меня замыкает и крутит - мертвые чувствуют больше
мне нужно быть сильной
нужно быть милой
нужно быть тоньше
когда я найду твою слабую точку - не сомневайся, что я ударю
ты по моим бил с точностью
с меткостью
встроенного радара
У каждой из нас за плечами - странное детство,
Большая любовь, которая кончилась плохо,
Попытка писать - последнее средство от стресса,
Придуманный друг, чтобы не было так одиноко.
У каждой из нас в кошельке - последние деньги.
И нервная мама, и мерзлые руки в карманах...
И каждая осень горчит на финальном забеге,
В попытке найти океан за обычною ванной.
У каждой найдется мечта, но мечтать перестали.
Порой мы встречаемся, что ничего не меняет.
И если вдруг кто-то нас перетасует местами,
Мы вряд ли заметим чужое. Все так и оставим.
я ненавижу свои стихи и не умею их писать, но
как-то французно пахнет францией и по французски
говорит
рассыпая из баночки родинки по плечам, только его руки знают,
что у нее болит
о чем молчат её скулы и как она кусает губы, когда
говорит
и что вещает е ё москва по радио утром, когда она
спит
и как она любит, как поцелуями вырисовывает на спине карту
сейшелл
как крошится в ее тонких веточках-пальцах
мел
как застегивает под горло клетчатую рубашку и верит (так верит)
в л.
если бы только, если бы только ее голос об этом
мне спел.
***
гляди, плывет беспамятный прохожий, глазами внутрь, ему давно не спится; он догоняет и догнать не может, и вскоре понимает, что не надо; перебирает имена и лица, и каждого из них несет в руке, и каждого – в котомке, в рюкзаке, во рту, в окаменевшем кулаке – как краденое семечко из Сада.
громко включить музыку, громко запеть, заорать, пока все говно не выльется из меня наружу, пока не начнет тошнить тобой, тобой и еще тобой, пока я не взорвзусь, пока не начнется пятый, пока не начнется работа, пока я не решу что мне надо, пока я не помашу белым флагом, пока я не сдохну я и моя мечта, пока у троллейбуса не порвутся провода, пока не кончится водка шампанское коньяк виски и прочий хлам и способы убежать, пока не закончится посадка в вагон метро, пока не испишутся чернила
пока пока пока
пока не кончится наше время
"этого не было, - говорю я, - этого не было".
365 дней в году, а иногда и больше -
этого не было.
мои губы болели бы от поцелуев, но
этого не было. я хотела бы
как в кино, и мои пальцы дрожат, дыхание
сбивается, а движения
становятся всё медленнее. я хотела бы как в кино -
но этого не было.
на моих коленях нет синяков, на ладонях
ссадин, на ступнях - старых шрамов. этого не было.
я говорю так: "этого не было."
не было, потому что этого не могло быть
никогда.
нет юбки в цветочек, нет писем и
открыток, нет подарков, нет
признаний в любви. "этого не было", - говорю я.
когда у тебя родится дочь, ты назовешь ее моим именем.
потому что ты никогда не забудешь обо мне, ты будешь ненавидеть мое
имя, удалять мои фотографии, отклонять мои вызовы и просыпаться, в
очередной раз увидев меня во сне. но ты никогда не забудешь. считай,
что я просто тебе отомстила за все.
от сигарет остаются ожоги и рак легких. от меня остаются фотографии и ноющая опухоль.
от тебя? от тебя мне остались сигареты и я. осталось понять, отчего умру.(?) недостаточность. сухая ломка пальцев. открыть шторы. дышать. разученными движениями травить свою память.
Больно - это когда словами влет, наотмашь, и по щекам...
Слезы впитаны рукавами. Где-то слева глухим толчкам смутно кажется - дескать, хватит.
Если хочешь сказать - скажи...
Вы лежите в одной кровати.
Вам не верится в миражи.