Дракон с копытами дьявола
«МИР НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТ О КИТАЕ» http://slavs.org.ua/drakon-s-kopytami-dyavola
Предисловие редактора
Эти слова принадлежат известному русскому писателю-историку Всеволоду Никаноровичу Иванову (1888-1971). Впервые я их услышал осенью 1969 г. в Хабаровске. Всеволод Никанорович изучал Китай не только в научных библиотеках, а наблюдая страну «в упор» - находясь непосредственно на его территории в течение 23 лет. Вс.Н.Иванов, русский офицер, попал в Китай в 1922 г. вместе с остатками Белой армии адмирала Колчака. Он, выпускник историко-философского факультета Петербургского университета (1911), знаток западноевропейских и восточных языков, навечно зачислен в «золотую книгу» памяти «Знаменитые универсанты. Очерки о питомцах Санкт-Петербургского университета» (СПб., 2003, т.2) вместе с такими сынами России, как М.В.Ломоносов, П.А.Столыпин, Н.К.Рерих, П.Б. Струве и мн., мн. др. Научные труды Вс.Н.Иванова о Китае, а также его беллетристика в 1930-гг. были широко известны на Западе. По возвращении в СССР в 1945 г. он написал увлекательные книги на темы как русской истории («Чёрные люди», «Пушкин и его время», «Императрица Фике» и мн. др.), так и новейшей истории Китая («Путь к Алмазной горе», «Тайфун над Янцзы», «Дочь маршала» и др.). В 2005 г. в С.-Петербурге стараниями друзей Всеволода Никаноровича издан шедевр его публицистики «Мы на Запада и на Востоке» (впервые книга увидела свет в Харбине в 1926г).
Услышанная мною фраза чрезвычайно актуальна в начале XXI века, и потому будет уместно воспроизвести её полностью: «Я двадцать пять лет своей жизни посвятил изучению Китая и, тем не менее, единственное, что я твёрдо усвоил, так это то, что мир ничего не знает о Китае, - сказав это, писатель достал с книжной полки солидный фолиант «Библиография Китая», хлопнул по нему ладонью и добавил, - хотя о Китае написано очень много исследований».
Только что отгремели бои на уссурийском острове Даманский, поэтому слова Всеволода Никаноровича заставили меня, дальневосточника, крепко задуматься. На Дальнем Востоке ещё вчера звучала повсюду песня, больше похожая на ораторию, «Русский с китайцем - браться навек!». Значит, в насаждаемой коммунистами концепции «интернациональной любви и дружбы между народами» содержался серьёзный теоретический изъян. «Любовь и дружба» со стороны китайцев почему-то легко переросла в звериную злобу, несмотря на отправленные в Китай в качестве бескорыстной помощи тысячи железнодорожных составов с русским добром. В годы «любовного экстаза» между ЦК КПСС и ЦК КПК наш КГБ ликвидировал в Китае свою разведывательную сеть, а списки разведчиков передал властям Китая. Все разведчики были немедленно арестованы и замучены до смерти вместе семьями («дружба», однако, всё равно продолжалась). Солдата-пограничника, попавшего в плен на Даманском, китайцы несколько месяцев возили по Китаю в железной клетке, подвергая неслыханным пыткам, а потом седого, как лунь, выбросили на границе, умертвив на виду у нашей погранзаставы.
На мой вопрос, в чём же причина тупиковой ситуации в изучении Китая, Всеволод Никанорович ответил: «Всё дело в особой душе Китая, которую пока никому не удалось разгадать».
Европеец, попавший сто лет назад в Срединное Государство, недоумевал при виде нищеты, убожества, царивших кругом мрака и безысходности. Естественно, ему приходили в голову вопросы: «А как же 8000 лет блестящей истории?», «Где же тут те устои, позволившие Китаю сохраниться, тогда как Древняя Греция, Древний Рим, Татаро-монгольская империя и другие могучие государства давно канули в вечность?», «И это страна утончённых поэтов, умнейших философов, живших задолго до н.э., изобретателей фарфора, компаса, пороха, ракет и бумаги?». И т. д.
Сам Всеволод Никанорович, судя по всему, в непознаваемость души Китая не верил. Он высказал мне взгляд на историю Китая, характерный для западноевропейских синологов (специалистов по Китаю).
В 2005 г. в С.-Петербурге я изучал до сих пор не опубликованную монографиию Be. H. Иванова «Китай и его двадцать четвёртая революция» (с разрешения хранителя архива Вс. Н.Иванова-Ю.Я. Букреева), в которой о «душе Китая» ничего не сказано.
Впрочем, мир никогда и не хотел серьёзно изучать Китай. В России и Европе господствовал важный христианский постулат - «для Бога несть эллина и несть иудея». А значит, и китайца. Поэтому католические миссионеры, попадая в Китай, легкомысленно не считали нужным морочить себе голову его глубинной сутью. Т. к. «всё в руках Божиих», то и победа
христианства во всём мире неизбежна. Они же придумали сказку о «непознаваемости души Китая». Результат: с победой в Китае коммунистических идей католические миссионеры и обращенные адепты их из числа аборигенов были вырезаны. А православным иерархам не пришлось даже озаботиться - они покинули Китай задолго до 1949 г., не обратив в православие ни одного китайца. Советские коммунисты-«миссионеры» -носители «глубоко научного вывода о неизбежности победы коммунизма во всём мире» - закончили «изучение» Китая военным кон-фликтом 1969-го.
Второе обстоятельство, ставшее причиной отсутствия серьёзной науки о Китае, -концептуальная ловушка, в которую угодили историки. Ею стала примитивная, ничем не подтверждаемая версия (но, тем не менее, вошедшая в анналы всемирной истории) о якобы 8000-летней, самой древней на земле, исключительно самобытной цивилизации Китая. Добросовестный историк слишком глубоко морщит лоб, ибо не надо приписывать Поднебесной то, чего в ней никогда не было. Не было у Китая ни самой длинной, в отличие от других народов, 8000-летней истории, ни исключительной, присущей лишь ему, самобытности. Попросту говоря, объекта для серьёзного исследования в том ключе, в котором охотно работают современные «историки», нет в наличии. В реальности существует какой-то другой Китай, тщательно оберегающий себя от взгляда извне, опасный, вероломный, глобально нехорошо нацеленный. И он никак не может быть понятым в ключе, подсказываемым человеку белой расы его менталитетом, его совестью, его нравственными, духовными и этическими ценностями.
Предлагаемый читателю публицистический сборник содержит неожиданную информацию о Китае и китайцах, подтверждающую вышесказанное, призывающую к серьёзным раздумьям. Народам России ещё не поздно исправить серьёзнейшие ошибки в отношениях с Китаем, допущенные её руководством сначала в лице ЦК КПСС, а потом в лице Б.Ельцина, В.Путина и др. временщиков.
Надо многое из написанного о Китае выбросить на помойку и начать снова его изучать, вообразив, что мы имеем дело с параллельной формой разумной жизни или с инопланетными пришельцами, вчера только вторгнувшимися в биосферу Земли, а до этого уже опустошившими («сожравшими») не одну пригодную для жизни планету в других звёздных системах! Иначе не понятна логика поведения китайцев в Сибири и на русском Дальнем Востоке. Там они губят реки и почвы жуткими химикатами, уничтожают лесную растительность и всех живущих в ней тварей, во всю пошло хамство в отношениях с местным населением и т.п.
Жители С.-Петербурга и Ленинградской области должны быть готовы к тому, что с осуществлением проекта «Балтийская жемчужина» (соответствующий договор с китайцами был подписан губернатором С.-Петербурга, вчерашней коммуно-комсомольской активисткой В.И.Матвиенко) китайцы не будут смирно сидеть в «чайнатауне», а прежде всего утвердят свою монополию на местном рынке наркотиков, физически уничтожив здесь конкурентов, а потом об-ратятся лицом к природе. О заветных грибных местах и сокровенных рыбных водоёмчиках питерцам придётся забыть, потому что китайцы превратят живописные окрестности города на Неве в отравленную, лишённую всякой мелкой живности дурно пахнущую полупустыню. Так они поступали всегда и везде, а потому и здесь не сделают себе исключения.
Остановлюсь лишь на некоторых лживых научных догмах, придуманных «историками», на которых держится здание и российской, и западноевропейской синологии.
