Напротив храма маленький сквер, в данное время обнесен оградой и перекопан.В скверике продолжает свое исполнение величайший из музыкантов Мстислав Ростропович
Чуть дальше виднеется скульптура "Весть" Скульпторы Лягин А.Б., Мольков С.Е.
"Это всегда необъяснимо, - говорит скульптор Лягин , - что-то померещилось, что-то запомнилось, о чем-то подумалось, возникло видение... Замысел приходит почти ниоткуда. Делаешь что-то одно, вдруг приходит в голову ассоциация, возникает какой-то неопределенный символ, он уточняется, становится четче, реальнее. Так у меня возникла работа " Весть ". Сейчас она установлена в Москве в Брюсовом переулке. Ангел сидит на льве. Лев - царь зверей, символ плотского. Ангел - символ духовности. Появилась композиция, в которой я как автор решал для себя вопросы бытия и миропорядка. Не думайте, что я постоянно решаю для себя важные философские задачи, иногда некогда поесть, голову поднять. Но все же что-то обдумывается, ищутся новые пути, открываются новые ходы".
По ходу, на нечетной стороне Брюсова переулка Англиканская церковь Святого Андрея.Сфотографировать практически невозможно, зелень, узкий переулок, увидеть всенепременно стоит,интересная, как и ее история:
Англиканская церковь в России ведёт своё начало с XVI века. В 1827 году в Москве была построена англиканская часовня, а в 1884 году на её месте возведён собор Святого Андрея, существующий поныне. Здание церкви строилось в 1882 - 1884 гг., вероятно, под непосредственным руководством московского архитектора Б. В. Фрейденберга.
Официальная церемония освящения происходила 13 января 1885 г. во имя св. апостола Андрея, первосвятителя Шотландии, что было вполне естественным - ведь подавляющее большинство британской колонии в Москве составляли шотландцы.
Как обычно, церковь была не только местом отправления религиозных обрядов, но и своеобразным клубом, культурным центром всей британской колонии. Там находились и библиотека, и комната для собраний, помещение для архива, и там даже хранились ценности членов колонии. Для этого наверху башни устроили бронированную комнату-сейф.
В октябре 1917 года двор церкви стал полем боя. Большевики шли на штурм Дома генерал-губернаторов на Тверской (ныне Мэрия) и установили в башне церкви пулемет.
Следы пуль до сих пор можно отчетливо видеть на доме пастора. 29 октября 1917 г., когда бои стихли, тогдашний пастор увидел ужасную картину: весь двор был покрыт лужами крови, ружейными и пулеметными гильзами.
У башни церкви был и еще один секрет.
В башне запрещено было размещать звонницу т. к. это не православная церковь, поэтому башня использовалась под различные хозяйственные нужды английской общины. До революции в башне было сейфовое помещение, оснащенное ячейками, где прихожане могли оставить на хранение ценности и важные бумаги. Аренда большого ящика стоила 6 руб. в год, а маленького 3 рубля, за открытие ящика взималась единовременная плата размером 50 и 25 копеек соответственно.
В 1918 году большевиками было реквизировано 126 таких ящиков. Настоятель церкви сообщал в Лондон, что его посетили представители новых властей и увезли 126 запечатанных ящиков и 193 тысячи рублей. Что еще там хранилось и куда в конечном итоге ушло до сих пор остается тайной.
После революции в 1920 году здание, как и многие церкви, экспроприировали. Сначала внутри организовали склад, а потом общежитие, поставив тонкие внутренние перегородки, а то и просто занавесив проемы. При Хрущеве всех жителей таких общежитий, землянок (а в Москве было и такое!) и тому подобных трущоб расселили по новостройкам. Здание церкви освободилось, и с 1960 года в нем расположилась студия грамзаписи «Мелодия». Отличная акустика здания была высоко оценена специалистами, и, может быть, это и спасло церковь от разрушения.
