Сегодня с Ксю устроились на работу к ее матери в магазин рукоделия. Вот, первый день был, учились ладить с кассой и запоминали, что где лежит.

Вообще... Сегодня меня до безумия удивила Катюха. С утра у нее было плохое настроение. Ну зачем его портить остальным?.. Потом вообще - развернулась, вышла из школы, не попрощавшись, не подождав... Мы с Ксю были в ахуе. В чем мы виноваты-то??

Ну а так, в целом, все нормально. Сегодня на меня вообще все парни обрушились: должны были встретиться с Филом (но он, конечно, не позвонил даже), Андрей с армии объявился, завтра вот перед работой с Александром встретиться надо, Славик звонил... Вова, конечно же, писал. Ну прям накинулись все х)

Вчера гуляли с Ксю, Вовой и Ольгой. Все трое, кроме Ольги, нормально повеселились. Странная тенденция: я никак не могу понять, что у меня к Вове. Вот вроде и к черту не нужен... А ведь ревную О.о. Вот и что делать??? Окс, ну может хватит играть в игру "не могу, лоюблю Сереженьку, которому нахуй не нужна, который вытирает об тебя ноги и которого "переебало пол-Отрадного"(с), м?" Парнишка тебя любит до безумия, а ты поступаешь как самая последняя сволочь. Учитывая то, что сама к нему тоже абсолютной ровностью дыхания не отличаешься...

Встала сегодня все же с хорошим настроением, несмотря на вчерашнюю истерику.  Отдельное спасибо за поддержку Илье, который как мог поддерживал меня в сети. Он более-менее возвращал меня в реальность. 

 

Родители вроде как помирились. 

 

Вот, недавно вернулась со стрельбы. Боооже, мне безумно нравится запах винтовки... Да и вообще - каждая минута в тире равна целому дню безумной радости. Вот так вот). Созванивалась сейчас с Александром. Зовет меня "на кухонные посиделки". Угу, знаем мы... как вы любите "сидеть". Не, не буду рисковать, хотя и интересно общаться с этим человеком.

Нет, придется все рассказать сначала,
и число, и гербовая печать;
видит Бог, я очень давно молчала,
но теперь не могу молчать –
этот мальчик в горле сидит как спица,
раскаленная докрасна;
либо вымереть, либо спиться,
либо гребаная весна.
Первый начал, заговорил и замер,
я еще Вас увижу здесь?
И с тех пор я бледный безумный спамер,
рифмоплетствующая взвесь,
одержимый заяц, любой эпитет
про лисицу и виноград –
и теперь он да, меня часто видит
и, по правде, уже не рад.
Нет, нигде мне так не бывает сладко,
так спокойно, так горячо –
я большой измученный кит-касатка,
лбом упавший ему в плечо.
Я большой и жадный осиный улей,
и наверно, дни мои сочтены,
так как в мире нет ничего сутулей
и прекрасней его спины
за высокой стойкой, ребром бокала,
перед монитором белее льда.
Лучше б я, конечно, не привыкала,
но не денешься никуда.
Все, поставь на паузу, Мефистофель.
Пусть вот так и будет в моем мирке.
Этот старый джаз, ироничный профиль,
сигарета в одной руке.
Нету касс, а то продала бы душу
за такого юношу, до гроша.
Но я грустный двоечник, пью и трушу,
немила, несносна, нехороша.
Сколько было жутких стихийных бедствий,
вот таких, ехидных и молодых,
ну а этот, ясно – щелбан небесный,
просто божий удар поддых.
Милый друг, - улыбчивый, нетверёзый
и чудесный, не в этом суть –
о тебе никак не выходит прозой.
Так что, братец, не обессудь.
 

Стиснув до белизны кулаки,
Я не чувствую боли.
Я играю лишь главные роли -
Пусть они не всегда велики,
Но зато в них всегда больше соли,
Больше желчи в них или тоски,
Прямоты или истинной воли -
Они страшно подчас нелегки,
Но за них и награды поболе.

