За старым дубовым столом сидел седобородый старец, прозванный Алхимиком, хотя, на самом деле, он был всего лишь арт-критиком. Но разве не критики превращают свинец в золото, а золото в свинец? Еще поговаривали, что у старика были экстрасенсорные способности, но никто не знал какие именно.
Алхимик работал над новым материалом для журнала, когда раздался громкий стук в дверь. У двери был звонок, но с секретом – чтобы он позвонил нужно нажимать на левую сторону. Увы, не всем дано его разгадать, поэтому все чаще раздается громкий стук вместо веселой трели.
Дверь отворилась, и вошел молодой человек с длинными волнистыми волосами, беспорядочно спадающими по плечам. Его прозвали Рокером, потому что всегда ходил с наушниками, из которых лились жесткие гитарные аккорды, и он вынимал их только тогда, когда находил достойный экземпляр для общения.
Рокер: Вива рок, Алхимик. Какой свинец плавишь?
Алхимик: Да здравствует искусство, Рокер. Свинец такой: Самые дорогие картины.
Рокер: Сколько бы вы не заплатили за картину, она останется висеть на стене, и никогда не войдет в ваше сердце, если все место внутри него будет занято зелеными бумажками. Разве искусство продается?
Алхимик: Искусство и деньги – это параллельные прямые, которые пересекаются. Художник – человек, который хочет жить здесь и сейчас, а не только в веках. Например, Пикассо, чьи картины хорошо продавались, заработал состояние, и прожил, в общем-то, неплохую жизнь.
Но есть и парадокс искусства: чем голоднее творец, тем более дорогие произведения он создает. Винсент Ван Гог, чьи работы величали не иначе как «мазня», не мог продать ни одной своей картины и покончил жизнь самоубийством, так и не дождавшись признания. Теперь его полотна трижды представлены в списке самых дорогих…
Рокер: Как всегда истины нет, и побеждает диалектика…
* * *
Какое-то странное чувство заставило Рокера обернуться.
Джэксон Поллок, «№5, 1948», 140 (142, 7) млн. долларов
Рокер: Хэй, что это за картина?
Алхимик: Это Поллок, «№5, 1948».
Рокер: Полка? Какая полка? Больше смахивает на гнездо…
Алхимик: Джексон Поллок – абстрактный экспрессионист: разбрызгивал краску вместе с песком, стеклом и другими веществами на полотно, расстеленное на полу, и так получал картины, которые апеллируют сразу к чувствам, минуя разум.
Рокер: Значит, если я разобью гитару на сцене – это будет музыка, которая пойдет сразу в мозг, минуя уши?
Алхимик (со смехом): Нет. Ты просто останешься без гитары. (грустно) И облегчения тебе это не принесет, как не принесло художнику: всю жизнь боровшийся с алкоголизмом, Поллок погиб в автокатастрофе, ведя машину в нетрезвом состоянии. Ему было только 44 года.
Рокер: И сколько же стоит «разбрызганное гнездо»?
Алхимик: Это и есть самая дорогая картина в мире – 140 миллионов долларов, а с учетом инфляции 142, 7 миллионов! Согласно неназванным специалистам, владелец картины «№ 5, 1948» американский медиа-магнат Дэвид Геффен в 2006 году продал ее мексиканскому финансисту Дэвиду Мартинесу, зарекомендовавшему себя в последние годы как фанатичный собиратель современного искусства.
Рокер: Все это игрушки богатеньких дядей…
* * *
Первое изображение исчезло и его место заняло другое. В этом и состоял особый талант Алхимика – ему не нужно было бегать по модным галереям, чтобы судить о картинах: они сами прибегали к нему, стоило только щелкнуть пальцами.
Виллем де Кунинг «Женщина III», 1953, 137, 5 (140,2) млн. долларов
Рокер: Мама мия! Мамма ммия!
Алхимик (весело): На этот раз ты не ошибся – это полотно, действительно, навеяно воспоминаниями о матери голландского абстрактного экспрессиониста Виллема де Кунинга.
Рокер: Что-то мне подсказывает, что отношения этого парня с матушкой не очень складывались. Тут есть все: хаос, неправильность, отторжение, противность, язвительность, насмешка...
