Когда-то, лет 5, наверное, назад, я с участием мог обдумывать что та или иная девушка обо мне сказала, подумала, решила на той или иной тусовке. В том возрасте было важно об этом думать. Но уже тогда я стал появляться и на другого рода тусо вках - дипломаты, высокопоставленные во всяких фондах люди и так далее... И теперь, вчера, до поздней ночи я с Ней обсуждал каждую минуту, проведённую в таком обществе, каждое слово, как-будто бы случайно брошенную фразу. Моя голова до сих пор кипит этими мысями. К сожалению, мылси только еще больше расстраивают, потому что оказывается, что на собственном сольном концерте нужно строить из себя не музыканта и профессионала, а хитрого дипломата, всегда готового вести двойную игру, потому что везде замешаны деньги, а в сочетании с чужими амабициями и интригами всё это становится такой противной и опасной игрой, в которой либо ты, либо тебя.
И нет той чистоты, которая в юности не давала спать, когда ты сто раз воспроизводил сказанное какой-то понравившейся девушкой. Теперь нельзя говорить открыто с людми, которые, казалоь бы, на откровенность готовы, и нужно несколько раз успеть обдумать сказанное тебе и то, что ты на это ответишь. Потому что в таком обществе ты никогда точно не знаешь с кем говоришь и какую роль тот человек в твоей жини, карьере сыграет и кому твои слова перескажет и какой вывод сделает. А вокруг - только деньги. Ну... и политика. Очень большая политика, с которой ты хотел бы себя ассоциировать лишь на уровне собственных высказываний.
Через полтора часа у меня урок со второй частю Крейцеровой сонаты. Будет разгон. Хотя, мой Проф. не питал иллюзий о том, что я буду эти дни заниматься...
А примерно через час, через несколько дней, два года тому назад я встречал солнце в горах в Италии с девушкой, с которой тогда готов был провести всю оставшуюся жизнь, но чувство это разбилось о банальную действительность с силой удара адриатических волн о волнорезы у пляжа, через несколько часов, потому что я скрипач и она скрипачка, но мы так по-разному играли и столь разного хотели...
При чем с такой наростающей громкостью, как-будто кто-то неспешно поворачивает регулятор громкости на усилителе. Этот эффект завораживает. Иногда его упускаешь. Конечно, потому что спишь. Но иногда не спишь... Все, решил. Как только запоют птицы я пойду спать.
1. взять ближайшую книгу
2. открыть на двадцать третьей странице
3. найти пятое предложение
4. поместить его к себе в дневник вместе с этой инструкцией.
у меня получилось следующее:
где можно хорошо провести время в интернациональной компании и с шикарной музыкой, которая цуществует в единственном екземпляре, то есть там, где ты ее и слышишь, работают без лицензии и имеют латино-американское происхождение.
Купил себе в Голландии 25 новых дисков, из корторых 5 - так, чтобы были, а 5 - чтобы потом не покупать, пару вообще непонятно зачем и еще 5 не слушал еще вообще.
Купил туфли мехом наружу. Это такой тонкий шик там и, как оказалось, - небросский эпотаж тут. Народ также воспринимает их, как носки с отделениями для пальцев. Глупый народ - немцы. Конечно, во всей своей массе - умны и очень интересны, но одеваются они тут с меньшим вкусом, чем в 5ти часах езды отсюда. Кстати, немцы называют голландцев Kaesekopfe. А как те - не помню. Спрошу завтра у шефа. А сыра я привез кило два... Старый Эдамер нужно рубить топором...
"Ich liebe dich, mein Schatz... Ich liebe dich sehr sehr viel... Und jetzt noch mehr..." И опять зазыпает. Видимо, я ей снился. ... А я как дурак сижу в 4 утра и пишу письма... Вместо того, чтобы прижаться к ней и слушать её дыхание у себя на груди.
Hо в меру умеренным.
(Ты встречалась когда-нинудь с Риттершпорном? Уникальный тип. Думаю, настоящие историки все такие. Так и не могу понять насколько он француз и насколько - немец).
Как в списки "Белых людей"?
Их "вступают" в Евросоюз. Им выдают EU-паспорта. Скоро они войдут и в Шенген. Вот, пусть только силы НАТО побыстрее на своих территориях разместят, чтобы КГБуха лопнула со злости и страха за свою безопасность и со своей нефтяной политикой.
А вам не кажется, что у нас в стране что-то уж много всего горит в последнее время? Ну, то что все взрывается -это понятно. Когда террористы у влсти, то взорвать могут всё, что угодно. Но вот горит-то ведь как-то символично. А? Мы сжигаем своё прошлое, только в других измертениях, не по Оруеллу, где сжигалась историческая докуметация. Сожгли манеж. Сожгли дом Чайковского в Клину, который и войну-то пережил. Видимо, у нас сейчас еще страшнее война идет- война за настоящее и будущее. Кстати, кто-нибудь помнит, сколько раз горело здание думы в Питере в 90-х? Не символично ли само по себе возгорание источника демократии, пусть даже и в прошлом, и не состоявшемся? А то, что крыша рухнула во время слушаний практически сразу же после открытия до Революции?
Как-то на прошлой неделе я учил его Quasi una Sonata... Она спала. В одном месте у меня обсолютно сумасшедшая вибрация с глиссандо с 25й позиции на струне Соль и по всему грифу в разных направлениях и с разной скоростью и интенсивностью. Вдруг Она говорит, что это - бабочки... И действительно, бабочки... А в другом месте просто заливается соловей, тоже совершенно сумасшедший. А музыка в целом заключает в себе кластеры, отсутствие тактовых черт, иногда и ритма, полную абстракцию и Баха. В Питере ее почти никто не знает и не играет (потому что нот нет...). Если найду пианиста, который сможет ее сыграть или привезу своего отсюда, то сыграю и там у вас когда-нибудь. А вообще, за 2 недели практически сделал программу на полтора часа... И все нахрапом. На конкурсе не играл. Нафига мне такой конкурс, если я уже победил: у меня 3 новых огромных вещи, супер-пианист и возросшие амбиции до небес. Зато как погуляли отмечая несостоявшийся конкурс... я никогда не ел еще таких крылышек... чуть не улетел на них домой.
В Субботу - Хаус-концерт с каким-то пианистом, которого придется с самого начала поставить на место, а то больно уж выпендривается. Программа абсолютно другая.
У вас там еще тает снег, а я уже сварил клубничное варенье... Столько вчера клубники купил, что смотреть на неё не мог... Стал варить. Она по телефону с францужекой какой-то говорила и вдруг перестала: Она никогда не видела, как готовят такое варенье...
А потом весь вечер Она делала Рататуй.