Есть признания,-
их произносишь с трудом,
для всего объясненья придумав заранее...
Но большое и честное мужество в том,
Чтоб себе не подыскивать оправдания.
Чтобы прямо сознаться:
мол, так-то и так,
жалко нервов
и времени тратить не хочется...
А товарищ... ну что же,
он сам не дурак,
что же мне-то без сна ворочаться?
Зря, лукавое сердце,
как заяц, в кусты,
ты от горя чужого
старательно прячешься.
Погоди еще, может, спохватишься ты
и, хлебнув одиночества,
вдоволь наплачешься.
И с обидой скажешь,
что жизнь недобра,
и, быть может, в досаде
тебе и не вспомнится,
что когда-то ты сладко спала
до утра
и тебе не мешала чужая бессонница


В. Тушнова

Тех, кого считают сильным,
Почему-то не жалеют:
Дескать, жалость унижает,
Дескать, жалость ни к чему.
Им положена гитара,
Да еще пустой троллейбус,
Да еще... А впрочем, хватит,
Слишком много одному.

Те, кого считают сильным,
По привычке зубы сжали,
По привычке смотрят прямо
На любой пристрастный суд.
Слабым вдвое тяжелее --
Им нести чужую жалость,
Да еще... А впрочем, хватит --
А не то не донесут.

Олег Ладыженский

Алиса, признайся, ведь все мы безумны
В неведомом мире зеркал перебитых?
Здесь в небе качаются лезвия-луны,
Алмазами падают метеориты.

Алиса, не бойся: я тайны не выдам,
А ты завтра днём дошагаешь до края.
Всё с клетки на клетку, по старым обидам,
Не то - куклой-пешкой, не то - оживая.

Алиса, поверь мне: кончается правда,
На бал все нацепят дешёвые маски.
Не честь и не совесть - пустая бравада,
От искренних слов - недалёко до сказки,

Алиса. Ты слышишь, как падает время?
Беснуется бездна, играя с годами...
Ты только держись, не вставай на колени,
Как знать, может мы
потанцуем
на грани.

Увы, чудес на свете не бывает.
На скептицизма аутодафе
Сгорает вера в злых и добрых фей,
А пламя все горит, не убывает.

И мы давно не видим миражи,
Уверовав в своих удобных креслах
В непогрешимость мудрого прогресса
И соловья по нотам разложив.

Но вот оно приходит ниоткуда,
И всем забытым переполнен кубок:
Любовь, дорога, море, паруса...

Боясь шагнуть с привычного порога,
Ты перед ним стоишь, как перед Богом,
И все-таки не веришь в чудеса.

Олег Ладыженский

Я сижу у батареи, и любовь меня не греет,
Я, наверное, старею, черт возьми…
Размышляю бесконечно, слишком долго до конечной,
Философией запечной в наши дни
Удивить друг друга сложно, доза нежности - подкожно,
Милый, милый, осторожно, я прошу -
Тут - ростки моих сомнений, и остатки самомненья.
Что, нахохлившийся гений, демон-шут,
Крылья сделались короче? Ничего, бери построчно,
Пару рифмочек в расрочку…Бог подаст?
Я похожа на Тамару разве только под кумаром,
Но садись, бери гитару, в этот раз
Может, что-нибудь случится…Год уходит, тройка мчится,
Эта ямка у ключицы…пью до дна!
Не прошу. Не жду. Не верю. Уходя – захлопни двери,
Снова – крестиком – потеря-плюс-одна…

Мария Хамзина

Слова бывают очень разные:

слова, как блеклая листва…

Слова ненужные и праздные,

бывают глупые слова.

Слова красивые и звучные,

слова, где мудрости родник,

слова поникшие и скучные,

как раненого сердца крик.

Слова любви, печали, ревности,

горящие, как фонари,

давным-давно с глубокой древности

их собирали в словари.

Но есть и те, что недосказаны,

хотелось и не мог сказать -

они с душой и сердцем связаны,

их в словаре не отыскать

Они сто раз не повторяются,

как будто стертое клише,

в одной душе они рождаются,

чтоб умереть в другой душе.


