Сейчас я стала себя беречь,
Умерив пыл и понизив тон.
Я избегаю ненужных встреч,
И абсолютно пустых персон.
Сейчас я стала себя любить,
Каблук на кеды сменив легко.
Самой собою приятно быть,
Прогнав сомнения… далеко.
Ведь блеск в глазах не заменит тушь,
Убогость сердца не скроет мода.
Быть идеальной — такая чушь!
Такая глупость, любить за что-то.
Чтоб сердца лестью не подводить,
Теперь стараюсь мосты все жечь.
Я просто стала себя любить…
Я просто стала себя беречь.

раздался звонок телефона непрошеный,
из комнаты выпроводив тишину.
и голос довольный когото из прошлого
тревожную в сердце затронул струну:
— алло, как дела? не узнала? ну надо же!
а сколько же общего было у нас!
(у голоса явно фальшивили клавиши,
и даже местами звучал контрабас!)
… я вспомнила лица людей что оставили
мой город, мой ум, мое сердце и дом…
— я окна свои запечатала ставнями
неужто затем, чтоб сломать их потом?
откуда беретесь вы взрослые, новые,
кто с просьбами, кто просто так «не зачем»?
мой дом окружает стена двухметровая;
на что мне пускать вас в предел этих стен!
в каком вы живете потерянном городе?
на сколько тот город теперь далеко?
… я молча искала ответ, но на проводе
настаивал голос, неясно кого:
— рассказывай что там плохого/хорошего?
… я бросила трубку и трубка звеня,
разбилась об стол;
эти люди из прошлого
как призрак!
как пропасть!
пугают меня!

До дыр изношенный сюжет —
И всё такое…
И сердце мёртвое уже,
А не живое…
Чем пристальней и жёстче взгляд,
Тем резче слово…
Для слёз, текущих невпопад,
Не нужен повод…
И был суровым приговор,
Но — всё по делу!
Да только я с тех самых пор
Осиротела…

Если мы часто вспоминаем прошлое, значит, мы неправильно живём в настоящем.

Я замену никому не искала. Люди ищут замену, когда теряют что-то действительно ценное. Я из ценного потеряла только время… И ничего больше…

Мне приснился ласковый мужик,-
Невысокий,а глаза, как блюдца.
И за ночь он так ко мне привык,
Что я утром не могла проснуться.
Он всю ночь меня не отпускал,
Обнимал до пупырышек на коже.
Ну никто меня так не ласкал,
Ни до мужика, ни после тоже.
Он такой был ласковый мужик,
Мне с ним в эту ночь так сладко было.
И исчез он так же как возник,
Как зовут, забыть спросила тоже.
Я ему шептала:"Уходи»,
А сама боялась, что заплачу.
И остался на моей груди
Отпечаток губ его горячих.
Это сон был, только и всего,
Но с тех пор я в нем души не чаю.
Вдруг во сне вы встретите его,
Передайте - я о нем скучаю…

Вы знаете, что люди могут не вернуться? зажав всю волю в кулаке, Вас отпустить? и как-то утром с мыслями, но не о Вас, проснуться и больше Вас не ждать и не о Вас грустить. Вы знаете, что люди могут не вернуться? не выдержать, свой мир сломав, Вас не простить? и со слезами на глазах от Вас на 100 ключей замкнуться и понимая, что нет сил, Вас навсегда забыть. задумайтесь, о том, что люди могут не вернуться и могут не писать, не волноваться, могут не звонить… и никогда… и никогда Вам к ним уже не прикоснуться… задумайтесь, а кто еще Вас сможет так же полюбить?

Осенний сад. Промокшая скамейка.

И листья подметает не спеша

Усталый дворник в ветхой телогрейке,

А под скамейкой съёжилась Душа.

Да, да, Душа ...

Обычная, вот только вся промокла,

Озябла, и от холода дрожит,

И вспоминает, как хозяин колко

Сказал: “Душа, ты мне мешаешь жить.

Болишь по каждой убиенной мошке,

Сжимаешься от плача малыша,

Мой завтрак отдаёшь бездомной кошке,

Я больше не могу с тобой, Душа.

