Вечер. Ветер. Я себе чужая.
На лбу растаял кубик льда.
Выходит, что я всё ещё живая,
Выходит, я ещё не умерла.
Бег времени не мучит и не лечит,
А говорили, станет легче жить.
Выходит, только вылеченный мечет
Перед другими бисерную нить.
А я - больна. И время, словно шлюха,
Забрав залогом верфь и паруса,
Кусает за неслышащее ухо,
Плюёт в полуослепшие глаза.

Печально вечернее солнце к закату клонилось,
И в травах рождалась по каплям ночная роса.
Поверь, милый мальчик, что я навсегда сохранила
Твои васильковые в сумрачном свете глаза.
Прости эту память. Тиха она, словно пичуга,
Что пела нам песнь уходящего дня,
В котором мы словно любили друг друга,
В котором ты словно навеки запомнил меня.

Как тщетны ревностные муки!
Опять мне видятся с тобой
Глаза покинутой подруги
И лёгкий волос золотой,
Опять себя я проклинаю
За темноту своих очей,
За слов невысказанных стаю,
За водопад густых кудрей.
Куда мне деться от обиды,
Когда я вижу, что не мил
Тебе разрез миндалевидный
И даже цвет не угодил?
Что ждёшь ты слов, а я привыкла
Молчать о самом дорогом,
Ведь я училась на ошибках,
А не на прянике с кнутом.
Мне мало быть тобой любимой,
Мне нужно знать, что ночь и день
Твои не красит мукой стылой
Её негаснущая тень.

Московская задумчивая ночь,
Засушливое, огненное лето,
Желание сгубить или помочь -
Недорогая декорация поэта.

Остался далеко заветный край,
Где время неподвижно и незримо.
Храни его в себе, не забывай,
Воспоминание твоё невосполнимо.

Доносится издалека машинный гул,
Но вспоминай, как ты со светлой грустью
Свободным взглядом широко скользнул
По нежному, изгибистому устью,

Как через поле шёл ты к роднику,
Как травы собирали твои руки,
Как в полудрёме, в призрачном свету
Переживал ты красоту разлуки.

Теперь всё это кажется чужим,
Твоим осталось лишь воспоминанье
О том, как летом, знойным и сухим,
Ты коротал невольное изгнанье.

Лихорадит мучительно город
После душного, пыльного дня.
Дорогой! ведь ты резок и молод,
Ведь ты любишь так нежно меня.
И ни грамма нет здравого смысла
Выяснять в агонической тьме,
В тишине, что внезапно повисла,
Что неверно во мне и в тебе.
Жизнь одна, и дорог не проложишь
По дичающим дебрям души.
Не кричи, что в лесу жить не можешь -
Это просто; ты только дыши.

Ещё вчера от зноя умирали,
Сегодня же - смурная благодать.
Легко вздохнули выжженные дали,
И мне как будто бы легко дышать.

Так высоко-жемчужным стало небо,
Качается июньская листва.
Дерутся воробьи за корку хлеба,
Лениво оживает детвора,

И жизнь светла, и сердце полегчало,
Но знаю я: уныния река
Из дней таких берёт своё начало,
Питавшее другие берега.

Как день бывает бесплоден,
Так моя плодовита ночь.
Я вижу всю ширь полотен,
И чую - несётся прочь
Весь дым моих терзаний,
Моих притязаний на мир.
Как ясен был мир без знаний,
И скрытых граней пунктир
Не был ещё прорисован,
И ночью цветные сны
Рисовали мне прелесть дола
И чу'дную радость весны.
А теперь? Только ночь колышет
Тюль моего окна,
Я чувствую: кто-то дышит,
Кто-то бежит от сна,
И кем-то другим будет петься
Романс о других берегах.
А мне так отрадно погреться
В прохладных ночных ветрах.

Пока мы, дрожа, проклинали друг друга, -
Стрелки часов и я, -
Земля, как обычно, шла вальсом по кругу,
Шелестели моря,
Поезда уходили в заветные дали,
Где я не умру,
И где миллионы уже умирали
И после уйдут.
А время идёт, замирая на вдохах,
Выдыхаясь, летит,
И как бы до этого не было плохо,
Худшее - впереди.

Забывается всё; ступивши на тропы забвенья,
Бредём и бредём, по остывшим следам.
Сквозь пальцев потресканных хитросплетенья
Сочится не память - святая вода.
Не люди мы - чаши. И выточен камень,
По кромке не стёрты ещё письмена.
Внутри же вода, но колышется пламень
Бессмертный, не знающий глади и дна.
Что может реальнее пепла по ветру
Рассеяться, и, если внюхаться в дым,
Получишь свои надувные ответы,
И скроешься блёклою тенью за ним.

