О, эти утренние женщины!
Не то, что женщины вечерние,
Они скромней, они застенчивей,
Глаза их ярко не очерчены.
Они досматривают сны на бегу,
Они бросаются в пасть троллейбуса,
Но и на зыбком, на земном берегу
Они кому-то кажутся ребусом.

О, эти утренние женщины -
Не то, что женщины вечерние -
За невозможным, но обещанным
Куда-то мчатся, как кочевники,
По тротуарам и по обочинам
То вереницами мчат, то ордами...
Но даже в городе озабоченном
Кому-то кажутся кроссвордом они.

О, эти женщины вечерние -
Не то, что утренние женщины.
Вот так в чудесном превращении
Песок на дне морском стал жемчугом.
И, отрекаясь от дневной кутерьмы,
Сулят и радости, и мучения,
Не разгадают и ученых умы
Их глаз опасное излучение.

Но если утренние женщины
Совсем иными стали к вечеру,
Не торопитесь их развенчивать
И не стремитесь рассекречивать.
Просто нас не минует весна,
Если будут казаться ребусом
И бегущая по волнам,
И бегущая за троллейбусом.

Ольга Качанова

Я не помню стихов. Я забыл шелест книг.
Я листаю оконные стёкла*,
Мониторы, витрины, бутылки, огни
Фонарей разноглазых и блёклых;
Пьяно щурясь, пытаюсь поймать миражи
В пестроте бриллиантовых граней –
Но их нет… Только пятнышко солнечной лжи
Моет лапы в щербатом стакане...
Книга жизни горит – по листку, по строке
Растворяется дымной молитвой,
Время-киллер смывает следы на песке,
Из которого стёкла отлиты.
Расписанья пусты, проводник заплутал,
Поезд жизни бежит – не догонишь.
Всё течёт… Человек человеку – вокзал
За стеклом в уходящем вагоне…

Алекс Фо

Спрашиваешь - помнишь? конечно, помню.
как билось сердце твое под ладонью
попавшей в сети напуганной птицей.
как первый снег замирал на ресницах..

как мокрой ладонью - по теплой коже...
ты тоже, my darling, ты тоже? тоже...??
в твоих зеркалах остановлено время..
а мы - между этими днями и теми

остались.. и там - наши длинные тени -
в оставленном мире из снов и видений..
а в этом - мы слишком устали за зиму...
друг друга не видим.. не видим... и мимо

..ладонью по теплой и шелковой коже..
ты тоже ..уходишь? я тоже.. я тоже.

Миранда Грей

Где же живет мое счастье? Нигде.
Так называется эта далекая местность
На полпути из Отчаяния в Неизвестность
В тысяче миль от Спокойствия - ближе к Беде
В царстве подстреленных птиц и несбывшихся снов
Там, где у прошлого нет над влюбленными власти
В доме из вздохов, нечаянных взглядов и слов
Там проживает мое невозможное счастье
Учит святых, оставляя следы на воде
Пляшет с чертями и в сны мои входит без стука
Где же живет мое счастье? Да, в общем - нигде
В том-то и штука, о, Господи, в том-то и штука

Марина Протасова

У него улыбка, Господи - целый мир, у меня - мираж...
Ты, на всякий случай, Господи, душу мою возьми, а потом - отдашь...
У него смешливые лучики возле глаз, а внутри - июль.
Если нужно, Господи, чью-то руку в руке держать, то возьми - мою.
Ты же знаешь, Господи, что поделить эту жизнь на двоих - пустяк.
Если в небе танцует солнце, то он улыбается, Господи, - просто так...
И в руке рука, я щурюсь, Боженька, мне так тихо и нежно в этом твоем раю.
Это очень правильно, знаешь, Господи, говорить мне "нравишься" вместо "почти люблю"...
Я целую его за это, Господи, впрочем, довольно часто промахиваясь мимо губ...
Пусть все так и останется.. Знаешь, Господи, я ж такая, я и не то могу...

Drue

Он провожал её в Москве,
У пятого вагона,
И сразу,по-мальчишески лукав,
Встречал её в Чите,у пятого вагона,
В ТУ-104 поезд обогнав.
А после стены общие немые,
Сор,мелких сор,покорная тоска.
И кухонные,злые,примусные слова.
И бигуди из-под платка.
Он в дом идёт -ворота как зевота.
Бранливые, ворчливые слова...
О ,как,мне жаль большого самолёта,
Что намерво разбился о слова.