Мои глаза давно устали плакать,

Прошу тебя, как друга, уходи”.

Ушла Душа в сентябрьскую слякоть,

И с нею вместе плакали дожди.

Блуждала долго мокрыми дворами,

Заглядывала в окна и в глаза.

Над нею осень хлопала ветрами,

И вслух с судьбою спорила гроза.

Осенний сад, Промокшая скамейка.

И листья снова падают, шурша.

Работу кончил дворник в телогрейке.

А под скамейкой умерла Душа.

Не делай добра, не получишь тысячу жалоб на себя…

Я имею дурацкое свойство — скучать по людям, которым это совершенно не нужно. Когда-то нас связывало многое, а теперь все это забыто. Охватывает дикая ностальгия по тем временам, когда мы были словно одним целым. Сейчас же мы чужие друг другу люди. И больно не от того, что все это было зря и ничего уже невернуть, а от того, что грусть съедает тебя изнутри, а им совершенно все равно. Они наверняка забыли даже имя.

Они были знакомы пару месяцев, просто общались, он ей звонил несколько раз в день, что бы просто поболтать, иногда резко прерывал разговор, говорил, что перезвонит, а она ждала… Она никогда не звонила первая, боялась быть навязчивой, она не спрашивала зачем он звонит и что хочет, боялась что тогда он перестанет звонить. Она привыкла к его голосу и его звонкам, и ей не хотелось что бы они прекращались, она боялась что влюбиться, но у неё не хватало сил прекратить это странное общение…

Снег ложится на капюшон,
И на сердце одна «валентинка»,
Ну, скажи, что ты в ней нашел?
Звонкий смех, на ресницах снежинки…
И влюбился, как «круглый дурак»,
Без нее, что ни день — то грусть.
Снег ложится на капюшон…
А в душе лишь она… Ну, и пусть,
то, что было не с ней — бред,
то, что было когда-то — прошло.
Снег ложится на капюшон…
«Я люблю её…»
вот и всё

Не так давно плескалась радость рыбками
В глазах моих, огни сверкали жемчугом,
Искрился взгляд как-будто бы улыбками.
Не отыскать счастливей было женщины.

Не так давно глаза блестели сказочно,
В их глубине сияла нежность кроткая.
Светился взгляд мой бирюзой загадочно.
Только у счастья жизнь совсем короткая.

Теперь в глазах застыли слёзы каплями,
В них океаном штормовым, бушующим
Печаль кипит, и боль — чёрными пятнами.
Взгляд стал пустым, невзрачным и тоскующим.

Не так давно была счастливой женщиной,
Не верила в знамения, пророчества.
Теперь навеки с болью я повенчана…
Я женщина с глазами одиночества…

Вот привыкаешь к человеку… привыкаешь,
А он куда-то вдруг внезапно исчезает…
И появляется недоуменье в сердце —
Ну как же мог тот человек куда-то деться?
Ведь с ним привычно было так, и так уютно…
А человеку надоело почему-то
Быть просто мебелью потёртой в обстановке.
И он ушёл. Ведь говорить ему неловко,
Что и ему нужны тепло бы и вниманье,
И что ему необходимо пониманье
Его забот, его тревог, его печалей…
А мы его так редко замечали…
Уходят люди просто и обычно…

А жизнь теряет облик свой привычный…

Я не плачу теперь… без тебя не скулю и не ною…
Унеслось всё дымком от забытых тобой сигарет.
Только в душу заглянешь, а там болит место пустое
То, что было когда-то твоим, где тебя уже нет.
И не лечат ту боль все привычные воспоминанья,
И не студит ту ранку покоем своим тишина,
А себе удивляюсь порой, что теперь утром ранним
Научилась уже без тебя просыпаться одна.

«Ты же сильная», «Ты же справишься»
«В тебе силы же через край».
«Ты любому второму нравишься!
Новых — тысячи — выбирай».

«Твои нервы — канаты точно же!
Голова как большой мотор.
Ты ж не чувствуешь, что все кончено,
улыбаешься нам в упор».