С 1991 года в Церкви Святого Андрея возобновились богослужения. Сначала раз в месяц, когда приезжал англиканский священник из Хельсинки, а затем в 1993 году в Москву был назначен постоянный капеллан, и богослужения стали регулярными.
Сейчас часть Церкви принадлежит детскому дому, а другая часть и по сей день служит Московскому сообществу шотландцев.
И, почти у выхода с Брюсова переулка на Большую Никитскую - еще одно интересное сооружение . Это палаты XVII в., поставленные в глубине участка перпендикулярно линии переулка и перестроенные в следующем столетии. Самым ранним известным владельцем палат был некий "провинциал-фискал" Григорий Арасланов, который в 1729 г. продал весь свой двор, где стояло "...ево все каменное строение с сводами железными и з железными затворами", за большую тогда сумму 1300 рублей князю Ф. П. Сонцову-Засекину.
Однако пора вернуться на Тверскую.И возвращаюсь по параллельному Вознесенскому переулку, где встречает Муслим Магомаев (работа Александра Рукавишникова),надеюсь, еще не забытый и не нуждающийся в отдельном представлении и исторической справке))
Позади которого видна очаровательная беседка в восточном стиле (сведений о ней не нашла)
Нынешний Вознесенский переулок назывался ранее Большим Чернышевским по фамилии владельца самого большого здесь участка на углу с Тверской графа Захара Чернышева, который в 1782 - 1784 гг. был московским генерал-губернатором. Переулок примерно посередине разделялся оврагом, где протекал ручей; часть от оврага к Тверской называлась Новгородским переулком по слободе, населенной выходцами из Новгорода, а другая часть - до Большой Никитской - Вознесенским.
Выходя из Вознесенкого переулка на Тверскую улицу напротив Тверская площадь и памятник Юрию Долгорукому, история создания которого также достаточно занятная...
Незадолго до Первой Мировой войны Тверскую площадь переименовали в Скобелевскую, т.к. в 1912 году на площади поставили памятник “белому генералу”, герою русско-турецкой кампании 1877-1878 гг. Михаилу Скобелеву. Памятник был поставлен на народные деньги и был многофигурным.Простоял он недолго – уже в 1918 году новая власть сносит памятник “слуге царизма” и на скорую руку возводит вместо него Обелиск Конституции, через год дополненный Статуей Свободы, напоминающей богиню Нику.
Средств у новой власти было мало, а выполнять монументальную пропаганду надо было, поэтому сам обелиск был сложен из кирпича, а статуя отлита из бетона. Понятно, что к концу 1930-х вся композиция советской свободы приобрела жалкий вид. В апреле 1941 г. обелиск взорвали. На счастье рядом оказались сотрудники Третьяковской галереи, которые наняли по одним данным машину, по другим подводу с лошадью и голову статуи увезли в запасники.
В 1946 г. вдруг принимается решение пышно праздновать 800-летие Москвы. Наряду со множеством приуроченных к юбилею мероприятий решено подарить Москве высотки и памятник основателю.Да и не просто памятник хотелось поставить. По замыслу Сталина самого Юрия Долгорукого предстояло торжественно перезахоронить в Москве. Для чего в 1946 г. в Киев была отправлена группа ученых во главе с известным антропологом и археологом Михаилом Герасимовым.
Да только случился конфуз: в официальной могиле Долгорукого оказались останки другого человека. Перезахоронение отменилось и об этой идее предпочитали больше не вспоминать, а памятник, конечно, поставили.
Удивительно то, что в конце 1940-х гг., в сталинское время, вдруг ставят памятник не кому иному, как самому настоящему князю, «эксплуататору крестьянства и поборнику феодального строя». Парадокс, да и только!
В 1946 г. объявляется конкурс на лучший вариант памятника.
