Почему же так до сих пор стоек миф о «Клятве Гиппократа»?

  Образ "врача-бессребреника" очень выгодная пропагандистская находка. Этим образом в сознание общества настойчиво закладывалась и закладывается мысль, что врач обязан быть нищим.

Сегодня же полнейшее отсутствие медицинского права заменено кустарно-сработанными "морально-этическими принципами", аморальными и безнравственными по отношению к врачу. В итоге за "нехватку денег" сегодня вновь ответственными являются "насквозь коррумпированные" чиновники от медицины. 

  Общество начисто забыло о том, и никак не хочет вспоминать, что

труд врача чего-то да стоит, что реализация гарантированного в Конституции права граждан на охрану здоровья должно основываться не только на профессиональных обязанностях, но и на совершенно объективных возможностях врачей его обеспечивать.

. Общество не желает понимать, что врачи также являются

гражданами общества, гражданами, которые должны обладать

своими обоснованными и защищенными законом правами,

гражданами, которые ничуть не хуже других. И в первую очередь правом на удовлетворенность в результате своей работы через реализацию своих материальных и духовных потребностей.

Собственностью и богатством врача являются его знания, профессиональные навыки и способность к труду, к лечению людей, избавлению их от страданий. Поэтому долг врача оказать помощь в свою очередь подразумевает обязанность общества в соответствии с так им же обожаемым принципом справедливости достойно вознаградить его за проделанную работу.

Когда же врачу за его высококвалифицированный труд не платят зарплату или платят нищенскую зарплату, которая ниже вознаграждения уборщицы в офисе сомнительной полукриминальной фирмы, это является ужасающей социальной несправедливостью.

Если законодательно закрепленная в Уголовном кодексе мера ответственности врача за возможные правонарушения и ошибки совершенно несоизмерима с нищетой его существования за предлагаемую «справедливым» обществом оплату его труда, то это тоже циничная социальная несправедливость.

Нельзя справедливое право граждан на охрану здоровья реализовывать за счет несправедливого отчуждения высококвалифицированного труда у сотен тысяч врачей.

 Популистское требование бесплатного здравоохранения, столь популярное и среди политиков, и среди населения привело фактически к "медразверстке" - насильственному отчуждению за бесценок, а нередко и задаром (бывает, что зарплата вовсе не выплачивается) того, что составляет собственность медицинских работников - их труда, квалификации, знаний и талантов. Это форма вопиюще несправедливого общественного насилия над медиками.  

                         ***

Что вечности до славы и оваций!

Нетленны мир, любовь и тишина.

Зачем слова? Давайте любоваться!

Итак: Свет. Занавес.

-       Огюст Роден! Весна!

-        

РУССКИЙ РУБАЙАТ

 

***

1.     Я несчастья пройду, как причастие,

Как пожар искупительной боли!

Сердцу больно, когда ты несчастлив,

А уж ежели счастлив – тем более!

 

***

2.     Одиночество извечное –

То  вернется, то уйдет.

Одиночество, как женщина

То прижмет, то оттолкнет!

                      ***

3.     В белоснежье Россия одета,

Вечереет, за окнами тьма.

Все не лето, мой друг, все не лето

Все зима, дорогой, все зима!

                         ***

4.     И в окне ничего – все темно, да темно

За окном ничего – все одно, все одно,

Жизнь – как это стекло между светом и тенью

И разбить нам при жизни его не дано.

 

              ***

5.     Ах, любимая женщина – яд и вино!

Что ласкать ей, что мучить, увы – все равно!

То под вечер пьянит, то наутро отравит,

И понять нам, мужчинам, ее не дано!

 

***

6.     Верьте, люди, нынче, по весне,

На глухой поляне при луне,

Женщиною брошенной, усталой

Родина тоскует обо мне!

 

***

7.     А поезда все мимо, мимо,

Рассвет сырой, вагон пустой,

И я навеки нелюбимый,

Навек невстреченный тобой!