Ты же хочешь заставить меня
Стать одним из твоих эпизодов.
Кадром фильма. Мгновением дня.
Камнем гулких готических сводов
Твоих замков. Ключами звеня,
Запереть меня в дальней из комнат
Своей памяти и, не браня,
Не виня, позабыть и не вспомнить.

Только я не из тех, что сидят по углам
В ожидании тщетном великого часа,
Когда ты соизволишь вернуться к ним - там,
Где оставил. Темна и безлика их масса, -
Ни одной не приблизиться к главным ролям.

Я не этой породы. В моих волосах
Беспокойный и свежий, безумствует ветер,
Ты узнаешь мой голос в других голосах -
Он свободен и дерзок, он звучен и светел,
У меня в жилах пламя течет, а не кровь,
Закипая в зрачках обжигающим соком.
Я остра, так и знай - быть не надо пророком,
Чтоб понять, что стреляю я в глаз, а не в бровь.

Ты мне нравишься, Мастер: с тобой хоть на край,
Хоть за край: мы единым сияньем облиты.
Эта пьеса - судьба твоя; что ж, выбирай -
Если хочешь, я буду твоей Маргаритой...

Ночь с 5 на 6 июля 2003 года.
 

Ревет, и чуть дышит, и веки болезненно жмурит,
Как будто от яркого света; так стиснула ручку дверную -
Костяшки на пальцах белеют; рука пахнет мокрой латунью.
И воду открыла, и рот зажимает ладонью,
Чтоб не было слышно на кухне.
Там сонная мама.
А старенькой маме совсем ни к чему волноваться.

Ревет, и не может, и злится, так это по-бабьи,
Так это дурацки и детски, и глупо, и непоправимо.
И комьями воздух глотает, гортанно клокочет
Слезами своими, как будто вот-вот захлебнется.
Кот кругло глядит на нее со стиральный машины,
Большой, умноглазый, печальный; и дергает ухом -
Снаружи-то рыжим, внутри - от клеща почерневшим.

Не то чтоб она не умела с собою справляться - да сдохли
Все предохранители; можно не плакать годами,
Но как-то случайно
Обнимут, погладят, губами коснутся макушки -
И вылетишь пулей,
И будешь рыдать всю дорогу до дома, как дура,
И тушью испачкаешь куртку,
Как будто штрихкодом.

Так рвет трубопровод.
Истерику не перекроешь, как вентилем воду.

На улице кашляет дядька.
И едет машина,
По камешкам чуть шелестя - так волна отбегает.
И из фонаря выливается свет, как из душа.
Зимой из него по чуть-чуть вытекают снежинки.

Она закусила кулак, чтобы не было громко.
И правда негромко.

Чего она плачет? Черт знает - вернулась с работы,
Оставила сумку в прихожей, поставила чайник.
- Ты ужинать будешь? - Не буду. - Пошла умываться,
А только зашла, только дверь за собой затворила -
Так губы свело,
И внутри всю скрутило, как будто
Белье выжимают.
И едет по стенке, и на пол садится, и рот зажимает ладонью,
И воздухом давится будто бы чадом табачным.

Но вроде легчает. И ноздри опухли, и веки,
Так, словно избили; глядит на себя и кривится.
Еще не прошло - но уже не срывает плотины.
Она себя слушает. Ставит и ждет. Проверяет.
Так ногу заносят на лед молодой, неокрепший,
И он под ногами пружинит.

Выходит из ванной, и шлепает тапками в кухню,
Настойчиво топит на дне своей чашки пакетик
Имбирного чаю. Внутри нежило и спокойно,
Как после цунами.
У мамы глаза словно бездны - и все проницают.
- Я очень устала. - Я вижу. Достать шоколадку?..

А вечер просунулся в щелку оконную, дует
Осенней прохладой, сложив по-утиному губы.
Две женщины молча пьют чай на полуночной кухне,
Ломают себе по кирпичику от шоколадки,
Хрустя серебристой фольгою.
 

