Пять утра. Час людей в оранжевых робах. Ночь черна. Шумит прибой. Столики на площади уложены друг на друга и закрыты сверху. Мостовая усыпана следами человеческого праздника - рядом с гондонами валяются обертки от мороженого, но оранжевые люди не торопятся их подбирать. На набережной мусоровозы источают прокислый запах. Еще пара часов и на остатки пиршества наведут марафет, город встретит отдыхающую публику снова веселый и нарядный.
А я еду в Неаполь, водитель включил мне Кисс-Кисс радио. По нашему - Чмоки-Чмоки. Поют на английском, начинаю засыпать. Волна переключается на Радио Италиано. Это пободрей.
Из Неаполя мчимся в Бари. Надо успеть на литургию в храме Святителя Николая.
Народу в крипте битком, но служба еще не началась, многие сидят. Становимся поближе, чтобы первыми пройти к мощам Святого и успеть на обратный автобус. Стоим службу. Воздух все более душный и тяжелый. Батюшка, как и многие паломники, утирается влажными салфетками. Пот прошибает, как в бане. Батюшка уже целую упаковку салфеток извел, а еще не видно конца. Вот уже и Символ Веры прочли и Отче Наш. Теснота такая, что и перекреститься толком нельзя. Кривовато поднимаю руку, неглубоко опускаюсь в поклоне. Мысли путаются. В голове одно - скорее бы. Перед причастием батюшка обходит нас с тарелью - собирает пожертвования на подворье Русской православной церкви. Руки с евроденьгами колышущейся травой тянутся по головам.
Три часа прошло, и народ выстраивается к Святому Причастию. Нас теснят безбожно. Все, кто отсиживался на лавках, протискиваются к мощам.
- Сестрица, пропусти, мне плохо!
И вот уже сестрица оттерта на обочину, все немощные ловко продвинулись вперед.
И последние станут первыми.
Причащают от четырех чаш, ждем, обливаясь потом, рубаха у меня прилипла к спине, ног уже не чувствую.
- Есть еще на причастие? - вопрошает батюшка.
Слава Богу, прошли все.
Открывают доступ к мощам. Господи, помилуй мя!
Два года назад я уже приезжала к Николаю Угоднику. Все было так же - жара, теснота, толпа верующих, жаждущих приложиться к святыне. Тогда какой-то украинский дядька пропустил меня вперед. Вспоминаю его и верю, что достойно переживает он то злокозние, что творится в его отечестве, и не будет настигнут ни пулей, ни помрачением разума.
А у нас в крипте творится нечто невообразимое. Мужики, что покрепче пропихивают вперед жен, оттесняя других слабых теток. Меня вжали в решетку.
Ослобоните, православные!
Куда там! Народ все жмет и жмет. Молились вместе, а тут каждый сам за себя.
Священники, как могут регулируют движение.
- Не давите и будьте смиренны, - не выдерживает батюшка. - Молитву читайте заранее, к мощам только прикладывайтесь.
Стараниями сопаломников меня выдавливают из-за решетки. Священник крепкой рукой выдергивает меня на мраморную приступку. Как всегда в такие моменты, в голове пусто, толкутся обрывки мыслей, все не о главном, о каких-то пустяках. Хорошо, что я еще перед службой успела прочесть акафист Святителю Николаю. Да, собственно, и просить особо ничего не собиралась, хотела поблагодарить Батюшку Николая - ни разу не оставил, всегда надежно помогал. Бухаюсь на колени, прикладываюсь, кое-как встаю, путаясь в юбке.
Прости, если не было во мне достаточно смирения. Но это еще не все.
В церковной лавке и очереди нет, но стоим минут пятнадцать. Как-то так исторически сложилось, что меня всегда обходили божьи одуваны и немощные граждане. Вот и сейчас передо мной откуда ни возьмись оказалась русская тетка с белесой головой, качающейся на тонком пестике. Дрожащими стеблями рук она извлекает из сумки кошелку, из кошелки сетку, из сетки пакет, из пакета портмоне, из портмоне кошелек, и, вот из кошелька показывается пластиковая карточка, упакованная в целлофан.
- Я могу карточкой заплатить?
Можете, мадам, берите уже ваши святые предметы, возвращайтесь в свой огород.
Но сначала надо очистить карточку от пленки, а она не слушается стебельковых пальцев.
- Я возьму тогда масло, миро, вот эту иконку, и крестик, нет, лучше медальон, - тоненький цветочный голосок дрожит от волнения, теперь тетя не может выбрать.
Но все же свершилось.
Я беру масло для лампадки и два пузыречка миро, разведенного водой - одна миллионная частица от чудесной жидкости из гроба Батюшки Николая. А нам больше и не надо.
Мимо нудящих итальянских побирушек бежим в автобус. Испытание пройдено. Придется ли вернуться сюда вновь?

Теперь о главном. В Бари в нашей группе паломников встретила женщину, поразительно похожую на мою украинскую подружку Таню. И не только лицом, она оказалась такая же энергичная и сметливая. С Таней мы познакомились четыре года назад в Риме. А последний раз общались на 9 мая, поздравляли друг друга с праздником. Потом началась такая заваруха, что глупый страх услышать в ответ обидное, держал в молчании, не давал обратиться искренне со словами добра и сочувствия. И страх был за себя. Сколь это малодушно и мелко. Спасибо, Батюшка, что указал на это. Теперь поправим.

Серия сообщений "Люди и страны":
Часть 1 - Увидеть Париж - и жить
Часть 2 - Собор парижской Богоматери. Какой-какой, извиняюсь, матери?
...
Часть 42 - Записки об Италии
Часть 43 - Записки об Италии - 2
Часть 44 - Записки об Италии - 3
Часть 45 - Записки об Италии - 4
Часть 46 - Записки об Италии - 5
...
Часть 48 - Топ-15 счастливых мест путешественника. Где и какие желания загадывать
Часть 49 - 10 лучших обзорных площадок для самых красивых фотографий из путешествий
Часть 50 - Путешествуем по местам из романов Дэна Брауна

Серия сообщений "Италия":
Часть 1 - Записки об Италии
Часть 2 - Записки об Италии - 2
Часть 3 - Записки об Италии - 3
Часть 4 - Записки об Италии - 4
Часть 5 - Записки об Италии - 5
Часть 6 - Записки об Италии - 6