Уста мои молчат, язык не глаголет, но сердце вещает.
«Видишь ли, как Я люблю тебя? Я мертв лежу; для тебя, для твоего
спасения Я умер. Ты боишься слишком, думаешь, что тебе уж невозможно
спастись, ты иногда совсем отчаиваешься в своем спасении. Я наперед
знал это, знал, еще когда не родился ты; знал, что ты много будешь
бояться за свое спасение, будешь иногда отчаиваться в своем спасении.
Все грешники таковы. Когда грешат, ничего не боятся, ни о чем не
думают, а когда согрешат, тотчас начинают всего бояться – думают, что
они уже погибли, что им нет спасения, не будет им прощения.
Знал
Я это наперед о тебе, грешник, а потому заранее умер, когда ты не
только не согрешил, но еще не родился. Умер, чтобы Своей смертью
уверить, успокоить тебя, чтобы ты не боялся за свое спасение, чтобы ты
не отчаивался в своем спасении. Да, за тех, которые думают, что им
спастись невозможно, умер Я. Я бы не стал умирать за тебя, если бы
знал, что ты не станешь отчаиваться в своем спасении. Твое отчаяние в
спасении заставило Меня умереть за тебя. Видишь ли, как Я люблю тебя!
Тяжело мне было идти на страдание. Ты слышал, как Я тужил, скорбел,
почти до уныния доходил в саду Гефсиманском. Что же меня заставило идти?
Мысль
о тебе, грешник, желание спасти тебя. Когда среди душевных моих скорбей
Я вспомнил о тебе, вспомнил, что Мои страдания необходимы для вечного
твоего спасения, что без Моей смерти тебе невозможно успокоиться от
грехов, что если Я не пойду страдать, то ты вечно должен будешь
мучиться, терпеть страдания за твои грехи, – лишь только это Я
вспомнил, тотчас пошел, охотно пошел пострадать за тебя, исполнить волю
Отца Моего. Видишь, как Я люблю тебя.
Тяжело мне было после,
когда стали судить Меня. Во всем Меня винили, хотя Я ни в чем не
виноват, за все Меня били: молчал Я – Меня били, говорил Я – били; и
били, и плевали, и заушали, и издевались, и смеялись; наконец, со
злодеями Меня наравне поставили, с разбойниками распяли. Тяжело Мне
было висеть на кресте; голова Моя была в колючем терновом венце, руки и
ноги прибиты гвоздями, Я страшно страдал – и ни в ком не встречал
сострадания; знаемые Мои стояли издали и не смели подойти ко Мне. Мне
так было тяжело тогда, что Я не мог удержаться, чтобы не вздохнуть,
чтобы не воззвать громко к Отцу Моему: Боже мой, Боже мой! для чего Ты
Меня оставил? (Мф. 27, 46).
Что же Меня заставило переносить
такие страдания? Что же Меня заставило терпеть эти муки, эти оплевания,
и заушения, и биения, и крест, и смерть? Все эта же мысль, это же
желание – мысль о тебе, грешник, желание спасти тебя от грехов.
Пострадаю, потерплю, помучусь – Я так думал среди страданий, – зато
грешники, люди Мои, не будут страдать, терпеть, мучиться. Да, желание
Мое спасти тебя, грешник, так воодушевляло Меня, когда Я страдал, что Я
жаждал еще больших страданий, лишь бы только избавить тебя от страданий.
Видишь,
как Я люблю тебя, грешник? Больше Моего никто тебя не любит, Я душу Мою
положил за тебя. Я так любил тебя, так страдал за твое спасение, когда
еще не родился ты, когда еще не согрешил ты, когда еще не просил о
своем спасении и помиловании. Ужели же Я не спасу тебя теперь, когда
вижу, что ты погибаешь? Ужели не спасу, когда слышу, что ты молишься о
своем спасении, ужели не помилую, когда ты просишь себе помилования?
Ужели не спасу, не помилую тебя, когда Я Сам, без твоего призвания
вызвался спасти и помиловать Тебя? Ради Меня, ради Моей любви к тебе,
ради Моих страданий за твое спокойствие и спасение не отчаивайся в
своем спасении. Не бойся просить прощения, никогда не бойся, как бы ни
были велики грехи твои. Я спасу тебя и помилую».
Вот,
слушатели-христиане, с какой целью ныне Святая Церковь торжественно, со
всеми подробностями воспоминает страдания Господа нашего Иисуса Христа:
чтобы успокоить, уверить нас, грешников, что Иисус Христос спасет и
помилует нас, несмотря ни на какие наши грехи. Аминь.
Автор: Протоиерей Родион Путятин | Эвенкия православная | Добавлено: 2009-04-17
