Крупнейший банк спермы отказался от рыжеволосых доноров
http://7news.in.ua/tech/health/121027/
Крупнейший в мире банк спермы начал отказываться от услуг рыжеволосых доноров, поскольку потребность в их генетическом материале оказалась крайне низкой.

Как рассказал директор международной сети банков спермы Cryos Оле Шоу, в последние годы число желающих стать донорами спермы значительно увеличилось, что позволяет банкам проявлять все большую разборчивость при их отборе, пишет Медпортал со ссылкой на The Daily Telegraph.

В настоящее время, подчеркнул Шоу, хранилища банка общим объемом 70 литров заполнены до отказа. При этом в листе ожидания уже находятся 600 очередных доноров.

"Слишком много рыжих (желают стать донорами - ред. ) по сравнению с потребностью в них. Не думаю, что вы выберете рыжего (донора - ред. ), если только партнер – например, стерильный мужчина – не рыжеволос, или если у одинокой женщины нет особой склонности к рыжим", – пояснил Шоу.

Он так же отметил, что единственной страной со стабильным спросом на сперму рыжеволосых является Ирландия, где подобный биоматериал расходится, "как горячие пирожки".

По словам Шоу, наиболее востребована сейчас сперма черноволосых и кареглазых доноров, поскольку многие клиенты Cryos проживают в Испании, Италии и Греции. Кроме того, наблюдается дефицит спермы индийцев, поскольку законы этой страны запрещают экспорт семени и яйцеклеток.

http://www.radiomayak.ru/doc.html?id=290426&cid=
Председатель Российского оскаровского комитета Владимир Меньшов не согласен с выдвижением на премию "Оскар" фильма Никиты Михалкова.

"Комитет выбрал картину "Утомленные солнцем-2: Цитадель" Михалкова, отметил Меньшов, добавив, что он отказался подписать протокол, поскольку считает это решение несправедливым, так как прокатная судьба картины и отзывы критиков не доказывают ее состоятельности".

Другими кандидатами на выдвижение на престижную премию были "Елена" Андрея Звягинцева и "Фауст" Александра Сокурова.

Актер и музыкант Дмитрий Певцов раскритиковал проект Петра Буслова «Высоцкий. Спасибо, что живой», назвав его «бессовестным зарабатыванием денег». Певцов уверен: Сергей Безруков зря согласился сниматься в этой картине.

Известный российский актер Дмитрий Певцов, который особо трепетно относится к творчеству Владимира Высоцкого, довольно жестко высказался насчет нашумевшего фильма «Высоцкий. Спасибо, что живой», с Сергеем Безруковым в главной роли. (Напомним, что картина режиссера Петра Буслова выйдет на экраны осенью). Певцов, который в последнее время больше занимается музыкой, чем кино, гастролируя с группой «Картуш» по городам России, на последней пресс-конференции заявил о том, что считает кощунственным зарабатывание денег на памяти великого музыканта:

«В этом фильме нет никакого отношения к Высоцкому и к искусству тоже. Это – очень плохая пародия, акт некрофилии» - негодует Певцов.

Талант Сергея Безрукова Певцов, слава Богу, не смешал с грязью, но актеру тоже досталось «на орехи». Певцов осудил продюсеров фильма, которые, по его мнению, используют популярность Безрукова и народную любовь к Высоцкому для «заколачивания бабла»:

«Мне жаль, что Сережа Безруков, у которого, бесспорно, есть талант, согласился надеть посмертную маску Владимира Семеновича: ходить как он, говорить, его голосом. Я считаю, что это бессовестное зарабатывание денег на имени Высоцкого и такой артист, как Безруков, не должен быть здесь».

Кстати, Сергей Безруков уже воплотил на экране образы Иешуа из «Мастера и Маргариты», Александра Пушкина, Сергея Есенина и даже Сталина.

Собираю наши встречи, наши дни,
Как на нитку, это так долго,
Я пытаюсь позабыть,
Но новая попытка колет иголкой.
Расставляю все мечты по местам,
Крепче нервы, меньше веры,
День за днём, да гори оно огнём,
Только мысли все о нём и о нём,
О нём и о нём.

