Я ходил по квартире, подолгу вглядываясь в пустые стены. Я смотрел в пустые зеркала, которые потеряли твоё отражение, но ещё хранили его тепло. Сидя на пустой кровати, на которой я не спал с того момента, как ты ушла, я вглядывался в серый глаз телевизора потухшего в тот день, когда ты ушла. И я знал, что ему уже не суждено дни на пролёт тараторить и воспроизводить картинки любимых, если ты не вернёшься. Я зашел на кухню, бросил печальный взгляд на умирающий холодильник, пустовавший с момента твоего ухода. Я провел рукой по плите, из конфорок которой медленно струился сладкий газ. Взяв в руку твою любимую чашку, я подумал, что ты наверно никогда не узнаешь, что я согласен готовить и мыть посуду до конца своих дней. Лишь бы ты вернулась. На столе рядом с вечно дымящей и переполненной пепельницей стоит горшочек с круглогодично цветущей белым цветом фиалкой. Но её цветы блекнут на фоне твоего лица, вставленного в рамку и дарующего единственную радость моему взору. Я снова ловлю себя на том, что стою и невидящими глазами бесцельно смотрю в окно на вечерний город. Который маняще поблёскивает своими мириадами огоньков. Снятая телефонная трубка напоминает о своем существовании мерными гудками. Уходя, ты забыла свои милые зелёные тапочки, которые преданными щенячьими глазами смотрят на меня с укором. Я вновь прогуливаюсь по пустой квартире. Компьютер, заваленный грудой хлама и пыли не помнит моей руки с тех пор, как ты пришла в мой дом. Но даже после твоего ухода, он одиноко и сиротливо, печально поглядывает в мою сторону, не смея подмигнуть ни одной лампочкой. Он меня понимает. Всё в этой квартире напоминает мне о тебе, всё хранит твоё тепло. И только бутылка водки одиноко стоит на столе. И полная рюмка, налитая в день твоего ухода, до сих пор безмолвно стоит, разнося по комнате испарения спирта. Уже не радуют книги дружно стоящие, корешок к корешку, на полке и обильно покрытые пылью. Раньше, они были моими лучшими и единственными друзьями, которые помогали мне коротать эти серые дни моей однообразной жизни. Провожу пальцем по слою пыли, стирая её с корешка. "Александр Блок. Избранное" - чернеют буквы на тряпичном переплёте. Бережно беру её с полки и открываю наугад. 61я страница.
***
Протекли за годами годы,
И слепому и глупому мне
Лишь сегодня приснилось во сне,
Что она не любила меня никогда…
Только встречным случайным я был,
Только встречным я был на пути,
Но остыл тот младенческий пыл,
И она мне сказала : прости.
А душа моя - той же любовью полна,
И минуты с другими отравлены мне,
Та же дума - и песня одна
Мне звучала сегодня во сне…
30 сентября 1915
Прочитав эти строки, я ещё долго стоял и смотрел потерянным взглядом пред собой.
Ты зашла и застала меня в безмолвном созерцании стен с книгой в руках. Тебе не требовался ключ, который ты так и не взяла, потому, что уже неделю двери моего дома были открыты настежь и ждали твоего возвращения. Ты вернулась. Наверное, ты долго ещё стояла бы и смотрела на меня в позе статуи, но я вдруг почувствовав твой взгляд, повернулся и захлопнул книгу.
Увидев тебя, я на мгновение потерял дар речи и ещё пару минут собирался с мыслями. Мы стояли и молча смотрели друг другу в глаза.
"Я бьюсь о пустые холодные стены. И эти удары напоминают мне, как я стучался в твое бесстрастное сердце. И только эхо гулкими ударами отзывалось и напоминало, что в этом каменном сердце есть жизнь. Я вглядываюсь в твои глаза, но это равносильно попытке разглядеть конец бездонно-темного туннеля. Даже когда смотришь в колодец ночью, видны звёзды. Но я тонул, я проваливался в бездну твоих глаз, почему-то безмолвно печальных. Но я помню, ещё недавно они сияли радужным светом любви. Я любовался этими глазами. Я любовался пышными ресницами, слегка прикрывающими эти полные слёз глаза. Я любовался твоими щеками смахивая с них слезу. Она осколком любви утекала в будущее оп нежным, розовым щечкам. Я гладил твой золотистый шелковый волос, причудливыми прядями спадающий со лба. Я наслаждался минутами прикосновений, твоими движениями. И это было самое прекрасное. Нет. Более нежны и удивительно прекрасны были твои нежные, слегка подведённые карандашом и подернутые розовой пеленой помады, губки. Я наслаждался и любовался ими, не смея прикоснуться. Я любовался тобой. Я любуюсь тобой. Я любуюсь тобой, когда ты хмуришь брови, когда ты спишь. Я любуюсь тобой, когда ты смеешься и когда ты тихонько плачешь. Я любуюсь тобой в дождь и в снег, я любуюсь тобой в любую погоду, в любое время суток. Я любуюсь тобой всегда, потому, что люблю. Я люблю тебя неистово, искренне и бесконечно. Я не могу без тебя. Я люблю тебя. Не подумай, это не признание в любви, так как признание уже давно стёрлось из твоей памяти. Я просто говорю, что люблю тебя!" - этот ураган мыслей носился в моей голове, пока мы созерцали друг друга. Потому ты также молча забрала, свои зелёные мохнатые тапочки и снова ушла, оставив аромат своих осенних духов.
А я так и стоял. Я не смог сказать тебе всё, что думал, всё, что хотел, я так и не сказал, что люблю тебя.
По моей щеке скатилась слеза, вестница несчастной любви, и со звоном разбилась о пол. И с этим звоном всё остановилось, всё умерло. Остановилось и моё сердце, издав прощальный, полный скорби и печали стук. И с этим звуком пронеслась обрываясь последняя мысль : "Я тебя Лю…"
И наступила тишина.
LI 3.7.15
