Знаешь, ты все сможешь. Ты воспитаешь прекрасную дочь, ты женишься на лучшей женщине, ты найдешь прекрасную работу, ты построишь красивейший дом в Подмосковье, ты обретешь замечательных друзей, ты перестанешь бояться перелетов, ты окунешься в тот мир, о котором мечтал, ты поздороваешься с президентом, ты поднимешься на самый высокий небоскреб, ты наконец-таки выучишь Испанский, ты научишься хоть иногда заглядывать в будущее.
И на своем жизненном пути ты не раз вспомнишь слова Коэльо, ты не раз опустишь руки, ты не раз скажешь что я не права, а спустя лет так двадцать увидимся с тобой мы где-нибудь в Штатах и выпьем по чашке чаю зеленного и больше никогда не встретимся.

Прикрывая с утра свое нагое тело простыней, она смеялась, готовила ему завтрак, вырывала провода телефона и окуналась в тишину. Почему же он молчал? Разлюбил?
Когда он приносил домой зеленый чай и три конфеты, вместо поцелуев и нежности, улыбаясь днем, она рыдала по ночам. Прикусив нижнюю губу, она еле удерживала на губах слова любви, он их не выносил. Стирая сообщения в телефоне, она боялась, что он найдет в них то, за что ее отлучит от себя. Укрывая его одеялом, боялась коснуться его, чтобы не нарушить его сон. А вместо кофе, он разрешал пить ей лишь воду, она умерла... Он пощупал пульс, вызвал скорую, накрыл ее той самой белой простыней и ушел на работу.

Она немного подумала, закурила, он ударил ее по рукам, но она не выбросила, все продолжала вдыхать никотин. Ее глаза совсем не горели, были измученными, безжизненными, пустыми. Он гладил ее, а она покрывалась мурашками и дрожала. Руки остыли, губы высохли, голос сел, она так быстро выросла, и так скоро умерла. Загадками на шее, оставались его поцелуи, она не сопротивлялась, позволяла. И понимая, погибала, что сегодня она очередная кого касались эти губы. Ее страх улетучился, осталось лишь только разочарование в жизни. Она его любила, так сильно и так больно. Она сжимала кулаки, когда он говорил ей о любви ,молчала, улыбалась и целовала его. Простыни в гостиничном номере узнавали их, они были тут родными. Взгляды горничных, ей было все равно теперь, что все думали, что он ее папа. Его смех, ее слезы, как много она знала о нем, и как мало он думал о ней. Постарела девочка, а жизни не видела. Докурила сигарету, оделась, и сказала:
-Хочешь, забери меня навсегда?

В месте безлюдном, тихом, даже слегка мрачном, передо мной появляться твой силуэт. Подойду ближе, исчезнет сразу. А порой по улице иду, и детишки бегут, все твои имя громко повторяют, прислушаюсь, а они о своем. Карусели в нашем парке ушли в отпуск, уже не покатаемся. Машин стало больше, наверное им нравиться касаться друг друга в пробках. От холода пар изо рта когда с тобой выдуманным разговариваю. Быть одной, мне нравиться, даже очень. Просто прилагая свои чувства к земному разуму, выходит что-то угловатое. Резкие движения, быстрая музыка или рассказ о любви, которому нет конца, все это меня приводит в состояние головокружения. Я останавливаюсь через каждые два слова, засыпаю под утро, смотрю канал «Культура», рисую львов, слежу за мухой на стекле, и совсем уже тебя не люблю.

Рейс «Ростов –Москва». Какой-то причудливый молодой человек сидел справа от меня. Не представившись, он спросил «С чего ты день начинаешь?». С ответом я не спешила и вспомнила минувшее утро, его я начала с открытия аллюминевой банки сгущенки. «Ну как с чего? Конечно с душа»- ответила я. «А я с потолка». Больше мы не говорили. А ведь и вправду каждое утро я начинаю с белого потолка, украшенного белыми круглыми лампочками. И как потом я могу спрашивать себя и всех окружающих, почему день опять унылый. И по прилету в столицу решила, что обязательно сменю лампочки, например, на зеленые, или пусть все 10 будут разных цветов. Спустя неделю я вернулась домой и сразу вспомнила о причудливой идее. Но на лампочках я не остановилась, перекрасила весь потолок в ярко-красный, и посередине написала « Good luck », естественно не сама. Я будто заново родилась. И выходя из дома, я обладаю шикарным настроением и ослепительной улыбкой. «А вы с чего начинаете утро?»