Николай Доризо.

По дороге от смерти до смерти

В пол рывка вырываясь вперёд

Никому в этой жизни не верьте,

Что никто вас обратно не ждёт.

Будут ждать, будут верить до боли

В темноту устремляя свой взгляд

И не вынесут этого горя

Если вы не вернётесь назад,

Но вернётесь и снова дорога

И как будто знакомая боль

Это мало, но это так много,

Что нельзя не вернуться домой.



Дмитрий Нагиев

Сердишься. Злишься.. А я – дурак,
слов не могу найти толковых,
Это всё чушь, про семью, оковы…
Вижу в глазах твоих – «Бестолковый…»
И соглашаюсь – «Прости, всё - так»

Что-то сказать… Да слова ежами,
в горле застряли – штук пять, наверное…
Я понимаю, всё это скверно…
Я и тебе, да и ей – неверный…
Вот и захлёбываюсь падежами.

Что говорить, когда всем всё ясно?
Просто живём, как умеем… Боже,
если бы быть нам чуть-чуть моложе!
Впрочем, о том вспоминать негоже…
Хоть бы что есть, до конца не угасло.

Евгений Лебедев

Все сны — по Фрейду,
Все дни — по веку,
Всем-всем по паре,
Но человеку...
Не пару — тройку,
Не сотен — тысяч...
Все сны — по Фрейду,
Все дни... Ты слышишь?
По коже — кожей,
По взгляду — взглядом,
А если все же
По жизни — рядом?
По смеху — болью,
И смех все тише,
По снегу — солью,
Пешком — по крыше...
Но небо вдруг ощутив ногами,
Остановлюсь и замру... На грани.

Koshka

Нет,мы друг друга вовремя встречаем.
И как не правы,честно говоря,
Когда себя искусственно печалим
Судьбу за опоздание коря.
Клянём её: такая мол,сякая,
И не хотим понять той простоты,
Что год назад была бы я другая,
Что год спустя не нужен был бы ты.

Стелла Моротская.

Прости меня, дружок, за пьяное перо.
На эту болтовню, пожалуйста, не сетуй.
Но знай, что до сих пор заплеванный Пьеро
На тоненьких ногах шатается по свету.

И мы, встречаясь с ним на ленточках дорог
Не ведая бредем, с Пьеро почти-что рядом.
Что только он подрос, напялил свитерок
И стер с лица сурьму, белила и помаду,

Но сбросив мишуру фигляра и шута
В нем корчится душа, огромная, живая.
И полночью, когда с улыбкою у рта
Людские души спят, душа Пьеро пылает.

И на ее огне он стряпает стихи
И дремлет на плече у розоватой зорьки.
Рука его крепка, глаза его сухи,
А строки на бумаге солоны и горьки.

Но утро настает и сумку как суму,
Закинув за плечо, он скатится с порога.
И все же я, представь, завидую ему,
И все же я, поверь, иду его дорогой.


Вадим Егоров

Возможно пересилить сон,
И напрочь позабыть про ужин,
Забыть звонящий телефон,
И то, что ты кому-то нужен.

Застыв на лучике строки,
Нельзя сойти, нельзя очнуться,
Нельзя откладывать стихи!
Они ведь могут не вернуться…


Светлана Колосова

Как много нужно, исподволь старея,
Ещё успеть бы - понимаешь вдруг, -
Пока не села сердца батарея,
Пока исправны инструменты рук!

Ирина Егорова

В свежих ранах крупинки соли.
Ночью снятся колосья ржи.
Никогда не боялась боли -
Только лжи.

Индекс Вечности на конверте.
Две цыганки в лихой арбе.
Никому не желала смерти.
Лишь себе.

Выбиваясь из сил, дремала
В пальцах Господа. Слог дробя,
Я прошу у небес так мало...
Да, тебя.


В.Полозкова

Ах, дважды два?.. не может быть сомненья!..
Пусть так. Но здесь всегда бестактен тот,
Кто в этом пустяковом откровенье
Открытья для себя не признает.

