
…Вокзал – место, где душе всегда неспокойно.
Люди снуют туда-сюда, каждый озабочен чем-то своим:
ожиданием поезда, покупкой билета или поиском места,
чтобы присесть. Приходили и уходили поезда.
Вокзал пустел и снова наполнялся. И только в одном его
месте не происходило никаких движений.
В конце зала ожидания пригрелась старушка.
Вся в черном. Сухонькая. Сгорбленная.
Рядом лежит узелок. В нем не было еды
– иначе старушка в течение суток коснулась его хотя бы раз.
Судя по выпирающим углам узелка, можно было предположить,
что там лежала икона, да виднелся кончик запасного платка,
очевидно, «на смерть». Больше ничего у нее не было.
Вечерело. Люди располагались на ночлег, суетились,
расставляя чемоданы так, чтобы обезопасить себя от
недобрых прохожих. А старушка все не шевелилась.
Нет, она не спала. Глаза ее были открыты,
но безучастны ко всему, что происходило вокруг.
Маленькие плечики неровно вздрагивали,
будто зажимала она в себе какой-то внутренний плач.
Она едва шевелила пальцами и губами, словно крестила
кого-то в тайной своей молитве.В беспомощности своей
она не искала к себе участия и внимания,
ни к кому не обращалась и не сходила с места.
Иногда старушка поворачивала голову в сторону входной
двери, с каким-то тяжким смирением опускала ее вниз,
безнадежно покачиваясь вправо и влево, словно готовила
себя к какому-то окончательному ответу.
Прошла нудная вокзальная ночь. Утром она сидела в той же позе,
по-прежнему молчаливая и изможденная. Терпеливая в своем
страдании, она даже не прилегла на спинку дивана.
К полудню недалеко от нее расположилась молодая мать
с двумя детьми двух и трех лет. Дети возились, играли, кушали
и смотрели на старушку, пытаясь вовлечь ее в свою игру.
Один из малышей подошел к ней и дотронулся пальчиком
до полы черного пальто. Бабуля повернула голову и посмотрела
так удивленно, будто она впервые увидела этот мир.
Это прикосновение вернуло ее к жизни, глаза ее затеплились
и улыбнулись, а рука нежно коснулась льняных волосенок.
Женщина потянулась к ребенку вытереть носик и, заметив
ожидающий взгляд старушки, обращенный к дверям, спросила ее:
«Мамо, а кого вы ждете? Во скильки ваш поезд?».
Старушку вопрос застал врасплох.
Она замешкалась, засуетилась,не зная, куда деваться,
вздохнула глубоко и будто вытолкнула шепотом из себя
страшный ответ: «Доченька, нет у меня поезда!».
И еще ниже согнулась.
Соседка с детьми поняла, что здесь что-то неладно.
Она подвинулась, участливо наклонилась к бабушке,
обняла ее, просила умоляюще:
«Мамо, скажите, что с вами?!
Ну, скажите! Скажите мне, мамо,
– снова и снова обращалась
она к старушке. – Мамо, вы кушать хотите? Возьмите!»
И она протянула ей вареную картофелину.
И тут же, не спрашивая ее согласия, завернула ее в свою
пушистую шаль. Малыш тоже протянул ей свой
обмусоленный кусочек и пролепетал: «Кушай, баба».
Та обняла ребенка и прижала его кусочек к губам.
«Спасибо, деточка», – простонала она.
Предслезный комок стоял у нее в горле….
И вдруг что-то назрело в ней и прорвалось такое мощное
и сильное, что выплеснуло ее горькую беду в это огромное
вокзальное пространство: «Господи! Прости его!»
– простонала она и сжалась в маленький комочек,
закрыв лицо руками.
Причитала, причитала покачиваясь: «Сыночек, сыночек…
Дорогой… Единственный… Ненаглядный…
Солнышко мое летнее… Воробышек мой неугомонный.…
Привел.… Оставил».
Она помолчала и, перекрестившись, сказала:
«Господи! Помилуй его грешного».
И не было у нее больше сил ни говорить, ни плакать
от постигшей ее безысходности.
«Детки, держитесь за бабушку»,
– крикнула женщина и метнулась к кассе.
«Люди добрые! Помогите! Билет мне нужен!
Старушку вон тую забрати, – показывала она в конец зала
– Мамою она мне будет! Поезд у меня сейчас!».
Они выходили на посадку, и весь вокзал провожал
их влажными взглядами.
«Ну вот, детки, маму я свою нашла, а вы – бабушку»,
– сияя от радости, толковала она ребятишкам.
Одной рукой она держала старушку, а другой
– и сумку, и детей.
Я, глядя на них, тихо молилась и благодарила Бога
за эту встречу. Странно, но большинство из тех, кому я
рассказываю об этом случае, свидетелем которого стала
несколько лет назад на вокзале города Кургана,
не верят в то, что вот так, за несколько минут человек
мог принять такое важное для себя решение.
Я никого не стараюсь переубедить, не пытаюсь
что-то объяснить. Каждый должен чувствовать это сам.
Да и как объяснишь, что нашему сердцу иногда достаточно
одного мгновения, чтобы принять решение, если, конечно,
оно живое и любящее Бога и ближних.
Для меня же этот случай стал еще одним подтверждением
мудрой верности слов архимандрита Серафима (Тяпочкина):
«Забудь это слово «случайность», случайностей не бывает»
Текст из блога Татьяна -Рябоволова (Швачич)