ну что же мне делать с тобой таким? объявить джихад одному неверному? вывернуться наружу кавернами, рубцами белёсыми: смотри, дорогой, вот так бывает, когда ты с другой, похоже, будто прижгли папиросами или вытравили кислотой. но всё некрасивое между нами по умолчанию запрещено - складывай белоснежные оригами, носи тончайшие кимоно, веди себя, как подобает принцессам, а свои воспалительные процессы оставь докторам - пусть они решают; впрочем, пожалуй, тебя украшает вон тот перламутровый шрам.


ты так упоительно безнаказан, и веришь, что слёзки мышиных полчищ не отольются однажды разом, что всё не накроется медным тазом, а мыши - да разве их всех упомнишь. нет, я не пугаю тебя геенной, вообще ничем тебя не пугаю, дай бог тебе после жизни бренной низвергнуться в самую бездну рая. нет, я не ведаю, как должно быть, и как могло бы - не знаю тоже, не будь такою я узколобой, не будь такою я толстокожей. ну просто прости мне мои печали, мои бессмысленные обиды, ночные бденья с убитым видом над чашкой с горьким соленым чаем. прости, что я не могу быть гордой, прости, что я от всего устала, прости, что я с расписною торбой, прости, что я со своим уставом. прости, что мерой своею меряю, кто здесь авель, а кто здесь - каин, прости, что я никогда не верю, что каждый новый ожог - случаен.

Она кинула телефон в сумку и машионально поправила шарф... почему-то показалось что стало невыносимо холодно... вокруг мелькали серые люди и никому не было интересно, что в тот момент она раздумала желать ему счастья. Он его не достоин..пусть ему будет невыносимо больно...Как ей..тогда .... пусть сидит и пьет дешевую жизнь запивая дорогим виски в обществе выебатых сук. Это его наказание...

А она..будет думать о нем и вспоминать как он целовал ее ...как трахал ее сердце, когда каждый раз на него находило что-то... Идеальной любви.net... Лучше бы он имел ее сердце молча... сейчас она просто устала.
тчк
где-то между нами большая и жирная точка
или даже две.три.четыре…десять
у всех есть свои имена, чувства и даже сердца

а ей плевать...хочется отхлестать его по щекам и закричать...

И не трогай меня,

Неужели не видно, мне совсем не больно!
Просто в жизни так бывает...

Иногда нужно простить и отпустить....

Если ты откажешь мне в своем присутствии, я медленно и стремительно начну умирать. Я захочу кукурузы сладкой, чая зеленого, таблеток горьких, снов вещих, одурманить себя мыслию и думкой захочу. Только ты пожалуйста не делай этого, ты просись ко мне на ночь, ты не уходи поспешно утром, ты вечером пиши мне стихи, ты не называй меня именами чужими, ты много говори мне, я нуждаюсь в твоих словах. Ты плачь, плачь от страдания к бедным, от любви к прекрасному, от боли физической, от скуки душевной. Пропорциями на кровати я засыпаю каждый вечер, я оставляю для тебя много места, я встаю очень тихо и перемещаюсь утром на «цыпочках» чтобы ты не проснулся от шороха. А знаешь что я еще, дура, делаю. Я рубашки тебе покупаю. Их много, приходи, забери. И еще, позови меня на свою свадьбу, я хочу сказать тебе что мне так:
«ГОРЬКО».

Недавно мне дико захотелось взять нашего сладкого, беленького, сесть к тебе на руки рассказать как я, без тебя то. Мне стало жизненно необходимо чтобы ты знал что больше не боюсь смотреть фильмы ужасов, что не боюсь есть после 6, и отчаянно съедаю целую любимую Milky. По вечерам пью кофе с мороженным, сажусь у телевизора, да-да, сейчас я смотрю телевизор и мне интересно, так вот, сажусь и щелкаю, и пока не найду тот самый канал, который мне скажет «Стоять» я буду щелкать, ты же знаешь какая я упрямая. И все рассказы те, я их отправила в корзину, отныне я не пишу about love. Еще нюанс, я не ношу больше черного. Да, представь себе, абсолютно. У меня конкретно отросли волосы, я сняла эти искусственные ногти, решилась удалить ту самую родинку и не боюсь холодных унитазов. А так я та же…Ой нет, чуть не забыла… Мне тошнит от слова «Любовь», просто наизнанку выворачивает. А эти песни, а эти фильмы, это же просто «рвотный порошок». И вот еще, я не хочу замуж, я не хочу рожать. Я НЕ ХОЧУ! Но я буду… И в детские магазины я вхожу с безразличием. И больше у меня нет аллергии на порошок, но руками я по-прежнему не стираю. Адьес!

