1. Апельсины. Он везде, зрелые или перезрелые. И это совершенно нормально и никого не удивляет. (Ночью мы шли к морю по большой улице, на которой было много апельсиновых деревьев, мы подпрыгивали до веток и на нас валились десятки апельсинов. Один гигантский я даже привёз, и ещё пару небольших. На вкус очень кислые.)
у меня бегают по всему телу мурашки. В этот раз как-то особенно. Потому что я всё-таки решился ночью поехать в центр, был совершенно один, делал только то, что хотел сам, шёл туда, куда глядел, а вокруг ни одной души...
что одна отдельно взятая страна, находясь в центре Второй мировой, умудрилась в ней не учавствовать, не быть разрушенной и не потерять часть населения, а нажиться на чужём горе? Хотя, то, что она на войне заработала, и есть подверждение её участия в войне.
Интересно получается: половина Европы скинула бабки в Швейцарию и начала войну, оставаясь совершенно уверенной, что с деньгами ничего не случится.
Какие-то из них откровенно меня домогаются, шефиня вообще давно глаз положила, какие-то роют окопы, чтобы занять выжидательную позицию в предверии атаки, смысл которой мне неясен. Чего они от меня хотят?! Понятно, конечно же, чего. Но почему все и сразу и на меня? Я же намеренно акцентирую свой французкий акцент и рассказываю почему я не француз, а они спрашивают: приду ли я завтра? (на работу). ( Вот дура! Как-будто бы я могу не прийти на работу.)