Это не учится за 27 дней.
Не учится.

Подавленный Бартоком я минут 20 в темноте собирал каштаны под универом. Успокаивает.

Прихожу "кое-куда", где мне должны много денег и давно. Захожу прямо к шефине. В некотором роде, к моей шефине... Минут 20 с ней говорил о всякой чепухе: налогах, проф.обязоннастях и деньгах. И у мнея, и иу неё губы всё подрагивали, вот-вот готовясь расплыться в улыбке, и, сорвав эту деловую маску, я хотел сказать: "Бета, ну какого хрена мы тут делаем! Пошли хоть пива выпьем?!". Но мы веdь такие деловые...

Почему скрипачи делятся на тех, кто скрипку ненавидит вообще со всей этой музыкой, кто её ненавидит потиму, что не умеет играть, и на на тех, кто её прост обожает и умеет играть.

В определённых случаях заставлять себя ждать даже приятно.
Вот сегодня я сознательно опоздал на репетицию минут на 15. Специально. Я не мог Так быстро есть, ну не мог. Потом сажусь в такси, со мной опять заговорили по-французски, и мне опять пришлось доказывать, что я не френцуз, и я со всеми удовольствиями подкатил к универу, без скрипки (так иногда приятно её не всегда при себе иметь...), ну, короче, чепуху пишу.

где Так вкусно готовят, пекут и т.п., где завтрак-обед-ужин приносят в постель, где можно не одеваться, где можно всё, разве что только дома...
Сегодня ну Так, ел, аж слёзы наворачиваются.

и думаю, что Гитлер нанёс этой нации такую глубокую рану, сквозь рубцы от которой много чего не видно и рана эта ещё не одно десятилетие будет кровоточить.

Sie schmecken wie Haenchen.

Их так много...
Их очень много.
И они никому не интересны кроме меня.
Их около университрета так много...
Неприлично много.
Они такие красивые.
Люблю каштаны по осени собирать.

С оркестром. Точнее, в. Всем обязательно идти на Александра Невского. Где и когда и сколько это будет стоить - не знаю. Но идти обязательно. Потом в Питер, похоже. На 3,5-4 дня. Кстати, как быстро и за сколько и в каких условиях можно добраться из М. в Питер?

Пошёл дальше заниматься.

Болит глаз. Я тёр его с утра. Теперь кажется, что в нём "что-то " есть. Держу скрипку 8 часов в день. И так, по предварительным подсчёт до конца Января, аж и по 10 часов в день, и по 12. Я занимаюсь любовью с инструментом больше, чем с Элен... И вижу её даже больше, кажется, чем Элен... Она спит и тихо болеет, а в Субботу так и вообще в Бельгию уедет.

Та самая луна, при которой не поспишь, которая видит тебя везде, но ты видишь её не всегда, белая-белая, примерно такая, какая в Питере зимой бывает. И от неё светло так. Жалко, сейчас она не ко мне светит, иначе у меня был бы легальный повод не спать, хотя, почему я дожен его вообще искать и почему я еще не сплю?! Кровать ею так нагрета...

после длинного дня, для Воскресенья вдвойне длинный.
Начал играть еще до двеннадцати. Играл и после двеннадцати, и в 2, и в 3, потом замечательно ел, потом замечательно занимался любовью, потом опять на скрипке. Вот, только что закончил. Удовольствие колоссальное.

Просто картошку. Даже не помню, когда последний раз её ел. Лукавлю. Помню: давно.
Вкусно.
Привкус аутентичности нарушает ноубук рядом с тарелкой и ирландское масло с морской солью да баварскй сыр кислотного цвета.

ловлю комаров за долю секунды, на них не смотря, потом растираю этих гадов в ладони, размазываю кровь по коже... И откуда беруться они, когда на улице даже днём градусов 16 от силы?

Одной фразой в мыле мой бюджет на следующие пол-года урезался на 2500 Евро. Не поиграю я Мессию перед Рождеством, не покатаюсь по Голландии нахаляву. Сам дурак. Нужно вовремя было давать о себе вспомнить.

Нет, не стуцат, это в анекдоте стуцат. Я же чувствую: что-то не так, дискомфорт какой-то. Потом понимаю: на радио начался турецкий час. Так часто бывает с радио. Я сижу и чувствую: что-то меня дико раздражает, так это скорее всего какая-нибудь неудавшаяся симфония какого-нибудь придурка, или какой-нибудь ансамбль ну так плохо играет, что хочется зашвырнуть пультом в систему.

?

потому что дышать воздухом, пропитанным воском, долго не получается. В комнате сразу всё зашевелилось, горшок с авокадо задрожал от неожиданности, свечи занервничали на ветру, двери начали хлопать, окна дрожать. И так будет до следующей весны. Единственное, что наводит на меня в Берлине тоску - это его осенне-зимние ветры.

Она только что догорела, в ней образовалась дырка снизу и воск потёк на стол, другой свечкой я дотопил остаток и размазал воск по столу. Завтра Она проснётся и увидит на столе абстрактное красное сердце из воска.