В природе не существует какой-то особой «китайской» иероглифической письменности. Китайцы её вовсе не изобретали. Понятная всем рисуночная «азбука» была разработана для всего конгломерата народов Азии независимо оттого, на каком языке или диалекте они разговаривали. В так называемые «средние века», когда началось формирование мононациональных государств - будущих Вьетнама, Кореи, Японии и др. - у них появилась возможность упростить сложное рисуночное письмо, приблизив его к фонетическому. Поэтому понятно, почему письменные памятники средневековья вышеуказанных государств изложены одними и теми же «китайскими» иероглифами. Сточки зрения китайских «историков» это доказательство их бывшего присутствия в составе Китая. В действительности же, единый просветительский центр, в котором была придумана иероглифическая письменность и в котором этой письменности были обучены группы представителей всех народностей Азии (в том числе и будущих великоханьцев), существовал на территории Сибири-Тартарии, входившей в состав Всемирной Про-тоимперии Великая Русь.
Если китайцы действительно придумали фарфор, компас, порох, ракеты, бумагу и т.п., действительно написали философски-разумные «правильные» книги ещё до н.э., то где их поступательное движение, хотя бы медленное, по пути «технического прогресса», где их доминирующая роль в мировой цивилизации минувших столетий ?
Для Западной Европы «историки» изобрели интересный термин:
«тёмные века средневековья». Это - как бы временной «провал», начавшийся якобы сразу после падения Римской империи в Y веке н.э.: «историки» не знали, чем заполнить искусственно растянутую ими же хронологию. Политическая афера по растягиванию во времени истории Западной Европы сегодня убедительно разоблачена в трудах русского учёного-энциклопедиста Н.А.Морозова, академика РАН А.Т Фоменко и его сподвижников. Термин «тёмные века» можно приложить и к истории Китая, только века эти были для него не выдуманными, а самыми что ни на есть настоящими.
Тайна китайского «феномена» в том, что как изготавливать фарфор, порох, бумагу, компас и прочие вещи будущим китайцам когда-то пришли и показали мудрецы из вышеупомянутого просветительского центра, дислоцировавшегося в Сибири-Тартарии. Это были Славяне. Русичи. Они же научили азиатов разным единоборствам, ныне называющихся «восточными». А потом Русичи по каким-то причинам «раньше времени» из той местности удалились, т.е. раскрывать секреты каких-то ещё технологий просто-напросто стало некому, вплоть до появления в Китае странных «дурачков» советских специалистов-инжинеров в 1950-60 гг.
Здесь к месту будет взгляд на первоистоки культуры Китая крупнейшего знатока стран Востока, русского путешественника Г.Е. Грум-Гржимайло, который решительно не согласен с тем, что «китайцы уже на заре своей исторической жизни являются культурным народом»:
«Лучи китайской культуры освещают ныне более половины старого континента; но никто из синологов ... не ответил.ещё на вопрос, как могла эта культура зародиться, развиться и достичь высокого совершенства у одинокого небольшого племени короткоголовых, разобщённого со всем остальным миром волнами диких народов и необъятными пространствами девственных стран.... Не окажутся ли, например, так называемые «гу» - высокие башни, возводившиеся государями Чжоуской династии и совершенно забытые только при Юанях, копиями с уступчато-пирамидальных храмов Ассирии? А ирригационное искусство? Оно могло зародиться в сухой Сирии и Иране, но не в «Стране цветов» (часть южной половины современной провинции Шаньси, считающаяся прародиной великоханьцев. - О.Г.), не в прежнем Китае, обильном лугами и лесами и прекрасно орошённом огромными водными системами Хуан-хэ и Ян-цзы-цзяна. Ныне Китай весь распахан, его леса уничтожены, его лёссовая поверхность изрыта оврагами и тальвегами; всё это в совокупности высушило его почву, во много раз увеличив и её испаря-емость; теперь он, действительно, нуждается в орошении; но тогда? Конечно, нет. А между тем мы видим китайцев, занимающихся канализацией уже за двадцать веков до Р. Хр. Ясно, что при обработке полей ими применялись не ими самими выработанные, а унаследованные приёмы. Не доказывает ли это, что китайцы были народом пришлым, а не аборигенами земель бассейна р. Хуан-хэ. Но если они были пришельцами, то откуда же, как не из окрестностей того древнейшего очага культуры, который находился в Передней Азии и куда искони сходились народы разных рас и языков как бы для того только, чтобы сложить там сокровищницу знаний сознания своего гения» (Грум-Гржимайло Г.Е. Почему китайцы рисуют демонов рыжеволосыми. К вопросу о народах белокурой расы в Средней Азии. СПб. Тип. «В.С.Балашев и Ко». Фонтанка, 95. 1899. С. 7-8).
Сермяжная правда состоит в том, что китайцы, как и все народы жёлтой расы, от природы намертво лишены способности что-либо изобретать и придумывать! Они - прекрасные хранители перенятых технологий, копировщики и только. Они- быстро двигающиеся биороботы. А человеку белой расы его неторопливость прекрасно компенсируется уникальной способностью непрерывно генерировать идеи; особенно это характерно для русских. Русский человек- вечный выдумщик, чего он сам не ценит, не замечает. Не замечает он и того, как раскосые глаза азиатов пристально наблюдают за всеми его движениями и жадно ловят его мысли.
Доказательства существования «тёмных веков» Китая лежат на поверхности. Попробуйте в наши дни в массе ширпотреба, валом идущего из Китая, найти хоть что-то явившееся следствием, результатом ума китайца, продуктом только его специфической цивилизации. Вам это не удастся, как бы вы ни старались. Вы увидите великое множество вещей, но это - копии, подделки, плагиат. Даже нож с выкидным лезвием скопирован у наших зэков. В ТВ-новостях недавно показали, как в Китае поставили на поток копирование картин западноевропейских и русских художников. Копии эти так безупречны, что от покупателей-иностранцев нет отбоя. Все видели, как 15-летняя китаянка с «Подсолнухов» Ван Гога одновременно делала 18(!) копий, причём игру «найди десять отличий», как было замечено телекомментатором, можно было не устраивать. Да, китайцы полетели в космос, но главными конструкторами и главными инженерами
на «космических» заводах Китая (китайских «шарашках») работают русские и западноевропейские учёные.
Если представить, что из Китая на длительное время вдруг уйдут люди белой расы, то китайцы будут штамповать вещи по технологиям, сегодня перенятым, и ни на шаг не продвинутся вперёд,
а их космические ракеты быстро заржавеют: в Китай снова придут «тёмные века».
Когда-то католические миссионеры обнаружили в Китае странные обсерватории, а в них покрытые толстым слоем пыли бронзовые астрономические приборы. Никто в Китае уже не знал, что это такое. В XIX веке, когда идеологами Ватикана тем же миссионерам было приказано искать и уничтожить следы былой просветительской деятельности Русичей в Поднебесной, то они объяснили китайцам, что это изделия их предков -древних китайцев. Есть в Китае и монументальные сооружения, в том числе Великая «китайская» стена, есть указания, что это тоже китайские памятники, но подтверждения этому лишь в воображении «историков».
Кто и на основании чего решил, что «погребённые царства Китая» -, есть свидетельства истории непременно великоханьцев? Задержим взгляд, например, на гордости китайских археологов - сотнях мастерски выполненных из обожжённой глины «воинов терракотовой армии», зарытых у гробницы императора Циныии Хуанди (III до н.э.). Почему никто не видит, что лица у этих воинов являют собой чётко выражений антропологический тип корейца, а не китайца? Это ясно всякому, научившемуся отличать китайцев от вьетнамцев, японцев, корейцев, папуасов и др. Памятники древности не всегда принадлежат тому народу, который в настоящее время проживает на месте их обнаружения. Казахи-кайсаки, проводя раскопки, на своей территории, предположим, в 2500 г., найдут космодром Байконур; может быть, они заявят, что именно они его построили и первыми полетели в космос. Конечно же, это не будет истиной.
Этой статьёй, как и всем сборником в целом, обращается внимание русских людей на опасность строительства в России «чайната-унов», на опасность политики преступного попустительства расползанию китайцев по нашей территории, усугублённую, как это ни странно, отсутствием научно выверенных знаний о Китае и китайцах.
Чтобы не проникли болезни, опасные для человека, животных и растений, на границах существуют строгие карантинные службы. Особенно страшны неизвестные микробы и вирусы. Так почему такая; безответственность по отношению ко всему тому, что связано с Китаем и китайцами? Ведь «мир ничего не знает о Китае»!
