драма, разворачивающаяся в Америке 1970-х. Там есть один скрытый сюжетный поворот (держу его в строгом секрете!), который таит в себе некий сенсационный заряд. (Роман намечен к публикации в 7–8-м номерах “Звезды”.) Русская, российская тематика в романе практически отсутствует. Зато следующая вещь, к которой я недавно приступил, будет сугубо российской. Я давно мечтал написать исторический роман о временах русских республик – Новгорода и Пскова – до их присоединения к Москве. Республиканский дух был чужд официальной российской историографии в царские времена, а уж в советское время историкам и подавно приходилось выкручиваться, втискивая историю Новгорода и Пскова в марксистскую схему. Ощущение у меня как перед долгим путешествием в неоткрытую еще страну. Очень надеюсь, что мне удастся приблизить эту интереснейшую эпоху к современному читателю.
Беседовала Лиля ПАНН
© "Литературная газета", 2001
|
|
Без заголовка |

Дозволено цензурою. Москва, 25 іюня 1903 года.|
|
Без заголовка |
|
|