Вот истина... Она подходит ближе...
Спеши всплеснуть руками, тугодум!
Здесь "дважды два" нуждается в престиже,
Как только что пришедшее на ум.

...А женщина глядит, не понимая...
Она в своем неведенье права.
И я шепчу ей на ухо: "Родная!"
И каждый слог в отдельности: "Род-на-я!"
И медленно по буковкам: "Р-о-д-н-а-я !"
... О Господи, какие есть слова!...

Л.Филатов

Разучилась ждать, догонять, рисовать на стенах,
улыбаться небу, зонты забывать в трамваях,
громко петь, ночевать на крышах, дышать вселенной,
забывать о том, что двуногие не летают.
Поняла, что за ночью обычно приходит утро,
а паркет вмещает пятнадцать солнечных зайцев.
И «трусливый» давно заменила на «старый и мудрый».
А еще научилась не спорить. И не влюбляться.

Джу

Гениально, но нереально
Встать когда-нибудь в пять утра,
И пройтись колесом по спальне,
И забыть, кем была вчера.

Гениально, но нереально
Солнце звать, и за кромкой крыш
Разглядеть не бардак квартальный,
А ажурный резной Париж.

Гениально, но нереально
Пить стеклянные облака,
Днем в толпе повстречать случайно
Принца с фляжкою коньяка.

Гениально, но нереально
Мир сменить из-за рыжих глаз,
А под вечер уснуть банально.
Я попробую. В первый раз.


Наталья Черных

Копаясь в кладовых души своей,
Попутно обнаружила немало
Всего, что там копилось столько дней.
Нашла клубок воспоминаний детства,
Три метра лени, связку суеты,
Рулон азарта, с полкило кокетства,
Обломки от несбывшейся мечты.
Поленница утраченных иллюзий
Почти укрыта ворохом проблем.
В кульке из-под воздушной кукурузы –
Пяток-другой давно забытых тем.
Остался целый ящик сексапила,
Моток авантюризма про запас.
Любви в душе давно не находила –
Ведь где-то был отрез на пару раз.
Запаянная с нежностью реторта,
Усталости осколки тут и там,
И смятая коробка из-под торта
С остатками доверия к властям.
Сундук сентиментальных предрассудков –
Ну, их-то уж давно пора в утиль.
Покрыта тряпкой в синих незабудках
Гостеприимства полная бутыль.
А вот еще стеллаж ненужных знаний,
Добытых где-нибудь и как-нибудь,
Стопа вполне законных притязаний,
Амбиций блок, тщеславия чуть-чуть.
Контейнер обоснованных сомнений,
И конформизма пыльные тюки.
Вот опыт предыдущих поколений –
Любовно спрятан в старые носки.
Обмылок романтизма… ну-ка, ну-ка –
Я думала, его простыл и след.
Что там за куча? Ах, да это скука.
Под ней – тоска….
…А вдохновенья нет…

Татьяна Кормилицына

Нет памяти у счастья.
Просто нету.
Я проверял недавно
и давно.
Любая боль оставит сразу мету,
а счастье - нет.
Беспамятно оно.
Оно как воздух - чувствуем и знаем,
естественно, как воздух и вода.
Вот почему
и не запоминаем,
и к бедам не готовы никогда.
О счастье говорить -
и то излишне.
Как сердце - полагается в груди,
пока не стиснет боль, оно не слышно,
и кажется - столетья впереди.
Удивлена ты:
я смеюсь, не плачу,
проститься с белым светом не спешу.
А я любую боль переиначу,
я памятью обид не дорожу.
Беспамятное счастье я не выдам,
мы - вдох и выдох,
связаны в одно.
Нас перессорить
бедам и обидам -
меня и счастье -
просто не дано.

М. Луконин

У беды, как у счастья, свой запах:
Не вдыхать бы! Так нет же! Силком!
Боль что подлость: подкралась внезапно
К безоружной ко мне, босиком.

В позвонках профальшивив бемоли,
Протопталась по легкой груди...
В мире нет ничего, кроме боли.
Ничего, кроме боли. Почти.

Как пусты ежедневные страсти!
И обиды надуманы - в крик...
Твердо знаю теперь я, что счастье -
Если боль отступает на миг.

Людмила Свирская