Александр Перфильев

Одиночество – это болезнь,
передающаяся половым путём.
Я не лезу, и ты не лезь.
Лучше просто побудем вдвоём,
поболтаем о том о сём,
ни о том ни о сём помолчим
и обнимемся, и поймём:
одинокий неизлечим.

Вера Павлова

На кресле вздрогнет старый плед
И кресло накренится,
И лунный свет, как чей-то след,
Пройдется по странице,
Скользнет к чернильнице перо,
Луна отбросит маску,
Перешагнув через порог,
Заглянет в гости сказка.

Она присядет у огня,
Потянется за чаем,
Она начнет просить меня
Придумать ей начало,
Возьмет в шкафу ее рука
Пылившиеся краски
И ляжет первая строка:
<<Так начиналась сказка...>>

Олег Ладыженский

Так и живем. То платим, то не платим
За все, что получаем от судьбы,
И в рубище безмолвные рабы,
И короли, рабы в парчовом платье,
Так и живем, не слыша зов трубы.

Мы не хотим, не можем и не знаем,
Что дальше, что потом, что за углом,
Мы разучились рваться напролом,
А тот, кто мог -- он быстро забывает
И прячет взгляд за дымчатым стеклом.

Все, как один -- воспитанны, одеты
И даже (что греха таить?) умны,
Мы верим Фрейду и не верим в сны,
Какие-то в нас струны не задеты,
А в детях уже нет такой струны.

Олег Ладыженский

Дождь пробежался по перилам
И простучал по кирпичам.
Того, что ты наговорила,
Дождю за ночь не настучать.
А я молчу. Я, как свеча, привык молчать.

Нет мест в осеннем дилижансе,
Напрасно мухой в стекла бьюсь,
Ты навсегда переезжаешь,
А я, как мебель остаюсь.
И не пою, и не смеюсь -- один стою.

Перечеркнув окно собою,
Я заслоню ночную дрожь,
И нет ни ревности, ни боли --
Есть только ты, и ночь, и дождь...
Уйдешь? Ну что ж... Чего ты ждешь?
Уже идешь?

Олег Ладыженский

Как и обещано, ранам зажить не дано,
Медленно ширятся трещины, рушится дно.
Ни узнавания, ни возвращения назад,
Словно известно заранее: все промолчат,
Словно шоссейные полосы тянутся вдаль, -
Что за раздолье для голоса, что за печаль.
Верно, что суетно, может быть, плохо, но делаю шаг,
Если нет места, если впустую, то пусть будет так:
Низко, нахмурено плоское небо равнин,
Горбится чья-то фигура на фоне руин,
Маленьким смерчиком ветер хватает листву -
Всё, что задумано, будет дочерчено, всё наяву,
Суше и чётче, ненужные швы распоров.
Видит Господь эти вотчины, входит под кров.
В самом разломе - наощупь, сжимая в горсти,
Всё, что мне будет позволено произнести.

Илья Лапин

Подари мне каплю лжи под Новый год.
Расскажи, что дышит счастьем гороскоп,
И теперь нам в жизни точно повезёт,
Високосный – он от слова высоко.

Покорять вершины - запросто - пустяк!
Мы взлетим с тобой до сказочных высот.
Високостный счёт ведется на костях,
Но не нам судьба прицелится в висок.

Говори. И я себе убавлю год.
Притворюсь, что вспять мгновение бежит,
Что не вниз, а вверх гиперболой ползёт
Високосно, косо скроенная жизнь.

Обмани. А я поверю невзначай.
Окольцуй слова и выдохни, как дым.
И в окурках ложь скончается,
А чай
Будет вновь горчить предчувствием беды.

Марина Шахаф

Спиной к спине – лица не увидать,
Лицом к лицу – теряется величье.
Молчания квадратная печать –
Знак зависти, а может, безразличья…

Поговорим: о нераскрытых нас,
О тряске долгой в раритетном кэбе,
О вечных истинах, о чудном цвете глаз,
А также о насущном чёрном хлебе.