В сборнике собраны уникальные материалы. Среди них - письмо Вс. Н.Иванова правительству СССР, в котором совет-предупреждение «не верить китайцам ни в каких договорах», и др. материалы. :
Олег ГУСЕВ, профессор Международной Славянской академии
Часть I
ПИСАТЕЛИ-БЕЛОЭМИГРАНТЫ О КИТАЕ
Всеволод Никанорович ИВАНОВ
ОТВЕТ КИТАЯ: ТАЙНЫЕ ОБЩЕСТВА
ПАМЯТНАЯ ЗАПИСКА
Проработав значительное время в ряде китайских библиотек - в основательной библиотеке Китайской Морской Таможни, в библиотеке Министерства Иностранных дел, в особенности в библиотеке Королевского Азиатского Общества, где я состоял членом,
и в других, я составил эту предлагаемую «Записку». Однако она не привлекла к себе интереса со стороны советской общественности: выезжая в 1945 году на Родину, я даже не взял её с собой.
Однако, приехав в Москву, я отчётливо увидел, что Китай остаётся и в 1945 году совершенно «белым j пятном» в сознании многих товарищей, с какими я встречался. Увидев в журнале «Вопросы истории» 1947 г. статью проф. Г. Войтинского о Китае с её явно неточной
экспозицией по старым материалам восстановил мою «Записку». И снова она и тогда осталась «гласом вопиющего в пустыне».
Я извлёк эту записку снова позднее, в 1957 г., переписал её и предъявил её товарищам. Она была мне дружно возвращена с указанием, что она написана «слишком в глобальных масштабах».
И вот теперь, в 1969 г. (после событий на о-ве Даманский в марте 1969 г. - Ред.), ещё десяток лет спустя, я воспроизвожу её в неприкосновенности, чтобы предъявить снова партийной и советской общественности. Думается, что времена изменились, что «Записка» выдержала испытание временем, что теперь трудно ожидать от китайских политиков во главе с Мао Цзэдуном выдержанной и стойкой политической принципиальности. Сентябрь 1969 г., г.Хабаровск.
ВОЗНИКНОВЕНИЕ РЕВОЛЮЦИИ 1911 ГОДА
На фоне всеобщего народного негодования на чужаков, на маньчжуров революция 1911г. свергла Циньскую династию. Кто же непосредственно выполнил это дело? Эту революцию сдела-ли непосредственно тайные общества Китая, эта до сих пор плохо обследованная, скрытая сторона его массового быта, общества, которые работали в военной среде. Переворот 1911 г. был военным заговором, начавшимся в Ханькоу, на Русской концессии, 10 октября; В этой китайской революции действовали свои национальные теоретики Китайской революции, опиравшие её на систему Конфуция. Имя её главного теоретика, к сожалению, выскользнуло из мой памяти, а его учеником был Ван Цзинвей.
ГОМИНДАН И ПРОБЛЕМА КИТАЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Таким образом, эта теория революции 1911 г. не была теорией Гоминдана, т.е. не была заимствована с Запада. Она разыгрывалась по старым образцам: китайский историк Тан Лин-ли в своих исследованиях в этой области указывает, что каждая из 23-х предшествующих династий в Китае - свергались революцией, так что революция 1911 г. В КИТАЕТАКИМ ОБРАЗОМ БЫЛА УЖЕ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТОЙ РЕВОЛЮЦИЕЙ. Было, значит, на чём набить руку и набить настолько, что некоторые такие революционные события вошли в массовый быт Китая, каковы, например, «лунные лепёшки», которые весь Китай печёт на 15-й день 8-го лунного месяца: когда-то в этих лепёшках тайно распространялись призывы выступить против Монгольской династии в Китае (династия Юань - в 1368 г.). Те же группы, которые потом и создали партию Гоминдан, -были группами с новым мировоззрением и, конечно долго не могли ещё побороть надёжности этих старых, бытовых революционных и конспиративных навыков. Значит, ГОМИНДАН ЛИШЬ ПОДЛЕЖИТ РАСКРЫТИЮ И ИЗУЧЕНИЮ КАК ИСТОРИЧЕСКОЕ, ПОЛИТИЧЕСКОЕ И БЫТОВОЕ ЦЕЛОЕ. Вот почему роль Гоминдана в революции нельзя преувеличивать. У проф. Войтинского есть любопытная справка, что д-р Сун Ятсен в 1923 г., 25 ноября, в речи на партактиве Гоминдана сам же заявил, что «до сих пор влияние Гоминдана главным образом распространялось среди китайских эмигрантов». А ведь с революции 1911 г. и до времени этой речи прошло 12 лет!
ЗАМОРСКИЕ КИТАЙЦЫ И ИХ ЗНАЧЕНИЕ КАК СВЯЗНЫХ С АНГЛОСАКСОНСКИМ МИРОМ
Нужно попутно указать, что употребление обычного русского термина «китайские эмигранты» в корне неправильно и производит не то впечатление, которое оно должно производить по своей сути. Выселение китайцев за границу является массовым явлением в жизни китайского народа. На английском языке эти выселившиеся из своей страны китайцы называются «заморскими китайцами». Они не бежали из своего Отечества по политическим причинам, они пользуются всеми правами китайского гражданства, они всё время деятельно участвуют в политической жизни своей страны. В новой обстановке заграницы они ловко используют свои способности, трудолюбие, ловкость, коммерческие навыки и организации. Заморские китайцы -это большие контингенты энергичных людей, которые умеют завоевать себе ведущее положение на островах Южных морей, в Индии, в Сиаме, в Бирме, в Индонезии, на Гавайях и даже в Северной и Южной Америках. Всегда отлично организованные и сплочённые (вообще - НЕТ НИ ОДНОГО НЕОРГАНИЗОВАННОГО КИТАЙЦА), эти люди, сотнями тысяч проживающие в отдельных странах, сосредоточивают в своих руках крупные средства, торговлю, производство и
кроме того являются средой, «мильё», через которую в Китай проникают и распространяются культурные навыки и понятия зарубежных стран, проникают политические приёмы. Эти миллионные массы «заморских китайцев» ЯВЛЯЮТСЯ, В СУЩНОСТИ, АГЕНТУРОЙ КИТАЯ и не теряют времени для использования своего положения, при этом ставя себе С. Американские С. Штаты в свой культурный и политический образец. Это - отлично осведомлённая массовая резидентура Китая, рассыпанная очень широко, при помощи, которой политические круги Китая «держат руку на пульсе» всего Тихоокеанского зарубежья. Этим кругам вообще предстоит сыграть в нынешних условиях очень большую роль, когда выявленные Тихоокеанской войной и впервые заложенные Японией азиатские идеи Восточной Азии распространяются теперь всё шире и шире среди народов Тихого океана.
Можно сказать, что вот именно эти «заморские китайцы» (никак не «эмигранты») и создали после революции 1911 г. в Китае очередную новую «КАЖИМОСТЬ» ЕДИНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ, ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО ТИПА ЖИЗНИ, жизни послереволюционной, которая и была отмечена во всём мире. На фоне этой рекламы, проводившейся очень широко по всему миру, которой ничего не было противопоставлено со стороны послереволюционного, старообраз-ного Пекина, - и выросла фигура д-ра Сун Ятсена.
Д-Р СУН И ЕГО СВЯЗИ С ПРОТЕСТАНТСКИМИ МИССИОНЕРСКИМИ КРУГАМИ В КИТАЕ
«Заморские китайцы» были явлением слишком значительным для того, чтобы они не были взяты на учёт со стороны англо-саксонского империалистического мира. Эти заморские круги давно были охвачены религиозной пропагандой англосаксонского протестантского толка, которая равно широко распространялась и в самом Китае в XIX и XX веках. О юности и происхождении д-ра Сун Ятсена имеется мало точных литературных данных, и даже английские источники рекомендуют оставить в стороне такие «фантастические и хвалебные его биографии», как книги сэра Дж. Кен-тли и судьи Лейнбержера. Но исключительно характерно и потому достойно всяческого внимания, что д-р Сун Ятсен, как равно и старый вождь Тайпинов Хун Сю-цзюнь, как и теперешний лидер Гоминдана Чан Кайши - являются ХРИСТИАНАМИ ПРОТЕСТАНТСКОГО ТОЛКА, объектами, обработанными, так или иначе американскими миссионерами.
Христианство протестантского толка очень действенный проводник иностранного политического влияния в Китае и имеет большую свою агентуру. Приведём лишь сухие цифры из официального справочника «Чайна Ир Бук» за 1938-39 гг., откуда видно, что в 1935 г. в Китае имелось и работало иностранцев: протестантских миссионеров 5 816 человек, при них 14 502 китайских ими воспитанных помощников, самостоятельных работников-евангелистов. В этом же году в Китае были: 1 207 организованных больших миссий, 7 281 организованная церковь. Верующих насчитывалось свыше полумиллиона человек, и эту массу обрабатывало 4 445 воскресных школ. Эти цифры до 1917 г. в Китае были гораздо большими.
