............................ Статья из книги небезsзвестного музыковеда и композитора Леонида Сабанеева (1881–1968) "Воспоминание о России" Печатается по тексту газетной публикации: «Русская мысль», 1957, 21 января.
На чрезвычайно тесную связь, которая существует между русской национальной школой и всей последующей русской музыкой — и творчеством Роберта Шумана, до сих пор обращалось очень мало внимания. Шуман, в общем, является современником русской школы. Он был на шесть лет моложе Глинки и почти ровесником Даргомыжского. Ни тот ни другой, судя по всему, его не заметили, несмотря на долговременное пребывание Глинки за границей, и именно в Германии. Совершенно подобным же образом, как известно, Пушкин не заметил Бетховена, который был старше его на целых тридцать лет. Видимо, между тогдашним русским художественным миром и западноевропейским «обмен веществ» не был еще никак налажен. Глинка заметил Берлиоза — заметил (хотя и слабо) Шопена, — но до Шумана как-то не доехал.  

Ты на небе облачко нежное,
ты пена прозрачная на море,
ты тень от мимозы на мраморе,
ты эхо души неизбежное...

И песня звенит безначальная.
Зову ли тебя -- откликаешься,
ищу ли -- молчишь и скрываешься,
найду ли? Не знаю, о Дальняя.

Ты сон навеваешь таинственный.
Взволнован я ночью туманною,
живу я мечтой несказанною,
дышу я любовью единственной.
И счастье мне грезится дальнее,
и снится мне встреча блаженная,
и песня звенит вдохновенная,
свиваясь в кольцо обручальное.

10 ноября 1918, Крым

Не надо лилий мне,
Невинных белых лилий,
Не тронутых судьбой и выросших в глуши.
Добытые людьми, они всегда хранили
Холодную любовь и замкнутость души.
Хочу я алых роз, хочу я роз влюбленных,
Хочу я утопать в душистом полусне.
В их мягких лепестках, любовью упоенных,
В их нежности живой, в их шелковом огне.
Что лилия пред ней, пред розой темно-алой,
Ведь розу я любил, и вся она моя,
Она мне отдалась, любила и страдала,
Она моя навеки, а лилия - ничья...

...........................................................................

И книгу о любви, о дымке над Невой,
о неге роз и море мглистом
я перелистывал -- и чуял образ твой
в стихе восторженном и чистом.

Дни юности моей, хмельные сны земли,
мне в этот миг волшебно-звонкий
казались жалкими, как мошки, что ползли
в янтарном блеске по клеенке...

Я звал тебя. Я ждал. Шли годы, я бродил
по склонам жизни каменистым
и в горькие часы твой образ находил
в стихе восторженном и чистом.

И ныне, наяву, ты, легкая, пришла,
и вспоминаю суеверно,
как те глубокие созвучья-зеркала
тебя предсказывали верно.

Чайка по имени Джонатан Ливингстон

Когда Борису было 13 лет, он упал с лошади и сломал ногу. Впоследствии она неправильно срослась, и на всю жизнь у Пастернака осталась лёгкая хромота, что освободило его от воинской службы. Событие произошло накануне праздника Преображения. В дальнейшем поэт считал этот праздник своим личным, преобразившим его собственную сущность, пробудившим творческие силы.

Тангейзер: Посмотрев ролик,который не может оставить равнодушным любителей поэзии Б.Л,решил добавить  одно из любимых стихотворений...В нём Б.Л откровенно выражает свою гражданскую позицию по отношению к власти ...И какими же мизерными на фоне его собственной жизни кажутся представители т.н "творческой интеллигенции",которые сейчас опустились ниже всякой низости,призывая голосовать за представителя той самой "кровавой гэбни",который хочет воцариться в России ещё лет на 12...Как минимум...Позорные поступки некогда уважаемых людей...

"...Столом с посудой лучше грохну,

  Пускай и отобью кулак,

  Но с общим стадом не заглохну

  В толпе ничтожеств и кривляк.

  В компании личин и кукол

  Комедии я не ломал,

  И в тон начальству не сюсюкал

  В толпе льстецов и прихлебал..."

                                  1957 год