Поговорим: о пашнях и полях,
Рецептах, о вчерашней конъюнктуре,
О гендерном подходе и цепях,
Политикой подаренных культуре.

Поговорим: о дружбе и любви,
О ревности, о праздности беспечной,
О том, что, сколько Бога не зови,
Не вымолить себе дороги вечной.

Поговорим, но только не брюзжа
На дождь и на прохладное ненастье,
О том, какие злые сторожа
Нас не пускают к собственному Счастью.

Андрей Медведев (Anri IV)

Бесценно то, что портится с годами:
Упругость тела мы приветствуем в постели,
Но мышцы проверяя на татами
Мы убеждаемся – обрюзгли, потолстели…
Как раньше, мысли шумно не клокочут,
В котле идей – вчерашняя похлёбка,
И просыпаясь от кошмаров ночью
Бутылки откупориваем пробку.
Сидим на кухне, юность поминая…
И удивляемся: «Как быстротечно время!»,
Ещё вчера мы радовались маю,
Сегодня льдинки падают на темя.

Андрей Медведев (Anri IV)

Я сварю тебе кофе, большую кружку,
И укутаю в теплый и пестрый плед.
Превратится квартира в лесную избушку,
Глупый ящик накроем, погасим свет.
Нас согреет свеча на тарелочке белой,
Я сыграю на флейте, потом спою...
Расскажу тебе сказку, как рыцарь смелый
На погибель пошел за любовь свою.
Этот вечер уйдет и останется в прошлом,
Я не знаю, любимая, что впереди.
Умирает твой рыцарь.
И больше не может.
Слышишь? Просто... Пожалуйста...
Приходи.

Задохнусь от безумного бега…
Упаду.
А глаза – в небеса.
И в лицо – хлопья белого снега…
Забываясь, закрою глаза…

Задолбали несносные будни,
Утомили удач миражи…
Мне бы сна, чтобы был беспробудным,
Мне бы успокоенье души…

Пусть засыплет меня снежный полог –
Стану белым на чистом листе…
Путь к себе – он, наверное, долог.
Много лет я ступал по золе…

А последнее время лишь нёсся,
Будто необратимо отстал…
Ты всё видишь… Ты даже смеёшься…
Боже, как я смертельно устал…

Через снег я гляжу прямо в небо,
Так болезненно щурясь от слёз…
Задохнувшись от долгого бега,
Я упал… но пока не замёрз…

С чёрного платья тесного
Тихо сползает шаль.
Царство тебе небесное,
Злая моя печаль!

Многое ли распутаю,
Дав произвол уму?
Сладко свечой задутою
Пахнет в чужом дому.

И под иглой железною
Дальний орган звучит.
Царство тебе небесное,
Мой первородный стыд!

И под чужими пальцами
Вздрагивает рука.
Мир заселён скитальцами,
Памятью — облака.

Переболело. Пережгло.
Перебродило.
Пережила. Переждала.
Переносила.

Недосказала. Не дошла.
Недоглядела.
Недолечила. Не дотла.
Не долетела.

Rain From Heaven

Какой сегодня день? - Январь.
А дата? - Полдень.
Давай закроем календарь.
Давай запомним...

Неясный мутно-белый свет
Со снежной пылью...
И то, что кофе в доме нет,
И зябнут крылья...

И пол, скрипящий невпопад
Словам и взглядам....
Портьерой белой скрытый сад,
И терпкий ладан.

Какой сегодня год? - Четверг
Любого века.
Давай взлетим немного вверх,
Ну так, для смеха.

Ты слышишь, бьют колокола
Над домом сонным...
Я обниму твои крыла...
Давай запомним.

Rain From Heaven

О время, враг всего живого,
Порой ты злее рока злого,
Ведь рок один лишь раз опасен
С тобой же разговор напрасен…

Никто не властен над тобой,
Ни царь, ни трус и ни герой,
Ничто не повернется вспять,
Не будет прожито опять…

Ты не щадишь ни мудреца,
Ни силача и ни глупца,
Всему судья ты и творец,
Всему начало и конец!!!