Запоздалым заревом небо колышется,
Канонады грозы затихают вдали.
В этих ударах беспомощность слышится,
Затем, что они не спасли.

Воздех дрожит, остывая от боя. Но,
По законам, далёким от наших, земных,
Сколько боёв бы ни было устроено,
Ждёт впереди ещё много таких.

Завтра проснёмся по разные стороны
Двух баррикад у одной фронтовой,
Полно вдохнём и почувствуем: снова мы
Точим орудие в бархатный бой.

Сегодня так душно, гроза, верно будет.
От Вас уже писем не жду -
Я думаю: любит - даст Бог, не забудет.
По длинной аллее бреду.

Окутаны дымкой под пепельным небом
Дома, погружённые в зной.
Вы там; и не будете этим Вы летом
Аллеей бродить со мной.

А где-то уже в самом деле грохочет.
Наверное, скоро польёт.
Я думаю: он, может быть, и не хочет...
Что же - захочет, придёт.

Навстречу идут по аллее мне пары.
И мы с Вами также брели
Тогда - Вы не помните? там, на бульваре
На клумбах тюльпаны цвели.

И Вы говорили... Да, Вы говорили,
А я и не слушала Вас.
И нынче, как прежде со мною бродили,
Вы бродите с кем-то сейчас.

Вы слышали? Гремит. И снова ливень.
(Давай - на Вы, пускай немодно.)
И хорошо, что дождь, мне зной противен -
На улицах все дамы как в исподнем.

А Вы на них глядите с интересом,
И нравятся Вам их босые ноги,
И нравятся Вам кудри мелким бесом,
А я сижу и предаюсь тревоге.

Я Вам мила - Вы сами говорили,
Но я мила - и ни на йоту больше.
А дамы, как нарочно, оголили
Колени, животы, и спины тоже.

А дождь пойдёт красотки подувяли,
Поникли кудри, длинные ресницы.
Ах, сударь! - Вы бы только знали -
Порой, бывает, ночью мне не спится,

Всё чудится: чужие губы плавят
И руки Ваши, и лицо, и шею.
Я не ношу ни бантиков, ни платья,
Зато люблю Вас, как только умею!

Летняя ночь. За незапертой дверью
Сладко уснули грехи.
Помолилась богам, в которых не верю.
Время писать стихи.

Чудится мне, сто спина горизонта
Красится в ранний рассвет.
Вместо закладки в книге картонка -
Какой из меня поэт?

Завтра уже наступило сегодня,
И в окнах напротив моих
Можно увидеть даму в исподнем
И в узкой кухне двоих.

Ночные сомнения - скверные гости.
Дверь от грехов запирай,
Прячь по шкафам плесневелые кости
За пару часов до утра.

И, как под прицелом центрального взгляда,
Крадусь, словно блудная дочь.
А в губы мои вливается ядом
Летняя ночь.

Обезличится тучами небо,
И я выйду в цветущий сад.
Наши войны близки к победе,
Только ты почему-то не рад.

Тучи тянутся плотно и низко,
Задушила сладко сирень.
Ты родной и, наверное, близкий,
Только я - одинокая тень.

Тяжело застучало по листьям.
Окунусь в дождевую прохладу.
Я всё прячусь по улицам мглистым,
И ходить за мною не надо.

Но дождётся сирени ветка
После гроз всех ясного дня.
Так и ты: дожидайся, пусть редко,
В одиноких проулках
меня.

Те двое идут вдоль дороги пустынной,
И мокрые волосы липнут к вискам,
Но капли дождя застывают на тыльной,
Ведь сжаты ладони - а вдруг? - навсегда;
Те двое лежат на ступенях подъезда,
И бьются сердца - два в одну канонаду,
А пальцы бездумно скользят под одеждой,
Лишь слышится изредка шёпот: "Не надо...";
Те двое спешат и, судьбу подгоняя,
Скучают, едва только пальцы разняв.
Под небом, что дождь, словно слёзы, роняет,
Те двое живут, навсегда руки сжав.

Да, ты теперь большой. Но что лукавить?
Ты повзрослел не в этот светлый день.
Быстрей, чем ты бы мог себе представить,
Ушла мечта, пустую бросив тень.

Но хватит грустного - тебе же восемнадцать!
Желаю не искать прямых дорог -
Но находить; и, как орешки, клацать
Задачи все, что случай приберёг.

И знаешь, пусть банально, но желаю
Любить и быть любимым до конца,
И чтоб улыбка чистая, святая
Не пропадала с милого лица.

Желаю быть смелей, но осторожней
Друзей себе по жизни выбирать:
Ведь самый близкий, самый бестревожный
Больней всего способен предавать.

Я много пожелать ещё хотела,
Но мы ведь редко пишем, что хотим.
Я подытожу. (Я всегда умела.)
Будь счастлив. Будь собою. Будь любим.