Я уже тут писала о жадинах, начинающих орать и скандалить, если вы просите деньги на лечение или обследование. Когда-то они лишились своих кровных, и теперь везде видят подставу, стремление к халяве или вранье.
Есть еще одна категория жлобов. Если первые, получив от жизни пинок, все-таки продолжат пахать ради денег, то вторая группа, всего один раз потеряв пусть и не очень крупную сумму по чужой вине, тупо забьют болт, сказав «а мне оно надо, если я не могу сама своими деньгами распоряжаться? Мне оно не надо». Или хуже: ты работала, купила на свои деньги что-то ценное и нужное лично тебе, а это ценное отобрали, выставив тебя жадной сукой.
Когда я еще училась на втором курсе медколледжа, все мои мечты сводились к маленькому черному платью. Да-да, тому, о котором говорила великая Коко Шанель. Стоило оно дорого, но я подрядилась мыть пол в ближайшей булочной, и за несколько месяцев скопила нужную сумму. И вот мечта сбылась. Платье я купила. Но…
Ах, это жалкое, мерзкое «но»… Я свою обнову даже один раз надеть не смогла. Ибо пришла к нам матушкина подружайка с дочушкой, обе в соплях, и подружайка сказала, что ее ребеночку не в чем пойти на похороны дальней родственницы. Может, ее деточка у меня сумеет что-то на скорбное событие одолжить?
Ну, матушка у меня добрая, сразу заявила, что я как раз на днях купила черное платье. На мое возмущение все три дамы (матушка, подружайка и дитачко) отреагировали классикой жанра «тебе что, жалко?!». Так-то да. Жалко. Да, блин, жалко! Потому что не для вас цветочек рос! Не для вас. Я это платье купила себе, а не кому-то. И уж тем более не для того, чтобы мою одежду таскали на похоронах. Которые, кстати, вообще можно было не посещать, учитывая, что степень родства там та самая седьмая вода на киселе. Но вот поди ж ты! Надо. А ты отдай свое, на заработанные деньги купленное.
Естественно, то в тот день матушка платье у меня забрала, сказав, что ей стыдно за мою жадность. Девочка его поносит всего один день, и позже вернет. Нельзя быть жадной, делиться надо.
Ну… Вам надо, вы и делитесь. И идите теперь в задницу, я больше ничего красивого с заработанных денег домой не принесу. Ибо нефиг.
Платье мне вернули через неделю, причем та подружайка сначала мне позвонила и сказала, чтобы я пришла за своей вещью к ней на работу. Я ответила, что мне не по пути, я занята. В итоге она сама приехала, чтобы вернуть одежду. Отдала мне пакет, сказала, что постирано и выглажено, можно носить. Я хмыкнула, что, мол, спасибо, очень любезно с вашей стороны разрешить мне снова надевать мою личную одежду, купленную мной на мои же деньги. Премного благодарна за оказанную милость, низкий поклон, век доброты, ко мне проявленной, не забуду. Еще раз огромное спасибо.
Она покраснела, и объяснила, что не от хорошей жизни вынуждена ходить вот так с протянутой рукой, прося окружающих о помощи. Ей самой стыдно быть в чужих глазах побирушкой, но выхода у нее нет. Ее дочери нечего носить. По десятому разу извинилась и ушла.
Казалось бы, инцидент исчерпан, и можно спокойно надевать свое маленькое черное платье. Но… Я его не надела ни разу. Ни разу. Так и не смогла преодолеть отвращение к собственной одежде после того, как ею попользовался кто-то другой. Мне казалось, что платье, хотя его и выстирали, чем-то воняет. Я его даже из пакета вынимать не стала, просто выкинула. Однажды мама спросила, где оно, почему я платье не ношу. Я тогда ехидно поинтересовалась, кому на этот раз не в чем на кладбище пойти. Кто опять хочет меня обобрать. Я бы дала, да пришлось ту вонючую тряпку выбросить. Противно после той нищенки надевать.
Больше матушка эту тему не поднимала, а я уже старалась не покупать себе ничего, что могло привлечь внимание своей красотой и качеством. Полы в булочной, кстати, я тоже больше не мыла. Ибо нефиг. Ты бегаешь, корячишься, а сливки снимает какая-то девочка. Так что нефиг. И нафиг. Нужно вам красивое платье — сами на него и зарабатывайте.
А самый прикол ситуации в другом. Как вы думаете, почему та подружайка так нуждалась в деньгах, и не могла даже платье для дочери купить? А дома был дед, отец мужа. Так вот, старик годами вкладывал все семейные деньги (зарплаты, пенсии и стипендии) в дачу. Все родичи свои доходы несли ему (ибо патриарх), а уж он решал, сколько грошей выделить каждому на жизнь. Одежда и обувь в статьи расходов не входили. Ибо можно залатать. А еще есть нормы. Сапоги надо носить пять лет минимум, для пальто оная норма в два раза больше, платье можно вполне перешить из тех запасов, что у деда на той самой даче припрятаны. Или перелицевать из маминого старого. А деньги все отложить. Ведь у семьи дача.
Маразм… Но взрослые люди покорно выполняли все дебильные требования старика. Плюс там еще папаша был. Этот свою зарплату, всю до копейки, тратил на машину и прочие, как он говорил, «мужские потребности». Воистину, два дебила — это сила. А три дебила — это мощь. Третий дебил тут мамаша, и сама на всем экономившая, и дочь приучавшая к мысли, что деньги и обновки не для нее. Сама, кстати, тоже в обносках ходила, по десять раз таская сапожнику давно уже сдохшие ботинки.
Та девочка, кстати, из дома при первой же возможности сбежала, и где она сейчас, я не знаю.
И есть нюанс, связанный с той самой дачей. Однажды дача сгорела. То ли с проводкой что-то, то ли умышленно подожгли. Выяснить так и не удалось. Дед, узнав, что случилось со смыслом его жизни, слег с инсультом.
А еще я тут никак не пойму поведение маминой подружайки. Как взрослой женщине, заведующей отделением (!!!) не было противно так унижаться перед семнадцатилетней соплюхой?! Ходить выпрашивать, терпеть издевательства, знать, что она в чужих глаза не уважаемая начальница, а жалкая попрошайка, которой не во что одеть дочь. Это я не разрешала себе особых вольностей. Но были же другие, у кого тоже одалживали одежду, когда деточке нечего было надеть, а выйти в люди надо. Вот эти девочки не стеснялись. При родителях молчали, зато позже отыгрывались сначала в школе, а после — в институте. На той самой девочке.