Настойчивая, незаметная, планомерная «религиозная» работа англосаксов в Китае в этом направлении привела к тому, что в настоящее время до половины государственных деятелей
гоминдановской ориентации получили своё образование в Америке и остаются связанными между собой и с этой страной, их «Альма Матер», - разного рода клубами, организациями и проч.
Чан Кайши тоже крещёный христианин, протестант, находящийся под сильным влиянием своей жены, христианкой американского воспитания и стиля. Мадам Чан Кайши, например, в 1937 г. выступила в Шанхае на Протестантском Миссионерском съезде с речью, имевшей важное организационное значение, которой она наметила основные линии борьбы против СССР в Китае.
Однако ни д-ру Сун Ятсену, ни его партии, ни миссионерским организациям не удалось сразу же после революции 1911 г. «захватить власть», получить первоочередное влияние в Китае:
- Эта груша созрела лишь позднее.
СТАРЫХ МАНДАРИНОВ И ПОЛИТИКОВ ПЕКИНА СМЕНЯЮТ ВОЕННЫЕ ГУБЕРНАТОРЫ
Сперва к «власти», то есть к представительствованию Китая, никакие подтверждённому никакими конституционными учреждениями, подходят после революции 1911 г. старые
мандарины и политики придворных, интеллигентских и бюрократических кругов Пекина во главе со старой лисицей Юань Шикаем. Иностранные дипломаты не дремлют, и создаётся целый фейерверк очередных «кажимостей» по мере того, как очередные «взявшие власть» пра-вительства распадаются под ударами ожесточённых внутренних политических интриг, или же борьбы между иностранцами за свои креатуры. Иностранцы более всего нуждаются в таком правительстве, которое бы формально позволяло им вести прежнюю политику в Китае - грабить обеими руками. Со своей стороны очутившиеся на вершине политического случая отдельные китайские политики флиртуют с разными представительствами разных групп, создавая себе личные выгоды, набивая себе цену. Иностранные дипломаты лихорадочно ведут поиски прочного «правительства» Китая в разных направлениях, преимущественно - в консервативном. Американский профессор миссионер Гудноу, например, ведёт настойчиво проповедь в том направлении, что нечего менять монархический строй. Это приводит к тому, что через пять лет калейдоскопической борьбы президент и диктатор Юань Ши-кай объявляет себя императором, что длится недолго - всего 100 дней до его таинственной смерти в 1916 г. Надо при этом отметить, что в это же самое время мальчик экс-император Сюань Тун (будущий Пу И), отрекшийся от престола в 1912 г., продолжает
жить в Пекинском дворце, имеет значительный цивильный лист (до 8 000 000 китайских долларов) и в праздник Нового года принимает у себя президента, министров и парламентариев, которые делают перед ним «кэтоу», то есть бьют ему челом в землю и поздравляют с праздником. У этого мальчика имеется воспитатель - англичанин Джонсон, и не было никакого сомнения, что этот мальчик воспитывался этим англичанином «на всякий случай» в будущем.
Постепенно, особенно после смерти Юань Шикая, иностранцы меняют метод своего воздействия на китайское столичное общество и начинают представлять займы разным влиятельным китайским группировкам. При помощи разного рода «займов» политические деятели Пекина покупаются целыми пачками, создаются разного рода «клубы» и «президенты» и «парламенты» сменяют один другой. Коррупция Пекина превосходит всякие пределы. За рядом таких займов, как, например, заём в 25 млн. фунтов стерлингов, который дал Пекину а 1913 г. консорциум иностранных банков, следует ряд других. Японцы, разбогатев на поставках Европе во времяПервой Мировой войны, тоже перешли на систему «золотого пряника». К концу 1914 г. сумма этих «займов» доходит уже до 1 715 750 000 китайских серебряных долларов и продолжает повышаться.
Займы эти даются как Центральному правительству, так и отдельным провинциям.
ДУДЗЮНАТ
По мере того как создаваемые в Пекине очередные политические «кажимости» в Китае распадаются и исчезают, потому что никакой реальной силы они за собой не имеют, к такого рода выгодной власти начинают подходить военные группировки, особенно те генералы из них, так называемые «дудзюны», которые участвовали в революции 1911 г. Начинается эпоха дудзюната.
Подчеркнём, что все эти дудзюны, дубани, дуду-«милитаристы», имена которых мы в современной прессе видим в качестве имён абсолютных реакционеров, такие как У Пейфу, Чжан Цзолин, Чжан Цзунчан и проч., в своё время именно они были видными деятелями Китайской революции 1911 г. и энергично сбрасывали Циней. Этим людям, зачастую выходцам с самых социальных низов, из бандитов и хунхузов, из шпионов времени Русско-японской войны и предстояло стать представителями «феодальных» институтов в Китае.
Письмо Bс. H. Иванова Председателю Совета Министров СССР А.Н. Косыгину. 1969 г.
«Иванов Всеволод Никанорович, член Союза писателей. Хабаровск, Калинина, 76, кв. 23. Тел. 3-29-85
Глубокоуважаемый и дорогой Алексей Николаевич! 23 года довелось мне прожить в Китае, я знаю Китай, писал книжки про Китай. Вернулся я в Советский Союз в 1945 г., и в беседах своих о Китае с того времени высказывал и предсказывал то, что теперь там мы и видим, к сожалению. Вы - человек бесконечно занятый, и потому разрешите мне занять Ваше внимание недолго. В Китая я когда-то пользовался доверием и вниманием генерала Д.Л.Хорвата - начальника Китайско-Восточной ж.д. -умнейшего человека, честного русского патриота, который делился со мной своим опытом по Китаю. Когда мы с ним расставались, его последние слова были: «Скажи там, в Москве, от меня, если доберёшься, что главное,
чтоб они не верили китайцам ни в каких договорах, если эти договора нельзя надёжно подкрепить. По моей практике китайцы никаких договоров не держат». С тех пор утекли десятки лет -ноя всё время проверяю по фактам, что старик Хорват был прав.» Вс. Н.Иванов
(Из архива Be. H. Иванова. Публикуется впервые)
Во всяком случае эти военные губернаторы, сидевшие по провинциям, начали эпоху известной постепенной политической грануляции страны, до того находившейся в амёбообразном состоянии. У них были войска, у них было оружие, у них была, так сказать, реальная сила. Они опирались на так называемых «бандитов», которые стали предметом суждения I Съезда Гоминдана в январе 1924 г., что было упомянуто в демократических требованиях Съезда. Проф. Войтинский в примечании 13-м на стр. 59 своей статьи указывает, что «бандитами» называли господствующие в Китае классы «выброшенных из процесса производства миллионов людей, ПРЕИМУЩЕСТВЕННО КРЕСТЬЯН И РЕМЕСЛЕННИКОВ, часть которых становилась наёмными солдатами у милитаристов, а часть организовывала шайки разбойников («хунхузы». -Вс. И.). Последнее являлось настоящим бедствием для китайской деревни, т. к. «бандиты» грабили и разоряли её».
В Китае, не имевшем в течение долгого времени единого правительства, появилось сразу много десятков провинциальных правительств. Эти провинциальные феодальные образования были уже зёрнами власти, правда, примитивной, грубой, тёмной, но «НЕДВИЖНЫЙ КИТАЙ»
Пушкин назвал Китай «недвижным», и это определение прочно запечатлелось в наших умах. Но ведь тоже «недвижной», «косной» во всём мире признавалась и Москва. Точно также говорилось об «азиатской инертности русского мужика», об отсутствии у него прогрессивности, инициативы.
