«Крик души?» – спросите вы. «Не угадали», – отвечу я. «Тогда стон?» – предположите вы. «Опять неверно», – засмеюсь я. «Вой или жалоба?» – полувопросительно-полуутвердительно скажет собеседник. «Нет, нет и еще раз нет!» – отвергну я последнюю попытку понять.

Это не крик, не вой, не стон и не жалоба, это – рвущаяся, словно младенец к свету из материнской утробы, боящаяся и страстно жаждущая пьянящего, захлебывающегося простора сущность. Это желание нового, доброго, сыто уверенного либо голодного задиристого и неугомонного.