Участие в конкурсе приняла и знаменитая Вера Мухина, к тому времени уже признанная и известная всей стране автор монумента Рабочему и Колхознице и множества других изваяний. Однако выиграл конкурс никому до этого толком не известный скульптор Сергей Орлов, который до этого-то и монументами не занимался, а работал с малыми скульптурными формами (птички, рыбки, пионеры).
А вышла следующая история:
В 1946 г. в Манеже проходила выставка народных промыслов, и Вячеслав Молотов водил по ней американского посла Аверелла Гарримана, тогда еще вчерашнего союзника по Великой Отечественной войне, не успевшего пока еще стать противником по войне Холодной. Отношения были дружескими.
На одном из стендов Гарриману понравилась скульптурка петушка, и Молотов никого толком не спрашивая с легкой руки подарил его послу. Петушок тот был работой Сергея Орлова, который после выставки написал жалобу и просил пояснить ему, что же делать дальше, поскольку петушка он уже обещал одному из домов пионеров. Дело случайно дошло до Сталина, после чего тот вызвал Орлова на заседание, дружески пожурил Молотова за измену советским пионерам и лично предложил Сергею Орлову в качестве компенсации поучаствовать в конкурсе на установку памятника перед Моссоветом.
Стоит ли уточнять, что конкурс Орлов довольно легко выиграл, хотя его скульптуру позже и сильно критиковали.
Еще одна примечательная история связана с “достоинством коня”.
По легенде, осматривая модель памятника Сталин изрек: “А почему у Вас Юрий Долгорукий въезжает в Москву на кобыле? Сделайте ему коня, это подчеркнет мужественность князя”.
Лошади приделали соответствующую деталь.
Правда, эту легенду специалисты опровергают, говоря, что любой мало-мальски разбирающийся в лошадях скульптор изначально лепит либо кобылу, либо коня, т.к. они отличаются не только одной видимой деталью, но и самой фигурой: крупом, грудной клеткой и т.п. У Юрия Долгорукого здесь конь по всем параметрам.
Еще одна легенда связана с Хрущевым. Говорят, Никита Сергеевич очень не любил этот памятник и даже как-то проезжая по Тверской выразил неудовольствие по поводу размеров “достоинства” коня. Дескать, тут дети гуляют и смотрят на такой срам. “Достоинство” коня укоротили и сделали более скромным.
Но на этом Хрущев не успокоился, а, более того, подписал указ о демонтаже этого памятника, переносе его в сквер Новодевичьего монастыря и восстановлению снесенного в 1941 г. Обелиска Свободы к 7 ноября 1964 г.
Однако вместо памятника в октябре 1964 г. сняли самого Хрущева, а новой власти было не до переноса памятника. Так он и остался на Тверской.
На нечетной стороне Тверской на воротах мэрии расположен термометр, установленный в 1947-м году, в дни празднования 800-летия Москвы. Не смотря ни на свою декоративную функцию, ни на возраст (более 60-ти лет), термометр всегда показывает правильную температуру.
Еще пара памятных досок, особенно понравившихся, одна историческим фактом
Вторая исполнением
И, невозможно пропустить,дом № 14 по Тверской улице, на пересечении с Сергиевским переулком, построенный в конце 80-х годов XVIII века по проекту архитектора Матвея Фёдоровича Казакова для Екатерины Ивановны Козицкой, в честь которой Сергиевский переулок и был переименован затем в Козицкий. Шестиколонное здание в стиле классицизма имело роскошные интерьеры. Позднее дом был отдан (в качестве приданного дочери Козицких Анны) русскому дипломату Александру Михайловичу Белосельскому-Белозерскому, имевшему от первого брака двух дочерей Зинаиду и Марию.