Я к нему поднимусь в небо,
Я за ним упаду в пропасть,
Я за ним, извини, гордость,
Я за ним одним, я к нему одному.

Я к нему поднимусь в небо,
Я за ним упаду в пропасть,
Я за ним, извини, гордость,
Я за ним одним, я к нему одному.

Понимаю, что для вида я друзьям
Улыбаюсь, это непросто.
Я поставила бы точку,
Но опять запятая, это серьезно.
Разлетаюсь от тоски на куски, на осколки,
Всё без толку, день за днём
Да гори оно огнём,
Только мысли все о нём и о нём,
О нём и о нём.

Я к нему поднимусь в небо,
Я за ним упаду в пропасть,
Я за ним, извини, гордость,
Я за ним одним, я к нему одному.

Я к нему поднимусь в небо,
Я за ним упаду в пропасть,
Я за ним, извини, гордость,
Я за ним одним, я к нему одному.

Я к нему поднимусь в небо,
Я за ним упаду в пропасть,
Я за ним, извини, гордость,
Я за ним одним, я к нему одному.

Я к нему поднимусь в небо,
Я за ним упаду в пропасть,
Я за ним, извини, гордость,
Я за ним одним, я к нему одному.

Я к нему поднимусь в небо.

Я к нему поднимусь в небо,
Я за ним упаду в пропасть,
Я за ним, извини, гордость,
Я за ним одним, я к нему одному.

http://showbiz.memax.com.ua/art/742350/
Одна женщина (в данном случае её имя не важно) много лет работала в хосписе. Её обязанность - облегчение состояния умирающих пациентов. Таким образом, она буквально проводила с ними последние дни и часы. Из своих наблюдений она составила своеобразный рейтинг основных сожалений людей, подошедших к самому краю жизни. Итак, 5 самых распространённых сожалений умирающих:

1. Я сожалею, что у меня не было смелости, чтобы жить жизнью, правильной именно для меня, а не жизнью, которую ожидали от меня другие.
Это наиболее распространенное сожаление среди людей. Когда люди осознают, что их жизнь почти закончена, они могут оглянуться назад и легко увидеть, какие их мечты остались не реализованными. Большинство людей едва ли пытались исполнить даже половину из их мечтаний и должны были умереть, зная, что это происходило только вследствие выбора, который они сделали или не сделали. Очень важно попытаться реализовать, по крайней мере, некоторые из ваших основных желаний на своем жизненном пути. С того момента, когда вы теряете свое здоровье, становится уже слишком поздно что-то предпринимать. Здоровье приносит ту свободу, которую очень немногие понимают, пока не теряют его.

2. Мне жаль, что я так много работал.
Это чувство было у каждого пациента мужского пола, о котором я заботилась. Они скучали по своей молодости и по своим взаимоотношениям. Некоторые женщины тоже высказывали такое сожаление. Но поскольку большинство их было старшего поколения, они, в основном, не занимались зарабатыванием средств для семьи. Все мужчины, с которыми я работала, глубоко сожалели о том, что потратили большую часть своей жизни на однообразный труд для добывания средств к существованию. Упрощая свой образ жизни можно сократить требования в доходах, которые вы думаете, вам нужны. Создавая больше пространства в вашей жизни, вы становитесь более счастливыми и более открытыми для новых возможностей.

3. Мне жаль, что у меня не было смелости выразить свои чувства.
Многие люди подавляли свои чувства, чтобы сохранить определенные взаимоотношения с другими. В результате они соглашались на посредственное существование и никогда не становились такими, какими бы они хотели себя видеть. Возникновение многих болезней было связано с испытываемыми чувствами горечи и негодования. Мы не можем управлять реакциями других. Хотя первоначально люди могут реагировать на изменения, которые вы вносите в отношения, не желательным для вас образом, в конечном счете, это поднимает отношения на новый более здоровый уровень. Лучше всего тем или иным способом устранять нездоровые отношения из вашей жизни.