Препарирую сердце, вскрывая тугие мембраны.
Вынимаю комки ощущений и иглы эмоций.
Прежних швов не найти - но я вижу и свежие раны,
Ножевые и рваные - Господи, как оно бьется?..

Беспристрастно исследую сгустки сомнений и страхов,
Язвы злобы глухой на себя, поразившие ткани.
Яд неверия губит ученых, царей и монахов -
Мое племя в отважных сердцах его копит веками.

В моих клетках разлита бессилия злая отрава,
Хоть на дне их лучатся осколочки Божьего дара.
Слишком горьки разочарованья. Но мыслю я здраво:
Я больна. Мое сердце страшнее ночного кошмара.

Что мне может помочь? Только самые сильные средства.
Кардиохирургия не терпит неточных расчетов.
Я достану беспечность - лазурно-босую, из детства,
Небо южных ночей - рай художников и звездочетов,

Строки - сочно, янтарно-густые, как капельки меда,
Иль извилисто-страстные, словно арабские песни,
И далекое море, что грозно и белобородо,
И восточные очи, и сказки, да чтоб почудесней...

Запах теплого хлеба (со специями, если можно),
Воздух улиц парижских и кукольных домиков дверцы...
Я врачую себя, вынув чувственный сор осторожно.
Я с волненьем творю себе подлинно новое сердце.

Оно будет свободно от старого злого недуга.
Оно будет бесстрашно... Но я ведь о чем-то забыла...
Ах, ну да, чтобы биться ему горячо и упруго,
Нужно, чтобы оно - пощади нас, Господь! - полюбило...

Эй, мальчишка с глазами синее небесной лазури!
Ты, конечно, безбожник, и нужно задать тебе перцу,
Но в тебе кипит жизнь и поет настоящая буря...
Я, пожалуй, тебе подарю свое новорожденное сердце.

Ночь с 21 на 22 июля 2003 года.
 

Фотографии -под_грифом_ПСЕВДО- : Ну... как-то так

Фотографии -под_грифом_ПСЕВДО- : Ну... как-то так

В общем... я...)

Фотографии -под_грифом_ПСЕВДО- : ОН....

Ну... Одним словом - ОН...

Все, конечно же, начинается с самого утра. *Чую, чую, что мой дневник превратится в сплошное нытье, но и хрен с ним* Так вот. Если уж проблемы начались - то они начинаются сразу во всем. В особенности раздражает мать, которая создает видимость родительской заботы, а сама просто сажает меня на большую стальную цепь-поводок и держит рядом. Черт, это начинает раздражать до безумия! Сидишь дома - плохо, гуляешь - шляешься где-то, все твои друзья - идиоты и т.д. и т.п., все твои увлечения - дерьмо (в особенности это смешно звучит по отношению к театрам и музеям). Уже с утра первая моя мысль - это как можно скорее уйти из дома, поскольку с моим мнением не только не считаются, но его просто по сути не существует...

 

И вообще, какое-то странное чувство так и сверлит меня изнутри... Вот вроде иду одна куда-то, и мне кажется, что все происходит не со мной: что мысли - не мои, что это не я вот иду сейчас, а кто-то другой, что это все - какой-то фильм или вообще сцена, что сейчас все закончится, а там - ничего... пустота.... Странное чувство...

Даже писать что-либо сложно... Это просто не я... А, возможно, ПСЕВДОжизнь началась в полной ее мере...

 

Вообще, даже у мамы проблемы... С Юрой... Ужас... Она бросала меня ради него... А теперь рядом с ней остаюсь снова только я... Интересно, она хоть когда-нибудь научится ценить это в полной мере?...

 

 

Гооооосподи... Это все когда-нибудь закончится??? Я больше не могу находиться дома. Что мать, что Юра - это два эгоистичных ребенка, которым не семью создавать надо было, а сидеть и в игрушки играть. Деньги, деньги, деньги... Это когда-нибудь кончится??? Походу, нет. А потому в ближайшие несколько дней я просто планирую уйти из дома. Вот так просто - взять и уйти. Неважно, куда. Лишь бы не быть здесь. Просто все до безумия надоело. Ужасно! Ужасно!!! Господи... Если ты есть... Скажи... Когда все это закончится???......