Дочь от первого брака Зинаида в 1811 году вступила в брак с Никитой Григорьевичем Волконским, родным братом будущего декабриста Сергея Григорьевича Волконского. В 1824 году она переезжает в Москву и поселяется в доме № 14 по улице Тверской. Дом стал известен великосветской публике благодаря знаменитым литературно-музыкальным вечерам, салон княгини Зинаиды Волконской был известен и на всю Россию. В этом доме бывали известный виолончелист граф Михаил Юрьевич Виельгорский, певица Екатерина Петровна Лунина-Риччи, а также другие талантливые музыканты и певцы итальянской оперы. В доме бывали Александр Сергеевич Пушкин и Василий Жуковский, Пётр Вяземский, Фёдор Тютчев, Денис Давыдов и Александр Одоевский, Иван Тургенев, Александр Алябьев и многие другие.
В начале 1870 года дом приобретает подрядчик Малкиель, занимающийся поставками обуви для российской армии. Дом переделывается архитектором Августом Егоровичем Вебером в 1874 году: снимаются классический портик, колонны, изменяется фасад. Дела Малкиеля шли плохо, и вскоре этот дом перешел к кредиторам.
В 1898 году дом приобретает петербургский купец-миллионер Григорий Григорьевич Елисеев. Дом со всех сторон заключают в деревянные леса, и начинается новая глобальная перестройка. Для переделки дома Елисеевым был приглашён петербургский инженер Гавриил Васильевич Барановский, интерьерами занимались архитекторы В. В. Воейков и М. М. Перетяткович. Проходивший под домом проезд, в который могли въезжать кареты, стал главным входом в магазин, комнаты первого и второго этажей превратились в огромный торговый зал, сверкающий яркими огнями огромных люстр.
В 1901 году богатейший магазин на Тверской, 14 был открыт с названием «Магазин Елисеева и погреба русских и иностранных вин». По свидетельству современников, такого богатого ассортимента продовольственных товаров первопрестольная еще не знала. Вот как описал первое посещение «Елисеевского» Гиляровский: «Горами поднимаются заморские фрукты; как груда ядер, высится пирамида кокосовых орехов, с голову ребёнка каждый; необъятными, пудовыми кистями висят тропические бананы; перламутром отливают разноцветные обитатели морского царства – жители неведомых океанских глубин, а над всем этим блещут электрические звёзды на батареях винных бутылок, сверкают и переливаются в глубоких зеркалах, вершины которых теряются в туманной высоте».
Ежедневно в винном подвале магазина разливалось до 15 тысяч бутылок, изготовлявшихся на специальных стекольных заводах. Рекламные буклеты, этикетки, фирменную упаковочную бумагу и коробки делали для Елисеева несколько типографий. Торговый дом имел не только свой многочисленный транспорт, включая автомобили, но также специально оборудованные для перевозки скоропортящихся продуктов речные и морские суда. Елисееву и на самом деле принадлежала целая гастрономическая империя, где все работало с точностью и надежностью хорошего часового механизма.
Москвичам пришлось по вкусу оливковое масло, которое Елисеев закупал в Провансе. Приучил он их и к французским трюфелям, и к устрицам. С заморскими товарами успешно соперничали русские окорока, балыки из белой и осетровой рыбы, икра. В кондитерском отделе особой популярностью пользовались «дамские пирожные» из собственной пекарни. Сортов кофе и чая было так много, что покупатели терялись, а уж в винах без приказчиков вообще было не разобраться. Встречал и провожал покупателей швейцар в ливрее, помогая, выносил за дамами и кавалерами пакеты с покупками.
С приходом революции магазин национализировали, он стал государственным. Все годы советской власти его продолжали называть «Елисеевским».С 1918 года часть дома использовалась под квартиры. В 1935-36 годах в одной из них провёл последний год своей короткой жизни Николай Алексеевич Островский: он прожил 32 года, из которых 9 лет был прикован к постели.
В настоящий момент магазин по-прежнему остается местом, где можно ощутить дух старой Москвы. Золотые украшения, лепнина, люстры в виде лозы с 240 хрустальными виноградинками, мебель из красного дерева, весь уникальный интерьер «Елисеевского» магазина числится в списке объектов культурного наследия ЮНЕСКО.
