У приятелей был попугай породы Жако. Он такой большой, красивый, с огромным клювом. И вот так случилось, что надо было уехать, и птицу пристроили к одному товарищу на время, а у того был кот, считающий себя главным, если не в мире, то в квартире точно.
Попугая принесли в клетке, поставили на стол, и кот тут же занял весьма враждебную позицию, начал бросаться на клетку, всячески угрожать и т. д.
Но так как попугай - не канарейка, да и клюв у него серьезный, нынешний хозяин решил клетку открыть и поглядеть, чего будет. Клетку открыли, попугай вышел и направился к коту. Кот сперва шерсть дыбом, в бой.
Но потом как-то сник и начал потихоньку пятиться задом, а попугай знай себе идет на него. Кот уперся спиной в стенку, попугай подошел к нему вплотную и спросил (он, оказывается, был говорящим):- "Чаю хочешь?"
Из-за тяжелой работы за зиму Росс исхудал и стал бледнее. Он слишком много пил и слишком много размышлял. Верити помнила его легким на подъем, чувствительным мальчиком, всегда готовым повеселиться и поболтать. Раньше он пел. Этот же сухопарый, мрачный мужчина остался для нее незнакомцем, несмотря на все усилия узнать его поближе. Винить за это нужно было как войну, так и Элизабет.
Часто заходила лишь Верити. Она была его связью с остальной семьей, приносила сплетни и составляла компанию. Они вместе прогуливались многие мили, иногда под дождем, вдоль утесов, когда на небе нависали низкие тучи, а море становилось тусклым и угрюмым, как покинутый любовник, иногда по песку у кромки моря, куда волны приносили всякий мусор и поднимали радужные туманы над своими изломанными вершинами.
1783 год. Устав от мрачной войны в Америке, Росс Полдарк возвращается на свою землю, к своей семье. Но радость, которую он предвкушает от встречи с домом, превращается в горечь, потому что его отец мертв, поместье заброшено, а любимая помолвлена с его кузеном.
Забытых писем брошенная связка
Нашлась случайно в глубине стола,
Я развязал ее, и нежащая ласка
Усталое мне сердце обвила.
Читаю с жадностью поблекшие страницы.
Волнует грудь мою неровных строчек ряд,
И снова предо мной исчезнувшие лица
Замолкшими устами говорят.
Мечтою прежних лет душа моя согрета.
Бумаги шелест дорог мне и мил.
И веют буквы струйкою привета
От тех, кого уж нет, кого я так любил.