Алхимик: Наверное, так и было. Фактами не располагаю. В ноябре 2006 года Дэвид Геффен продал эту картину миллиардеру Стивену Коэну за 137, 5 миллионов долларов.
Рокер: Уж не спекулянт ли этот Геффен? Небось, купил подешевке на распродаже, а теперь перепродает за миллионы…
* * *
Алхимик щелкнул пальцами, и изображение поменялось.
Густав Климт «Портрет Аделе Блох-Бауэр I», 1907, 135 (137, 6) млн. долларов
Рокер: Ах, какая женщина…. какая женщина! Мне б такую…
Алхимик: Я думал, такие песни не из твоего репертуара.
Рокер: Я слышу все, хотя и не все слушаю. Кто она?
Алхимик: Это «Портрет Аделе Блох-Бауэр I» Густава Климта, написанный масляными красками и золотом. Аделе – жена известного венского промышленника и мецената Фердинанда Блох-Бауэра, который материально поддерживал австрийского модернового художника.
Рокер: Тот, кто купил ее, должен понимать толк в красоте.
Алхимик: Так и есть. Картина принадлежит галерее Рональда Лаудера, наследника косметической империи Эсте Лаудер. После ее покупки он сказал просто: «Это наша Мона Лиза».
Рокер: Ну, уж Мона Лизы эта дама точно посимпатичней будет…
* * *
Вместо изображения женщины появилось изображение мужчины.
Винсент Ван Гога «Портрет доктора Гаше», 1890; 82, 5 (129, 7) млн. долларов
Рокер: Воплощение грусти, что ли?
Алхимик: Доктор Гаше заботился о Ван Гоге в последние годы его жизни, и тот написал его портрет. Он писал: «Я написал портрет месье Гаше с меланхоличным выражением лица, которое может показаться гримасой тем, кто смотрит на него… Грустное, но благородное, к тому же ясное и умное – именно так нужно писать портреты».
Рокер: Искусство отражает не модель, а творца…
Алхимик: В 1990 году картину приобрел семидесятипятилетний японский бизнесмен Риочи Сайто, и после этого вызвал скандал, сказав, что хочет, чтобы картину кремировали вместе с ним после его смерти… потом оправдывался: мол, меня не правильно поняли, это была метафора…
Рокер: Комплекс Герострата не дремлет…
* * *
Другая картина открылась взору любопытных глаз.
Пьера-Огюст Ренуар «Балл в Мулен де ла Галетт, Монмартр», 1876; 78,1 (122, 8) млн. долларов
Рокер: После грозы появляется радуга, а после грустной картины – веселая. Хорошая тусовка!
Алхимик: Пьер-Огюст Ренуар, наверное, единственный великий художник, не написавший за свою жизнь ни одной печальной картины, и «Балл в Мулен де ла Галетт» тому пример. Ренуар отдавал предпочтение изображению праздничных сцен из городской жизни – балам, танцам, прогулкам, стремясь воплотить в них чувственную полноту жизни и радость бытия.
Рокер: Что-то мне подсказывает, его картины раскупали и при жизни.
Алхимик: Так и есть, в то время они стоили от 47 до 285 франков, а теперь миллионы долларов. Эту картину купил уже упоминаемый Риочи Сайто, который хотел кремировать и это полотно тоже.
Рокер: Чтобы радость и грусть сплелись в едином огненном танце…
* * *
Щелк! – и новое изображение.
Пабло Пикассо «Мальчик с трубкой», 104, 5 (113, 4) млн. долларов
Рокер: Молодежь против курения! Мы за здоровый образ жизни!
Алхимик: Курил ли этот парижский мальчуган, наверное, сейчас уже никто не скажет. Пабло Пикассо написал его портрет, когда жил в Париже, и как раз перешел от своего меланхоличного «голубого» периода к «розовому».
Рокер: И сколько же дали за эту пропаганду курения?
Алхимик: 104, 5 миллионов долларов, но кто не известно. Интересно, что на следующий день после аукциона известный знаток творчества Пикассо Пепе Кармел заявил: «Я поражен тем, что за приятную, но незначительную картину можно заплатить цену достойную настоящего шедевра Пикассо. Это просто доказывает, как далеко рынку до понимания подлинных ценностей искусства».