На улице был дикий мороз. Я качнулась, закурила и вдруг передумала жить с ним, с теми минутами. Он сопровождал меня, своими появлениями, я знала, я ждала его! Я была уверенна что в день своей свадьбы он непременно вспомнит обо мне и ему так захочется видеть именно меня в том самом белом гипюровом платье. Но тут он вспомнит мою кровь, мои слезы, мое преждевременное лишение ребенка и он захочет все изменить. Но его жена, которая не меньше хороша, чем я в свои 16, вдруг появиться на пороге его идеально убранной комнаты и напомнит ему что сегодня они решили навсегда связать узы своей любви. Возможно она его любит, но мало возможно что он ее. Он отлично от других таких же морозных дней подумает о браке, заведет свою любимую недавно купленную, тогда когда мы были одним целым, машину и уедет в никуда. Мне порой его так жаль, а потом как то уходит, уползает это чувство, к которому я уже даже привыкла. Он трогал меня вчера, представляю какой он счастливый. Я завтра он будет трогать свою законную жену, которая также как и я когда-то носит под сердцем его ребенка, дай бог ему счастья. А я пойду наверное выпью еще грамм 100 для храбрости и отправлюсь в ночную, чтобы не помнить о таких былых вечерах, когда, повторяюсь, мы были одним целым.

Я пила с ним сегодня горькую. С тем с кем решила жить всю жизнь, не смотря на беды и недуги, с тем с кем в первый раз легла в свою теплую, убранную постель, с тем кто говорил мне что мы всегда, навсегда, с тем кому я дарила всю себя, с тем от кого я имела пусть недолго, но ребенка, с тем кого я наградила титулом «ЕДИНСТВЕННЫЙ», с тем с кем мне было лучше всех на свете, с тем кто меня любил, с тем кого любила я, с тем кто бил меня до лужи крови, с тем с кем мне довелось торчать в больнице и снимать побои и врать, отчаянно, что я упала, с тем, кто одинаково произносил мне слова любви и ненависти и лютого пренебрежения, я пила с ним горькую, и он нюхал меня, а я пила и понимала, нутром мозга чуяла, что жизнь моя в той больнице та и закончилась.

Колесо любви катится по разным дорогам, но никогда не останавливается.
Тебе кажется - вот уже всё, дальше нет ничего, а это только перекрестки тебя путают.
Пока ты растерян, и чувствуешь себя нищим и злым, оно катится помимо твоей воли и разумения, настойчиво, непрерывно.
Оно ведет тебя в иные пределы, где солнечный свет выбивает слезы из глаз, туда, куда ты никогда не надеялся попасть.
Все безверные и отчаявшиеся, я дело вам говорю, колесо любви катится по разным дорогам, но никогда не останавливается.
Если есть место, которое ждет тебя и зовет, где тебе несбыточно хочется оказаться, - ты непременно там окажешься.
Иногда приходится потратить уйму бестолковых лет, чтобы понять такие простые вещи.
И преклонить колени в знак чистого восхищения Силой, что однажды привела в движение это колесо.
В той точке, откуда вдруг становится виден его нескончаемый путь.

Мир преподносит нас в подарок друг другу, и перед этой щедростью мы беззащитны, как дети.
Бесхитростные и голые, мы смотрим друг на друга и не можем наглядеться.
Хотя глаза наши горьки от прожитого, мы согласны верить, снова согласны.
Потому что такая наша удивительная человеческая природа.
Господи, мы возлюбленные чада Твои, и ничего не желаем видеть, кроме красоты.
Мы готовы бежать на край света, не переводя дыхание, только пусть катится колесо.

Так странно чувствуешь себя, целые сутки без отдыха проведя в состоянии запредельной ясности.
Будто на вершине горы, захлебываясь ветром и снегом и всемогуществом.
И вдруг в поднесенном зеркале узрев Птицу Феникс вместо привычной кургузой птички.
Когда припомнишь, сколько твоих прекрасных любовей умерло на твоих руках.
Осеняет вдруг страшная догадка: там, под жаркими твоими перьями, под огненными языками.
Скрывается непоправимый изъян, жуткий и черный, как скальный разлом, провал, поганая червоточина.
Иначе куда кануло, куда канули они все.
А тот, кто указал тебе Птицу Феникс, ничего об этом знать не хочет.
Или знает, но один стремится туда, бог весть почему.
И тогда разумом желаешь уберечь его от себя.
Но обеими руками прижимаешь его к сердцу, метишь огнем, дышишь огнем.
Прислушиваясь, как гудит пламя в позвоночном столбе.
И слабеешь от жажды себя потерять, всё потерять.
Только пусть катится колесо. (с)Аня Ривелотэ