Теперь-то весь мир скажет, что такие определения русского крестьянина были абсолютно неверны. Москва за 700 лет своего исторического бытия сумела сплотить вокруг себя колоссаль-ную страну, в которой собраны многие племена, под водительством «первого среди равных» из народов - великорусского. Уже в XYI веке Московия раскинулась от Балтики до Тихого океана, явив этим доказательство её политического искусства. Правда, исторически выработанный её государственный строй был очень тяжёл, но исторически условия были именно за такой страной: в конце концов, историческая успешность Москвы доказывает целесообразность московского строя, в то время оправдывает этим его. Тем не менее, несмотря на всю тяжесть московского государственного строя, народы Москвы умели, и восставать, и отстаивать свою независимость, умели хранить в себе те народные «искры, из которых потом возгоралось пламя», умели хранить в себе известные принципы государственной и общенародной правды. Подымаясь нутряными народными массами, Московская Русь не раз «потрясала Москвой» в восстаниях Болотникова, Разина, Пугачёва, в восстаниях XIX века. Это были подлинные народные, крепкие революции, искавшие правды и не находившие её, поскольку они ещё не были заострены наукой, знанием, опытом. Тот народ, который ищет ПРАВДЫ, который её чует, тот всегда идёт за ней, устремится за ней, когда, наконец, покажут ему эту правду в ясной осознанной теории.
Героическая эпопея Отечественной войны 1812 г., как равно борьба с поляками в Смутное время, тоже доказательство, что наш изумительный народ никак не «неподвижный» народ.
Удивительным образом дореволюционные и русские, и европейские интеллигенты просмотрели героический характер русской истории, который только Великая Русская Революция развернула во весь рост. Просмотрели потому, что смотрели на русскую историю сквозь условную призму западных схем. Точно также и на
Китай весь Западный мир смотрит условно, по-своему, и видит в нём одну «недвижность», «застой», закоснелость, «бескультурье». А между тем, едва ли есть теперь за Советским Союзом другая страна, которая бы так жаждала социальной правды, была бы так готова, чтобы её принять, как Китай!
Чем больше вторгался иностранный буржуазный мир в Китай, тем больше в своих ответах Китай ищет этой основной правды; весь XIX век Китай вспыхивает этими кровавыми огнями, пыльными смерчами своих восстаний.
«Китаец во время своих бунтов обращается в дьявола, который бессмысленно всё убивает, разбивает, грабит», - писал про Китай один долго живший здесь англичанин.
«Страшен русский бунт, бессмысленный и беспощадный», оговорился как-то наш Пушкин.
А между тем, есть известная прямая параллель между, положим, восстанием Тайпинов и нашим Пугачёвским восстанием. Верный инстинкт, чувство несправедливости и тут, и там поднимало народные массы, которым именно не хватало ЗНАНИЯ, НАУКИ, чтобы разобраться в причинах, в следствиях, в путях. И в этом смысле и «государь Пётр Фёдорович» и «Небесный Князь» - Тянь Ван, под каковым именем значился вождь восстания Тайпинов Хун Сю-цзун, очень похожи друг на друга.
Интересно ещё одно. Пугачёвское восстание известным образом направлено было против немцев, хозяйничавших в ту пору в Петербурге; восстание Тайпинов было связано своим происхождением тоже с протестом против иностранцев, хозяйничавших в ту пору в Китае и захвативших себе уже пять портов по договору Нанки некому 1842г.
Надо сказать, что китайские восстания были гораздо более организованы, нежели русские; они имели свою долговременную практику в Тайных обществах: ведь каждая из бывших в Китае 24-х династий была сброшена, так или иначе в результате работы этих обществ. И в Тайпинском восстании нужно искать той же причины - тайных обществ, как и вообще во всех тех выступлениях Китая, которые мы видим в нём на протяжении всего XIX-начала XX вв., вплоть до Уханьской революции 1911 г.
Народные массы Китая, а не образованные тонкие слои его интеллигенции явились в Китае хранителями источников исторической энергии. В этом смысле отчётливо характеризует положение доктор Сун Ят-сен - «отец Китайской революции»:
19все, же власти. Весь Китай покрылся как бы отдельными замками этих якобы -«феодалов», зачастую не только не древнего происхождения, а просто «не помнящих родства», раздробленных в себе, воюющих между собой. «Чьё войско, чья дружина - того и власть!» -так стояло положение тех лет дудзюната в Китае примерно до 1926 г.
Иностранцы захватывают электростанции, водопроводы, трамвай, автобусы. Создаётся огромная электрическая станция в Шанхае, которая американцами затем продаётся Муниципалитету за сумму в 81 млн. китайских долларов. По городам Китая начинают строиться ситценабивные, табачные и другие фабрики массового потребления на дешёвом китайском труде, которые начинают обслуживать не только Китай, а и страны Южных морей, Ближний Восток, Египет и даже страны Северной Европы, конкурируя с Японией.
Всё это принимает настолько развитые формы, что японцы, вторгшись в Китай после 1937 г., стремятся просто перенять все эти готовые организации на себя в разного рода «К0 Развития», в которых акции делятся между правительством Японии и Дзайбатцу. В этом вторжении в Китай англосаксонского «бизнеса» - начинает энергично развиваться и китайская буржуазия, сливаясь с иностранным капиталом во вненациональное единство.
«Император Канси (1662-1723), происходивший из чужой Маньчжурской династии, учреждением высоких учёных экзаменов степени Бо-сюе и Хун-цзы, заставил всех старых учёных, то есть интеллигенцию, попасть в сети Маньчжурского дома, служить ему. Но умные головы среди них, видя, что интеллигенция не может хранить национального дела, - обратились к нижним слоям общества, к народу, к бездомным людям на реках, озёрах, дорогах. Они собрали этот народ, организовали его по кучкам (ячейкам) и таким образом позволили сохраниться духу китайского национализма. А потому что эти Тайные общества состояли из самых простых людей и говорили на языке, на котором даже не умели говорить воспитанные и образованные люди, их работа по распространению революционных учений не привлекала ничьего внимания.
Эти старики, уцелевшие от Минской династии, выказали глубокое понимание вещей, знание людей в этом способе хранения народного идеала. Так, богатые люди, хранящие свои сокровища в стальных ящиках, видя грабителей, уже врывающихся в дом, боятся, что стальные ящики будут взломаны в первую же минуту и поэтому прячут свои сокровища в такие места, о которых трудно догадаться, что там могут быть драгоценные вещи, в самую отвратительную грязь.
Подобно этому и люди времён Минской династии, желая сохранить национальное сокровище Китая, спрятали его в самые низшие и грубые слои народа...» («Сан Мин Цзюй И», английский текст, стр. 59).
И народные массы Китая сохранили завет Минской культуры - бороться с иностранцами на троне, бороться против маньчжур. Во время Тайпинов завет этот выступил снова на первый план, обострённый ещё тем, что Маньчжурская династия позволила творить на китайской земле.
Китай всё время бурлил против маньчжуров, а т. к. иностранцы, снюхавшись с маньчжурами, защищали Маньчжурскую династию, Китай в XIX столетии вставал и против иностранцев. Таков в общих чертах был «ответ Китая».
ВОССТАНИЕ ТАЙПИНОВ
После отказа от трона царя Цянь-луна (1736-1796) противоманьчжурские тайные общества развили настолько свою деятельность, что в первой половине XIX века в Китае было свыше
нескольких десятков разного рода восстаний. Эти отдельные ручейки в конце концов слились в одну мощную реку Тайпинского восстания, хлынувшего в 1850 г. из провинции Гуанси.
В его причинах, несомненно, есть противоиностранные элементы. Так, «Английский журнал» в августе 1850 г. пишет:
«Недовольство разлито по всему Китаю, все хотят реформ. Вождь мятежников, принявший титул генералиссимуса, прямо говорит, что их цель - сбросить Маньчжурскую династию как иностранную и посадить другую - чисто китайского происхождения. Всюду по стране работают тайные общества, а число клубов выросло бесконечно».
Так точно рисуют положение в стране французские монахи, работавшие в Китае. ...после того, как был подписан в Нанкине «договор» 1842 г. и кантонский губернатор Ци-инь пошёл на быстрое сближение с иностранцами, по всей провинции Гуандун появились тысячи разных плакатов и листовок, которые резко осуждали такую политику. Один из этих документов гласил:
«Наши людоеды - маньчжурские мандарины - договорились с разбойниками англичанами и разрешают им делать всё, что те ни пожелают. В продолжении последних пяти лет наш народ терпит сплошное унижение. За эти пять лет много китайцев убито, брошено в реку, а их гробы -брюхо рыб. А наши мандарины, словно не видят этого, потому что они смотрят на иностранных дьяволов как на богов. Китайцы для них не дороже, чем собачье мясо, жизнь китайца, как волосок с головы. Они держат царя в неведении о том, что происходит. Тысячи китайцев полны ненависти к ним до мозга костей, и изливают своё горе, сходясь вместе и обсуждая своё положение...».