«Ни слезинки в глазах, ни жалости,
сердце-лед, никакой тоски.
Ни разбитости, ни усталости,
ни любви до пустой доски.»

«Все ты сможешь. Не первый. Дожили.
Вот работа, друзья, дела.
Мы проблемы тебе умножили,
чтобы ты всегда здесь была»
…
________________________________

Я же сильная, я же умница,
только ночью, когда темно,
одиночество в окнах хмурится
и одно говорит со мной.

«Мои нервы, как сталь, заточены"-
вы не верьте моим речам…
Я в тиши свои кровоточины
нервно штопаю по ночам…

Давно нет «МЫ»… есть только я,
а ты меж небом и землёю…
вернуть бы все… да только зря,
не суждено… осталось болью.
года… года… одна, одна, ты скажешь были
я не перечу иногда, ведь плечи стыли
мы песнь свою не сберегли… хоть трудно пелось
а вот и старость не вдвоем… а так хотелось,
надеюсь ты меня простил… и я простила
ты просто знай — любимым был, я не забыла…

Мне так тебя не хватало…
Прижми… меня крепче…
Я так по тебе скучала…
Мы встретились в этот вечер…
Шепчи мне прошу на ушко…
Неважно, что будет ложь…
Прижавшись к тебе комочком…
Я чувствую тела дрожь…
Касанье ладони по телу
И трепет коснувшихся губ
И кровь будоража по венам…
Узор переплёта рук…
Пусть тучами утро затянет,
Но… сегодня я вместе с тобой…
А завтра… на сердце камень…
И ты совершенно чужой…

А у нас с тобой дороги разные,
Только линии судьбы переплелись.
Так что, разговоры все напрасные
Да и чувства зря в сердцах зажглись.

А у нас с тобой, ну… не получится,
Рядом, в одну сторону, пройтись.
Нам не быть вдвоём, а врозь лишь мучится,
Вот и поиграла с нами жизнь.

Мы с тобой разлуку нашу празднуем,
И слезами души обожглись.
А у нас с тобой дороги разные,
Только линии судьбы переплелись…

Я присяду в кафе. Пусть снежинки летят за окошком.
Два латте. И печалью приправленный вечер…
Знаю точно: пора от тебя отвыкать по-немножку…
Десять пальцев опять опустились на хрупкие плечи…

«Извини. Опоздал. Ты же знаешь: заботы.
Суета и дела»… Паутинкою тянется вечер…
У меня есть семья и любимая, в общем, работа.
И к чему этот фарс? Без него, может, было бы легче…

У тебя подрастет дочь. Жизнь по правилам… бьет ключом.
Мне бы волю в кулак… и на новый рубеж шагнуть.
Только воля, видимо, не причем…
Сердце можно ли обмануть…

За окном давно серебрит зима.
Грею руки я, чашку теребя…
Знаю, что решить все должна сама.
Только тяжело отпускать тебя…

Мы научились расставаться по чуть-чуть.
Домой с работы приходить немного позже…
Дарить подарки без улыбки, но… дороже,
Не забывая их с обидою вернуть.
Мы научились расходится по углам,
Чтоб не пришлось любить друг друга в центре зала…
И жить в границах шлако-блочного пенала,
Деля постель не на двоих, а пополам.

Мы научились одеяло не тянуть…
Обедать молча и курить у разных окон…
И прятать грусть в побитый молью, старый кокон…
Мы научились расставаться по чуть-чуть.

Спокойно время часы покажут.
Перрон вокзальный. Продрогший вечер…
На лавку брошу свою поклажу,
И потеплее платок на плечи…

Бывает в жизни не так, как просим…
Нас утешают, мол, время лечит.
Вот в желтом платье гуляет осень.
К весне, конечно же, станет легче…

Все планы — к черту. Прости, не вышло…
Вагон холодный. Стучат колеса.
Так получилось: я стала лишней.
Ну что ты… нету к тебе вопросов.

Чуть-чуть замерзла. Сейчас бы кофе…
Молчит мобильный в моем кармане.
Опять ошиблась… (что ж, я не профи).
К весне, конечно, полегче станет…