"Если бы Господь Бог на секунду забыл о том, что я тряпичная кукла, и даровал мне немного жизни, вероятно, я не сказал бы всего, что думаю; я бы больше думал о том, что говорю.
Я бы ценил вещи не по их стоимости, а по их значимости. Я бы спал меньше, мечтал больше, сознавая, что каждая минута с закрытыми глазами – это потеря шестидесяти секунд света. Я бы ходил, когда другие от этого воздерживаются, я бы просыпался, когда другие спят, я бы слушал, когда другие говорят. И как бы я наслаждался шоколадным мороженым!
Если бы Господь дал мне немного жизни, я бы одевался просто, поднимался с первым лучом солнца, обнажая не только тело, но и душу. Боже мой, если бы у меня было еще немного времени, я заковал бы свою ненависть в лед и ждал, когда покажется солнце. Я рисовал бы при звездах, как Ван Гог, мечтал, читая стихи Бенедет-ти, и песнь Серра была бы моей лунной серенадой. Я омывал бы розы своими слезами, чтобы вкусить боль от их шипов и алый поцелуй их лепестков.
Боже мой, если бы у меня было немного жизни... Я не пропустил бы дня, чтобы не говорить любимым людям, что я их люблю. Я бы убеждал каждую женщину и каждого мужчину, что люблю их, я бы жил в любви с любовью.
Я бы доказал людям, насколько они не правы, думая, что когда они стареют, то перестают любить: напротив, они стареют потому, что перестают любить! Ребенку я дал бы крылья и сам научил бы его летать. Стариков я бы научил тому, что смерть приходит не от старости, но от забвения. Я ведь тоже многому научился у вас, люди.
Я узнал, что каждый хочет жить на вершине горы, не догадываясь, что истинное счастье ожидает его на спуске.
Я понял, что, когда новорожденный впервые хватает отцовский палец крошечным кулачком, он хватает его навсегда.
Я ПОНЯЛ,ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ ПРАВО ВЗГЛЯНУТЬ НА ДРУГОГО СВЕРХУ ВНИЗ ЛИШЬ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ ЕМУ ВСТАТЬ НА НОГИ.
Я так многому научился от вас, но, по правде говоря, от всего этого немного пользы, потому что, набив этим сундук, я умираю."

Послушай: шаги мои странно, и гулко, и остро
Звучат в глубине переулка.
От стен отражаясь болезненным эхом, серебрянным смехом.
Качаясь на пьяных своих каблучках. Куда я такая?
Не знаю, не знаю. Мой голод, мой страх.
Как ангел барочный, наивной любовью моей позолочен,
Убийственный мой.
Однажды тебе станет жаль этой ночи,
Всех этих ночей не со мной.
Послушай: шаги мои дальше, и тише, и глуше,
Сырой акварелью, размытою тушью становится мой силуэт.
Я таю, и воздух меня растворяет, и вот меня нет.
Есть город, деревья, дома и витрины,
и странные надписи на осетрином, фигурная скобка моста.
И до отупенья, кругами, часами,
Вот женщина с темными волосами,
Догнал, обернулась. простите. Не та.
Не знаешь, теряешь, по капле теряешь, по капле, как кровь.
Не чувствуешь, я из тебя вытекаю,
Не видишь, не спросишь, куда я такая,
И сколько шагов моих гулких и острых до точки,
Где мир превращается в остров, не обитаемый мной-
Огромный, прекрасный, волшебный, холодный, ненужный, пустой.


Аня Ривелотэ

Они влюблены и счастливы.

Он:
– Когда тебя нет,
мне кажется –
ты просто вышла
в соседнюю комнату.

Она:
– Когда ты выходишь
в соседнюю комнату,
мне кажется –
тебя больше нет.

Не спеши:Страница "Ответы" всегда последняя в учебнике.

Твою фотографию
Я носила бы в бумажнике
Если бы у меня был бумажник
Я повесила бы ее на работе
Если бы у меня была работа
Если бы у меня была твоя фотография
Я знала бы
Что с ней делать.
Вера Павлова

А я жду, пока ты открываешь новые страны, новые письма, новые книги, новые бутылки, получаешь дурные вести и заслуженные пощечины, разворачиваешь вкусно пахнущих женщин в хрустящих обертках, провожаешь облака, поезда, старый год под бой курантов, одерживаешь победы, сдерживаешь слезы..Терпеливо жду, как ждет медленный полусонный коньяк в дубовой бочке, как ждет плененный джинн, как ждет тайфун в сердце океана.
Я же знаю, мы вечные, мальчик, и где бы ты ни был,
каждый твой шаг приближает тебя ко мне.

я стану для тебя любой.
хочешь, нарисую себе румяна
хочешь, буду пить эссенцию и улыбаться
я буду лучшим другом.
только, пожалуйста, не рассказывай, с кем ты спишь.

Я могу быть грубой – и неземной,
Чтобы дни – горячечны, ночи – кратки;чтобы провоцировать беспорядки;я умею в салки, слова и прятки,только ты не хочешь играть со мной.