РЕКОМЕНДАЦИИ АНГЛИЧАН
«Китаец во время своих восстаний хуже дикого зверя, он не щадит ни женщин, ни детей, ни имущества иностранцев. Для предупреждения таких восстаний, для борьбы с ними нужно, прежде всего, ВЫЖИГАТЬ КАЗЁННОЕ имущество в китайских городах, как это мы делали в Ханькоу и в других местах. Нужно для этого в каждом порту иметь нашу канонерку и сразу же при начале восстания бомбардировать с неё китайский ямынь... Кроме того, если захватить заложниками на канонерку пару крупных китайских чиновников, то восстание сразу же прекращается»... (см.
словарь ... слово ... (пропуск в рукописи. - Ред.). Интересно отметить, что в последнем издании 1926 г. эта тирада восстания уже выброшена. Имеется она лишь в издании 1903 г.
Миссионеры много писали про то, что китайцы распускали про них много вздорных слухов, вроде «вырывания глаз» и приписывали всё это китайской злонамеренности. Но ... это просто литературная метафора. Китайцы считали своих обращенных в христианство китайцев «ослеплёнными» вполне искренне, потому что у них не в почёте религиозный фанатизм, который обнаруживали подчас новообращённые христианские прозелиты. Также дело обстоит и с «оскоплением»: по-китайски «оскопление» в литературном языке передавалось как «оставление семьи», что очень характерно именно для китайца, почитателя рода, семьи как его реакция на оставление семьи монашествующими христианами.
Восстания против христианских миссионеров в Китае становятся всё чаще и чаще, они отмечаются в 1782, 1786,1870, 1872 гг.
Несомненно, что причина этой перманентной трагедии китайского народа - присутствие в Китае массы грубых и невежественных миссионеров, в то время как в Европе живёт и ширится освободительная мысль, в Китай западными государствами экспортируются люди, которые проповедуют просто невежественные вещи. Христианство к этому времени уже закончило давно свою культурную миссию в Европе, и в Китай оно импортировалось, как на дальние рынки импортируются залежалые, немодные и неходкие дома товары.
Старались и миссионеры объяснить эти восстания тем, что они проповедуют «слово божие» чуть ли не дикарям; а т. к. пресса в Европе была к их услугам, то они создали повсюду для китайцев репутацию грубого и невежественного народа. Это вызывало симпатию к страдающим миссионерам в их странах, и страны эти усердно поддерживали на «просветительных» постах в Шанхае людей, которые бы у себя дома занимали спокойно место каких-нибудь клерков в банках третьей руки. И масса миссионеров упорно держалась за удобную,
спокойную, комфортабельную, лёгкую в общем жизнь в Китае под защитой канонерок, всё увеличивая сведения о числе «крещённых» ими «язычников».
Но гнев Китая рос и рос, и когда газета «Норе Чайна Гералд» задала вопрос ряду миссионеров о причинах столь частых восстаний в Китае, то миссионер Друммонд в номере «Норе Чайна
Гералд» от 27 мая 1890 г. ответил так:
«Причина в том, что Северный и Центральный Китай очень разочарованы в иностранцах и в их действиях, и всюду возникает множество тайных обществ.
Эти тайные общества особенно многочисленны в долине реки Ян-Цзы.
Центр их в Нанкине.
Они быстро растут в их числе и в численности своих членов. В них участвуют крупные маньчжурские чиновники».
Таким образом, подготовка к крупному очередному восстанию против иностранцев шла в 90-х гг. прошлого столетия полным ходом.
БОКСЁРСКОЕ ВОССТАНИЕ 1900 г.
Сэр Роберт Хард, английский начальник Китайской Таможни, в конце 1900 г., непосредственно после осады, пережитой в Пекинском Посольском квартале, которую он сам испытал, написал брошюру «Национальное восстание» опубликованную тогда же в Шанхае, где он разъясняет причины боксёрского восстания:
«Боксёрская организация по существу справедлива, вроде организации буров в Трансваале против англичан. Это организация патриотическая, хорошо изучившая иностранные действия в Китае. Она стала сеять семена на китайскую почву, и семена дали всходы.
В Боксёрском восстании отозвались все наши торговые махинации, хотя и дозволенные договорами, но не допускавшиеся китайскими традициями, иностранные методы действий, иност-ранные повышенные требования, пропаганда миссионеров по всей стране. В результате этой пропаганды возникло в Китае христианское население, нелюбимое и неуважаемое за дезертирство от своих обычаев, за связь с иностранцами, за то, что они не желали участвовать в общих китайских праздниках, принимая на себя часть расходов... Отозвалось раздражение против миссионеров и за то, что они вмешивались во внутренние китайские дела, в тяжбу китайцев между собой и, как губернаторы, путешествовали в зелёных паланкинах по всему Китаю».
Вот почему по Китаю зазвучал лозунг-«Спасай Китай, выгоняй заморских людей!» В известном смысле это восстание напоминает восстание стрельцов в Москве в 1698 г., разразившееся
против Немецкой слободы.
Брожение началось в Шандуне, где по заявлению губернатора Юань-кая уже с 1896 г. начали проявляться старые тайные общества и формироваться патриотический союз, носивший название «Да-Цюань», т.е. «Большой Кулак» или «И-хэ-Цюань» - Кулак во имя справедливости», откуда и английское издевательское название «Боксёры».
Как было уже сказано выше, эти общества были связаны с древним обществом «Белого Лотоса». Члены этих обществ думали, как бы им отвратить те бедствия, которые они несут от иностранцев, от «заморских дьяволов»; в понятие «иностранцы» входили как европейцы и американцы, а также японцы, от которых Китай недавно, в 1894-1895 гг., имел поражение, причём бои как раз шли и в Шандуне. Эти общества быстро подымали народ Китая, как это было и при Тайпинах, с той только разницей, что теперь Маньчжурская (т.е. иностранная) династия, сидевшая в Пекине, брала на себя руководство движением, чтобы укрепить своё положение. Однако это восстание едва не погубило её тогда же.
К июнь месяцу 1900 г., по рассказам очевидцев, уже не было в северном Китае ни одного города, ни одной деревни, где не было бы «боксёров». Весь Северо-Западный Китай представлял собой сплошной лагерь, где молодёжь, разжигаемая разными призывами к избиению иностранцев, училась гимнастике, фехтованию и рвалась в бой с «заморскими чертями».
В провинции Шэньси, где губернатором сидел некий Ю-сянь, было перебито 50 человек миссионеров. Миссионеры бросились бежать, их ловили, истребляли на дорогах. 15 иностранных миссионеров через Монголию и Калган выбежали в Иркутск, погибло множество китайцев-христиан.
В Пекине было перебито много китайцев-христиан, сожжены соборы, пострадала жестоко и Православная Русская Миссия в Бей-Туани, где между прочим погибла ценная библиотека и архивы. Иностранные державы - Англия, Америка, Россия, Германия, Франция, Япония -
предприняли тогда прямые действия против восставших и отправили в Китай мощные отряды. Отправляя германские отряды на Дальний Восток, германский император Вильгельм II счёл нужным напутствовать их такой грозной речью: «Солдаты! Не давайте китайцам пощады, не берите пленных. Действуйте так, как действовали 1000 лет тому назад гунны под водительством Аттилы, чем приобрели репутацию беспощадности, которая до сих пор жива в нашей исторической традиции. Пусть имя Германии станет так известно в Китае, что ни один китаец не посмеет косо взглянуть на немца!..»
День вступления в Пекин иностранных войск ... ознаменовался массовыми самоубийствами китайцев. Супруга царя Гуань-Сюя в числе других тоже покончила расчёты с жизнью, а сам Гуань-Сюй и регентша Цзы-си, переодетые крестьянами, бежали в провинцию Шэньси, вТайюаньфу, где и оставались до января 1901 г. Иностранцы жесточайше разграбили весь Пекин, царский дворец, дворцы отдельных китайцев. Сокровища вывозились целыми пароходами из Тянцзина.
21 сентября в Пекин явился, наконец командующий германскими экспедиционными войсками граф Вальдерзее, которого Вильгельм II напутствовал вышеприведённой речью к солдатам. Союзники расправлялись теперь с Китаем как хотели. Методы были настолько жестоки, что американский посланник протестовал против действий Вальдерзее вокруг Пекина. В Баодинфу была отправлена иностранная карательная экспедиция и там было казнено много маньчжурских вельмож и генералов. Такие экспедиции продолжались целую зиму 1900-1901 гг. Кровь мести заливала Китай. Россия и Америка предложили было вывести союзные войска из Китая, но Британия запротестовала и настояла на том, чтобы союзники держали руку на горле Китая до 7 сентября 1901 г., когда, наконец, был подписан международный Пекинский протокол. Иностранных войск в Китае тогда было до 90 000 человек.
КИТАЙСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1911 г.
Несмотря на множество книг о китайской революции и о докторе Сун Ят-сене, история китайской революции ещё не написана, да и едва ли она могла быть написана, потому что, начав-шись Уханьским восстанием в 1911 г., китайская революция далеко не закончена и по сей день.
В известном смысле это длительная история борьбы за УГЛУБЛЕНИЕ РЕВОЛЮЦИИ есть история постепенного роста её первого вождя, Отца Республики, доктора Сун Ятсена, который вышел к началу китайской революции с неготовыми ещё воззрениями и сам непрестанно рос и расширялся в своих взглядах, а за расширением его взглядов росла и борьба его народа.
Основная история китайской революции 1911г. – есть история в известном смысле тайных обществ в XIX веке, есть обычная очередная революция Китая против одряхлевшей и выродившейся чужеземной маньчжурской династии, последняя из 24-х
революций.
Доктор Сун Ят-сен является гениальным организатором, крепким борцом, выходцем из низов народа, который всю жизнь разрабатывал и утверждал своё революционное миросозерцание, и в то же время практиком, который вёл за собой свой народ.
В сентябре 1911 г. в провинции Сычуань произошёл крупный инцидент, накаливший общее настроение страны. Правительство передало там иностранцам права на постройку местной железной дороги, вся провинция пришла в брожение, вице-король (наместник) Сычуани был убит.
Деятельность тайных обществ лихорадочно росла. 9 октября 1911 г. на Русской Концессии в Ханькоу, в одном доме случайно взорвалась бомба, что при вел о к раскрытию заговора; на заре следующего дня были казнены трое. Наместник этой провинции Ху-бей донёс Пекину, что «заговор существует, охватывает части войск, главным образом инженерные и артиллерию, и они готовы восстать».
ПЕРВЫЙ ТУР РЕВОЛЮЦИИ - «ФЕВРАЛЬ»К ИТАЯ
Войсковые части в то время были тоже под влиянием тайных обществ и имели в себе ячейки таковых; так, в организации состояла полностью Хунанская дивизия.
Военным революционерам пришлось немедленно выступать, чтобы не ждать полного провала. В 8 час. утра 10 октября 1911 г. их войска напали на город Учан, где встретили слабое сопротивление. Наместник сразу же бежал в Ханькоу, где сел на крейсер и скрылся в Шанхай. 13 октября было провозглашено так называемое «Уханьское правительство» с полковником Ли Юаньхуном во главе, долго отказывавшимся от этой чести.
Революция быстро победила и в провинции Юаньнань на крайнем Западе; в продолжении одного месяца революция располагала уже 13 провинциями.
Совершенно несомненно, что здесь налицо огромный, тщательно разработанный заговор, очевидно по тем старым традиционным образцам, которыми всегда действовали тайные общества Китая. Но при этом трудно предположить, чтобы организация док-
тора Суна была настолько мощна, чтобы всё это было сделано только ею одной. Уханьская революция влекла за собой массы всякого народа, в ней несомненно участвовали и крупные чиновники, и крупные военные. И поэтому после первой победы, немедленно же в сплочённой прежде единой целью массе - свержение маньчжуров - начались разнобой. Обнаружились многочисленные хозяева, которые имели претензию хозяйничать при новом порядке.
ТРИ НАРОДНЫХ ПРИНЦИПА
«Сан Мин Цзюй И» - «Три Народных Принципа» - так называется книга, в которой изложены 16 речей доктора Суна, основные принципы его учения, принципы, которые должны проводить в жизнь против Гоминдана.
Совершенно необходимо знать её содержание, чтобы стал ясен дальнейший ход китайской революции.
Итак, что такое эти «Три Народных Принципа» (цитаты по английскому переводу Прайса, 7 изд.):
1. Нация.
2. Суверенитет.
3. Экономика.
Мы бы предложили перевести эти термины с китайского несколько иначе. А именно:
1. Народ в своём государстве.
2. Народ - верховный властитель среди других.
3. Народ-хозяин.
1. НАРОД В ГОСУДАРСТВЕ. Это значит, что Китай должен стремиться к тому, чтобы быть объединённым в государстве. Доктор Сун указывает, что в Китае есть сильный «семьянизм», т.е. господство семьи, родового начала, есть «кланизм», т.е. господство племенного начала, но нет ещё «национализма», т.е. не развито чувство принадлежности к одному государству; расширительное чувство сродственности между собой у китайцев дальше рода, племени не идёт, асам Китай - это «ди» - «земля», - «Всё, что под небом» - Тянь-си.
«Если мы хотим, чтобы Китай не исчез как расовое, племенное объединение, он должен иметь сознание принадлежности к государству. Пять факторов в ходе истории организовали и выковали Китай: это общая кровь, общие средства жизни - пища и прочее, общий язык, общая религия»,-пишет доктор Сун. А между тем, Китаю как целому грозит беда. Доктор Сун указывает, что за последнее столетие население Северной Америки выросло на 1000 %, России - на 400%, Англии - на 300%, Японии -на 300%, Германии - на 250%, Франции - на 25%, а американский посол Рокхилл в своей книге о Китае указывает, что население Китая уменьшилось с 400 миллионов на 300 со времён царя Цань-Линь (1736-1796). Значит, народу как всему целому надо просто бороться за своё существование.
Кроме бедствий со стороны природы, Китаю угрожают бедствия со стороны других государств, чему он должен противопоставить своё национальное объединение. Такие державы, как Англия, Франция, Италия, ведут по отношению к Китаю захватническую, империалистическую политику.
Китай, который сумел сбросить маньчжуров, сумеет сбросить с себя и западные державы. Сейчас же Китай по существу есть полуколония, принадлежащая иностранным державам (стр. 36).
У Китая захвачены земли, забраны Таможни, в Китае работают иностранные фабрики, железные дороги, иностранцы получают от этого доходы во всё прогрессирующих суммах. Им-порт в Китай в 1921 г. превысил экспорт на 500 млн. серебряных долларов, говорит доктор Сун, которые таким образом оказались увезёнными из бедного Китая другим, более богатым странам. А статистика говорит, что цифра этого пассивного баланса выросла за 10 лет в 2,5 раза, следовательно, через десять лет убыток Китая в год может оказаться в грандиозной цифре в 1 250 000 000 долларов! Такие потери страны в связи с другими доходами, которые здесь наживают иностранцы, просто грозят её обеднением (стр. 43).
Кроме того, китайское население любит вкладывать свои деньги в иностранные банки. Например, во время революции 1911 г. испуганные маньчжуры в Пекине прятали свои деньги в иностранные банки, на иностранных концессиях Пекина и Тянцзина. Таких экстренных вкладов набралось на сумму до 14 миллиардов; иностранные банки тогда не только не платили китайцам проценты за их вклады, но ещё брали с китайцев проценты «за хранение» (стр.47).
Доктор Сун перечисляет подсчёты возможных потерь Китая от такой чужеземной эксплуатации и ставит вопрос:
«Куда же девалось народное, национальное сознание Китая, сознание того, что каждый народ должен быть в своём государстве?»
«Я считаю, - говорит доктор Сун, - что в Китае должна по-прежнему почитаться семья, потом род, а за ними почитаться также и государство...» (стр. 115).
«Китайцы должны быть национально объединены, - говорит доктор Сун. - Это выгоднее. Ведь если бы, например, все люди бы объединились и ели бы обеды, приготовляемые на общих кухнях, это было бы спокойнее и выгоднее» (стр. 114).
«Какими же путями должно произойти это обращение Китая в нацию? - спрашивает доктор Сун, и отвечает. - Самыми разнообразными.»
Он рассказывает следующую интересную историю:
«Как-то в бытность доктора Суна в Кантоне к нему явился английский консул и просил его как главу Южного правительства принять меры, чтобы Китай принял участие в мировой войне и послал китайских солдат на фронт против немцев.
- Но это будет очень плохо для вас! - ответил английскому консулу доктор Сун. - Если
мы, предположим, согласимся и вы дадите нам прекрасных инструкторов, отличное снаряжение и
пошлёте наших людей на фронт, то в Китае проснётся воинственный дух. Из такой первой
военной ячейки может вырасти китайская армия в миллион солдат. Если вы теперь дрожите
перед Японией за ваши территории, которая выросла точно таким же образом, то Китай может
оказаться в десять раз сильнее Японии... (стр. 95).