Рокер: А я же говорил, говорил…
* * *
Комнату заполнили цветы.
Винсент Ван Гог «Ирисы», 1889, 53, 9 (97, 5) млн. долларов
Рокер: Люблю атомные цветочки…
Алхимик: Винсент Ван Гог их тоже любил, поэтому и написал свои «Ирисы». В доме для душевнобольных. По его собственным словам, эта картина стала «молниеотводом болезни», потому что она помогала сдерживать прогрессирование его безумия.
Рокер: В таких случаях я слушаю «Беспечный ангел» Арии…
Алхимик: Алан Бонд, австралийский бизнесмен, известный как автор самого громкого мошенничества в истории страны, за что и отправился в тюрьму, наверное, тоже искал умиротворения, когда покупал это полотно. Даже взял заем на это дело, но, увы, не хватило денег его вернуть, и картина была перепродана.
Рокер: Уже несколько веков как индульгенции не продаются…
* * *
Алхимик сделал несколько щелчков, но картина долго не появлялась –талант был тем сильнее, чем большим было расстояние между ним и желаемым объектом.
Пабло Пикассо «Дора Маар с кошкой», 1941; 95, 2 (97) млн. долларов
Рокер: Не слишком ли она угловатая?
Алхимик: Кубизм Пикассо дал возможность раскрыть в этой картине двусторонность хорватской любовницы художника Доры Маар – ее мудрость и то, что она любила полакать. Что примечательно, Маар не любила кошек, но Пикассо нарисовал ее именно с этим животным – видимо, чтобы показать свою власть над женщиной.
Рокер: Садист какой-то…
Алхимик: Судя по всему, именно эта картина находится ближе всего к нам – в 2006 году ее купил анонимный покупатель из России. Ходят слухи, что это был грузинский магнат Борис Иванишвили. Он как раз продал свой банк в Москве за неделю до аукциона…
Рокер: Разумный обмен…
* * *
С появлением этой картины тоже возникли проблемы – сильные эмоции не способствую концентрации таланта Алхимика.
Винсент Ван Гог, «Автопортрет без бороды», 1889; 71, 5 (90,1) млн. долларов
Рокер (грустно): Я не могу смотреть в эти глаза без слез…
Алхимик: Я тоже. «Автопортрет Винсента Ван Гога» стал последней завершенной им работой, подготовленной в подарок на день рождения матери. Обрати внимание, что голова изображена левой стороной, чтобы не было видно отрезанное ухо. Наверное, чтобы не травмировать родного человека. Жаль, что нельзя и глаза спрятать: последними словами этого человека на земле стали: «Печаль будет длиться вечно…»
Рокер: Чтобы поднять человека до небес, сначала нужно его растоптать.
* * *
Алхимик немного устал – все же он уже был далеко не молод: картина появилась только с третьего щелчка.
Густав Климт, «Портрет Аделе Блох-Бауэр II», 1912; 87, 9 (89, 1) млн. долларов
Рокер: Где-то я это уже видел…
Алхимик: Точно! Это «Портрет Аделе Блох-Бауэр II». Аделе – единственная модель, которую Густав Климт нарисовал дважды. Теперь, на смену «золотому» периоду, пришла пора ярких красок, и поэтому фигура женщины написана на пестром фоне, напоминающем лоскутное одеяло с яркими пятнами красного, зеленого, синего и розового цветов.
Рокер: Да, от такого одеяльца никто бы не отказался… Где теперь эта венская красавица?
Алхимик: Я бы и сам не прочь это выяснить. Знаю только, что Мария Альтман, племянница Блох-Бауэров, через суд добившаяся возвращения фамильных ценностей, отобранных нацистами, продала это полотно за 87, 9 миллионов долларов…
Рокер: Вот вам и ответ, сколько стоят семейные ценности…
* * *
Алхимик: Знаешь, что самое неприятное в этой истории?
Рокер: И что же?
Алхимик: Рано или поздно ее перепишут до неузнаваемости. А я даже не могу предсказать, какие именно картины займут место тех, о которых мы говорили.