4. Мне жаль, что я не поддерживал отношения со своими друзьями.
Часто эти люди действительно даже не осознавали всей пользы поддержания контактов со своими старыми друзьями, пока до их смерти не оставалось несколько недель, и уже не всегда была возможность их разыскать. Многие оказались настолько погруженными в свои собственные жизни, что позволили их дружбе многие годы проходить мимо них. Было много глубоких сожалений о том, что их дружбе не было уделено столько времени и усилий, которых эта дружба заслуживала. Все скучают по своим друзьям, когда умирают. Любому человеку, ведущему активный образ жизни, свойственно преуменьшать значение дружеских отношений. Но когда вы стоите на пороге смерти, материальные стороны жизни теряют свое значение. Конечно, люди хотят, чтобы их финансовые дела были в как можно большем порядке. Но не деньги и не статус сохраняют в конечном счете свое значение. Они хотят принести какую-то пользу тем, кого любят.

Но обычно они уже слишком больные и уставшие, чтобы как-то справиться с этой задачей.

5. Мне жаль, что я не позволил/позволила себе быть более счастливым.

Этот вид сожаления был на удивление общим. Многие до конца не понимали, что их счастье это вопрос выбора. Они были подчинены привычкам и сложившимся представлениям. Они находились в плену ‘комфорта’ привычного образа жизни. Из-за страха перед переменами они притворялись перед другими и перед самими собой в том, что были довольны своей жизнью.

Источник: Обозреватель

http://ptzh.theatre.ru/2005/39/144/
Любовь зла

Еврипид, Жан Ануй. «Медея». Молодежный театр на Фонтанке. Режиссер Алексей Утеганов

Я хотел, чтобы спектакль был такой: чтобы посмотрели парни и сказали: «Да, Медея — коза реальная, правильно он ее замочил!» Но получилось, что Язон такой козел, что просто сил нету.
Из интервью А. Утеганова

Пустая сцена. Этническая (индийская? балканская?) музыка, лукавый речитатив — переливы низкого голоса в темноте. Черноволосая стройная женщина, жестами ?и силуэтом костюма напоминающая вначале то ли рисунок на старинной вазе, то ли иероглиф, прижимает палец к губам, как бы заклиная о молчании. Надменный юноша в светлой шинели и с тросточкой — словно статуя из мела. Мизансцены сродни орнаменту, просто, красиво… Но тут молодой человек садится на ступеньки, а женщина начинает монолог. Едко, страстно, капризно, жалобно — сидя, стоя, лежа… фигуры затейливого пластического ряда сменяют одна другую; в оранжево-розовом круге света мечется гибкая, как лиана, Медея. Исповедь?. Самоанализ?. Безумие?.

Она говорит, говорит, говорит… и перестает быть загадкой. Градус напряжения все меньше и меньше, а знакомого, наоборот, больше. Стилизованные позы сменяются бытовыми, интонации теплеют. Рене («Маркиза де Сад») так же шмыгала носом, когда по ее гордому личику текли крупные слезы; Леан («Священные чудовища») так же вздергивала подбородок… Эй, здравст?вуй, зритель! Это мы, твоя Молодежка! Узнал?.

Эту премьеру ждали. После многофигурного, шумного и «безбашенного» «Отелло», которым А. Утеганов дебютировал на сцене театра в прошлом сезоне, появление камерного спектакля на двоих (Дария Юргенс (Лесникова), Василий Гузов) было вполне логично. Понятно и желание режиссера поработать крупными планами, внимательней вглядеться в актеров, сбавить темп, сосредоточиться на «человеческом», которое, конечно же, всем нам не чуждо… одним словом, рассказать историю, о которой зритель потом сможет неторопливо и спокойно подумать и поболтать с друзьями за чашкой чая. Благо, домашняя атмосфера театра С. Спивака к подобному располагает. Вспомнить прочитанную когда-то легенду о бедной Медее, которая всем для Него, Единственного, пожертвовала (вот оно как в жизни бывает!), а Он вдруг разлюбил, и дама не смогла с этим смириться — и вот так, впрямую, без оглядок и рефлексии (ну их!.) поставить. Ведь сейчас, когда режиссура только-только начинает налаживать контакт с новейшей современной драмой, с греками куда проще. Немного экзотики, чуть-чуть эклектики, пряностей по вкусу — готово!