Консул согласился с этими словами доктора Суна; если бы дело пошло так, как говорил доктор Сун, то, значит, нация бы возникла в Китае военным путём...
- Вообще же, - говорит доктор Сун, - мы должны изучать самые лучшие, самые последние
образцы европейской цивилизации, чтобы через десять лет если не обогнать все европейские
страны, то идти в ногу с ними... (стр. 147).
«Когда же Китай достигнет такого положения, какого достигла Япония, - пишет доктор Сун, - а я не думаю, чтобы наши интеллектуальные силы были ниже японских, то мы не только восстановим наше положение, а и примем ответственное участие в общих делах мира...» (стр. 147).
Итак, нужно, прежде всего, добиться, чтобы китайский народ был сплочён в единое государство.
НАРОД - ВЕРХОВНЫЙ ВЛАСТИТЕЛЬ. «Китай всегда имел слишком много индивидуальной свободы, - пишет доктор Сун. - Отношение его граждан к монархии, в сущности, ограничивались лишь сдачей налога в виде зерна. Но чего не доставало китайцу? Китай был всегда бедной страной, и «поэтому, если вы пригласите китайца пойти и заработать, он сразу же согласится»».
Свобода же не приманка для китайца, как равно и царь, она уже не так заманчива и для европейца. Вот почему цели китайской революции, отличны от целей других революций и методы для них должны быть другие. Потому что мы были слишком свободны, мы не имели единства между собой, мы не имели силы сопротивления, и мы оказались захваченными иностранным империализмом и попали под чужой экономический контроль, попали в войны чужих держав за торговлю. Мы стали действительно кучей рассыпанного песка; нам теперь, наоборот, надлежит отбросить нашу индивидуальную свободу и спрессоваться всем вместе в несокрушимое тело, в монолит, который получается с прибавкой цемента в песок. У нас было так много свободы, что мы видим ныне ЗЛО СВОБОДЫ, хотя бы в нашей Революционной партии» (стр. 210).
«Реальная свобода для Китая - это борьба за освобождение нации! - продолжает доктор Сун. - Нам не нужная индивидуальная свобода, вместо этого нам нужно освобождение нашей нации. Индивидууму не следует слишком много иметь свободы, но всем надо иметь свободу нашей нации. Надо жертвовать личной свободой для свободы нации. Пусть студент ограничит свою свободу, и день за днём посвятит науке! Пусть солдат ограничит свою свободу и будет верен своей стране и поможет ей вернуть захваченную у неё национальную свободу!» (стр. 212).
Если лозунги французской революции были «Свобода, Равенство, Братство», то для Китая они звучат по-иному, говорит доктор Сун:
-«Свобода» для Китая звучит как «объединяйся в нацию, в государство».
- «Равенство» - это значит «все равны, потому и наш народ равен другим народам и он,
как они, верховный властитель.
- «Братство» по-китайски это значит «тун-бао» - «объединение»,
«СООТЕЧЕСТВЕННИКИ», которые должны быть полными хозяевами в своей стране в смысле
использования для себя всех средств, потребных для жизни.
- Да, - говорит доктор Сун, - Европа завоевала демократию, но мы не можем подражать
целиком, безоговорочно европейской демократии; слишком много дурных навыков связано теперь
с понятием демократии Запада, с его «свободой». Равенство там
на словах, а на деле его немного; демократии Запада равенству ходу не дают.
«Китай никак не может копировать иностранцев Запада в построении так называемого демократического государства, - пишет доктор Сун. - Китай, пережив разгром Боксёрского движения, слишком мало верил в свои силы и поэтому он ничего не хотел брать из своей старой культуры. Но теперь (1924) китайцы научились кое-чему. Раньше китайцы гнались за парламентом, за представительными учреждениями, и после плохого подражания вышло, что мы скопировали все плохие качества Запада, скопировали, увеличив при этом в десять, сто раз. Члены нашего созванного «парламента» оказались просто грязными свиньями, развращёнными настолько, что мир ничего подобного до сих пор ещё не видел... Небывалое явление в представительных учреждениях» (стр. 290).
Доктор Сун сравнивает государство с большим предприятием. Совладельцы этого предприятия - весь народ. Президент Республики - управляющий, правительство - специалисты в той или другой отрасли предприятия.
«Китай - старейшая в мире цивилизация, и потому она не нуждается в том, чтобы копировать кого-либо. Только в последнее время культура Запада нас обогнала, и страстное желание новой цивилизации двинуло вперёд нашу революцию. Теперь наша революция совершается, и наше естественное желание видеть Китай превосходящим Европу и строящим у себя своё новейшее, наиболее современное в мире государство...» (стр. 340).
Схема управления страной по идее доктора Суна, которая и была воплощена потом в Национальном правительстве, представляется в следующем виде.
Политическое верховенство народа. Воплощается в четырёх формах:! Право выборов. 2. Право отзыва. 3. Право инициативы. 4. Право референдума.
Административная мощь правительства. Воплощается в пяти формах: 1. Законодательство. 2 Суд. 3. Исполнительная власть. 4. Гражданская служба - а) Экзамены. 5. Цензура.
Четыре первых права народа взяты из практики САСШ в Швейцарии, пишет доктор Сун. Из пяти же форм воплощения административной силы государства - три первые взяты их практики Запада, два последних - из практики древнего Китая.
«Экзамены на должность и цензура - то есть независимый контроль над правительственным аппаратом, имеющий право обвинения каждого чиновника - чрезвычайно практичны», - пишет доктор Сун. Он указывает, между прочим, что даже Британия заимствовала в Китае систему периодических экзаменов для своих чиновников.
В кратком очерке «Трёх Народных Принципов» доктор Сун является нам как бы социальным реформатором большого масштаба, неколебимой энергии, проносящий через всю революцию и всё время укрепляющий свою веру в дело народа, начав с чтения библии, начав с работы в монархическом движении тайных обществ и дойдя до постановки проблем, которые служат преддверием, за которым идёт уже область научного социализма.
НЕКОТОРЫЕ ИТОГИ ТРЕТЬЕЙ ДЕКАДЫ XX ВЕКА
Эти 8-10 лет гражданских войн в Китае сыграли огромную роль в воспитании масс страны; они приучили к войне огромные контингенты населения Китая; худо ли, хорошо ли, но они пропустили массы через военный строй, выучили их не пугаться выстрела, выучили их владеть ружьём. В Китае в этот период времени родился «человек с ружьём», который перестал бояться иностранных канонерок и Евангелия.
В этот период гражданских войн в Китай было ввезено столько оружия, сколько его не было ввезено за все тысячелетия китайской истории. Это оружие впиталось в деревню, в леса, в горы Китая, оно дало известную чёткость его силам. Население Китая привыкло к оружию. Работали по поставке оружия главным образом немцы, потом японцы. Немцы по условным телеграммам в Гамбург сразу же высылали в Китай целые пароходы с оружием, которое
оказалось, пожалуй, ещё более ходким грузом, чем опий, но более полезным грузом; эти пароходы имели «рандеву» в открытом море с китайскими правительственными пароходами, и всё шло отлично.
Немало оружия внесли в Китай и разбитые белые русские отряды из Сибири, немало инструкторов дали они и Гоминдану, и «Аньгоцзюну» (название армии Чжан Цзо-лииа - «армия успокоения государства»). Против всякого ожидания китаец оказывался в этом военном процессе отличным бойцом и пытливым учеником европейских учителей, гораздо более активных, нежели миссионеры.
Этот же период оказался весьма решающим по дискредитированию «белого престижа» в Китае. Белый человек перестал быть для китайца «венцом творения», «могучим полубогом», как это из него здесь делали иностранцы. Нищета белой эмиграции в Китае, бегущие с мест миссионеры и дипломаты, успехи китайского оружия, самоотвержение китайской армии, появление талантливых китайских военачальников, - всё это подняло самоуважение к себе китайцев, которое так было, упало после Боксёрского поражения.
Стали китайцы присматриваться и понимать уязвимые места политики белых иностранцев в Китае, их распри между собой и прочее. Появилась колоссальная китайская пресса, которая теперь растаскивает сообщени
Терапевт - это не врач, это менеджер. Он понятия не имеет, как вас лечить, но может сказать, кто это знает. Если знает, кто это знает. Но не факт, что тот, кого он знает, знает, как вас лечить. В общем, несмотря на то, что медицина шагнула далеко вперед, надежда остается по прежнему только на бога, которого, как известно, отменили еще в 1917 году.
Паша_Лектор