 

Да и вообще, Окс, признайся себе! Ты ведь просто маленькая шлюшка! Да-да: влюбилась, дала, была рядом только ради секса.

Потом с другим - тоже переспала, хотелось, чтобы хоть кто-то был рядом, чтобы просто кому-нибудь быть нужной. Стала. Только тебе это на хрен не надо. Тупо секс, ничего больше. Больно... Обидно... Но ведь тебе от Вовы больше ничего и  не нужно. Ты нужна ему, а он тебе. Только вот необходимость у вас с ним разная. Ты гуляешь с другими в то время, как он мчится домой и ждет тебя в сети, потому что сказала, что пойдешь гулять "с подружкой". А "подружка" уже подбивает к тебе клинья. Ты мечтаешь о другом, пока он признается тебе в любви. Ты хочешь послать его куда подальше со своей романтикой в ответ на его "малыш, я соскучился"... Кто ты, Окс? Да просто шлюха...

 

Эти гребаные стихи на ощупь. В темноте.
Это не дело. Я опять пишу о тебе.
Вроде наладилось все, закрутилось,
Но опять все по-новой. Опять подавилась.

Пыталась забыть про тебя у чужих, но все тщетно,
И тяжесть не держат ни люстра, ни ветка.
Да я ведь страдаю от этой гребаной скуки!
Напиши на дверях моих, милый: "ШЛЮХА".

4.04.2010
 

"Когда этот подонок рядом, я готова подползти к нему на четвереньках и потереться о ногу. Даже зная, что опять получу по морде кулаком."(с)

Да-да. Именно так я себя и чувствую по отношению к нему. Даже вот... дневник начала вести, лишь бы выгрузить из себя всю эту тонну грязи и лжи, окружающей меня. Черт, просто надоело до безумия.

Начну с того, что сегодня Филин опять мне написал. Вот так, ни с того ни с сего. Вроде перестали уже общаться. Но сам предложил встретиться, погулять. Хотя, конечно же, так и не перезвонил, но все же. Снова слышать его голос, снова ждать звонка, встречи... Я-то надеялась, что избавилась от этого наркотика, только снова началась гребаная ломка. До безумия. До покалывания в пальцах. Уже готова стать просто его секс-игрушкой, лишь бы хотя бы на мгновение побыть рядом..... А эта сволочь не хочет ни оставить меня в покое, ни уйти из моей жизни навсегда. Черт!!! Меня это уже просто достало...

А отношения с Вовой зашли в тупик. С ним - только секс. Хотела, чтобы он стал моим лекарством, влюбила в себя... только вот ничего не вышло. На мгновение подумала, что влюбилась, но все не то. Окс, просто пора признаться самой себе, что ты все еще любишь Серого, и хватит лгать остальным и делать им больно. Вова меня, конечно, любит. До безумия. И я его даже под себя подстроила. Он пытается показать свой характер. Только не понимает, что я его не люблю... Завтра вот встречаюсь с Совой, его бывшей. О чем будем говорить? Да снова о Сером. Не знаю, может и скажу ей о Вове. В принципе, ей как-то наплевать. Ведь она его бросила. А я просто искала в нем утешения, лекарства...

Какое-то странное чувство внутри: сердце покалывает, не хватает совсем воздуха. Опять захожу на ЕГО страницу Вконтакте. До безумия хочется смотреть не на его фотографии, а на него самого. Вдыхать его запах. Касаться его нежной кожи, которую помимо меня каждый день трогают сотни других девушек... Господи... Это просто сумасшествие...

* * *

Гуляю по улице, и мне кажется, что это не жизнь, а какой-то театр. Будто сейчас окончится действие - и весь этот кошмар закончится, останется на сцене...
Да, Сережа... Без тебя у меня прямо-таки псевдожизнь какая-то. Живу от одного твоего сообщения до другого. сколько ты еще будешь надо мной издеваться?...