В итоге — скучноватый, в меру слезный и усыпляюще однообразный по системе приемов спектакль, лишенный какого бы то ни было (положительного ли, отрицательного ли) энергетического потенциала. Какая там «коза реальная»! Это, возможно, было бы спасением, и театр, томящийся в плену собственного имиджа, вышел бы таки наконец на новый художественный виток. Но нет. Тут все серьезно, как в «Жаворонке», никакой иронии, все «про любофф» (не случайно, кстати, рабочим названием спектакля было крылатое «Покажи мне любовь», давно уже переставшее ассоциироваться только с проблематикой одноименного фильма). Есть, правда, крошечная сценка, изящно сочиненная А. Утегановым и живо сыгранная В. Гузовым, — ссора Медеи с очень узнаваемым современным пареньком Язоном, не «заморачивающимся» ответственностью, — в рамках жанра «для семейного просмотра» это очень мило: Язон суетится вокруг жены, ободряюще улыбается, подсаживается рядышком, обнимает ее демонстративно обмякшее тело, искренне не понимая ее холодности… но все опять-таки в рамках бытового этюда. Даже странно, что совсем молодой режиссер не «заразился» хулиганством коллег (в первую очередь, конечно, А. Прикотенко). Речь идет не о том, чтобы сравнивать, — но ведь есть какие-то ориентиры, достижения современного театра, от которых, вероятно, не стоит отказываться?

Возразят: а как же смешение канонических текстов? Упаси Боже, подозревать Молодежный театр последних лет в грехе постмодернизма еще никто не отважился. Тексты соединены формально, во имя удобства игры и восприятия, никаких новых смыслов здесь нет и в помине. Но в таком случае неизменно возникает вопрос: при чем здесь античный миф, а также и Еврипид, с его феерическими образами, сочетанием жестокого натурализма и сказочно-фантастической традиции, и тем более французский экзистенциалист Ануй, обманчиво театральный, ставящий проблемы личностного выбора и бесконечно далекий от проблематики «любит — не любит»? Ясно, что режиссер всегда ставит «про свое» — но стоила ли игра свеч?

Героиня Д. Юргенс — Медея, но лишь по сюжету, сочиненному автором спектакля; ей не обязательно носить именно это имя. Амбиции беспочвенны — таких, как она, множество. Озлобленная баба, «разведенка». И пафосные рассуждения о «безлюдной пустыне» в ее устах — просто блеф, желание «давить на жалость», что-то вроде домашнего шантажа. Кинжал в ее ручке — кухонный нож. Снижая проблематику обеих пьес, режиссер попадает в собст?венный капкан: все попытки приподнять историю над квартирной склокой (отсутст?вие декорации, «греческие» и «египетские» позы актеров, остраняющие приемы, в которых ученик Геннадия Тростянецкого, бесспорно, знает толк) беспомощны. Правда, актриса, отчаянно сражающаяся с лавиной текста, заслуживает доброго слова: сыграть мелодраму фактически в одиночестве, не имея ни приспособлений, ни даже воображаемых предметов, действительно трудно…

Так вышло, что количество вопросительных знаков в этом тексте превышает все допустимые нормы. Это симптоматично, но вопрос-то, по сути, один. Зачем надо было заявлять жанр «антология страсти», а потом в течение полутора часов демонстрировать сердобольному залу страдания брошенной женщины, у которой на руках двое детей? Если уж «бальзаковский возраст», а «все мужики — сво…», так и по?плакали бы о своем, о девичьем, ужаснулись бы, до чего бедную тетку достали…

П. Т.