 

***

8.     Мне кажется, что я не жил на свете

И не было тебя на белом свете,

А в мире только дождь и ночь, и ветер

И больше ничего на этом свете.

***

9.     Я не терплю, мой друг, вранье,

Прости за прямоту.

Признаться ли? Люблю ее.

И эту, и вон ту!

 

***

10. Лети, лети, бабочка, улетай

Пока еще распахнуто наше окно.

Ты ошиблась, дурочка – это не рай –

Здесь любви божественной нет давным-давно!

 

***

11. Посмотрите – счастливчик – ему все дороги легки

В мире нашем и несправедливом, и скучном!

А что неудачник, скажите?

                                                 Он пишет стихи

И носит смешную фамилию – Пушкин!

 

***

12. Любовь взяла и сразу же прошла!

А кажется – вот только что была,

И в сердце находила стол и кров …

Что делать! Уж на то она – Любовь!

 

 

***

13. Солнце за лес закатилося,

Лишь бы от нас отдохнуть!

Сделай, Господь, нам из милости

Чудо какое-нибудь!

***

 

14. Я верю – ты ждешь.  

Далеко, за полуденным  будущим,

За полтысячью рек и тремя миллионами снов,

Ты – моя невозможная, чистая, лучшая,

Ты – моя невзаправдышняя любовь!

***

 

15. За что ты меня любила?

За слово?

            За ласковый взгляд?

За что ты меня убила?

Ну чем я, скажи, виноват?

 

***

16. Спешим мы, шинами шурша,
За горизонты мирозданий,

И жадно тешится душа

                      горой вещей, томами знаний!

 … А жизнь, представьте, хороша

Неисполнимостью желаний! 

Наворовал кое-что кое-где. Приглашаю к разговору.

 

Эвтаназия и закон:
где и почему ее разрешают

Подавляющее большинство врачей и юристов считают эвтаназию совершенно недопустимой, более того, уголовно наказуемой, даже если она предпринимается исключительно "из сострадания", по настойчивому требованию больного, которому в любом случае предстоит в скором времени умереть. И тем не менее есть страны, в которые эвтаназия получила даже юридические права. Чем и как это было обусловлено?

Проблема эвтаназии v добровольного ухода из жизни неизлечимо больного человека v широко обсуждается на Западе с конца 50-х годов. 

 

Считается, что одной из причин этого стала огласка практики американского врача-патологоанатома Джека Кеворкяна. В 1958 году доктор Кеворкян опубликовал в печати ряд статей, в которых призывал безболезненно лишать жизни преступников, приговоренных к смертной казни, а их тела использовать для научных опытов, отдельные органы для пересадочных операций. 

Позднее, став свидетелем бессмысленно-жестоких самоубийств, он пришел к мысли, что отчаявшимся, безнадежно больным людям, решившим покончить с жизнью, необходима в этом помощь. От словесных и газетных выступлений Кеворкян перешел к делу и запатентовал свое изобретение, названное впоследствии журналистами ?машиной смерти¦. С помощью этого приспособления в виде капельницы можно быстро и безболезненно умервщлять людей. В аппарате было предусмотрено и специальное устройство для прерывания процедуры в случае, если доброволец неожиданно изменит свое решение. В дальнейшем он усовершенствовал "суицидальную" (убийственную) машину, снабдив ее маской с автоматической подачей смертельной дозы углекислого газа. Уже многие безнадежно больные люди воспользовались этим аппаратом в присутствии его автора и при его консультации. В США это вызвало негодование общественности. Беспокойство это связано, прежде всего, с тем, что бывший патологоанатом единолично, без консилиума врачей-специалистов определяет фатальность болезни и ассистирует в подобных делах.

За четверть века Джек Кеворкян остановил жизнь 130 больных. Многолетняя тяжба его с судами штата Мичиган, несколько раз его оправдывавшим, закончилась его осуждением. Еще раньше профессиональная ассоциация американских медиков лишила его звания врача. Сам он получил прозвание "доктор-смерть".

Впервые легально

Пионером в области легализации добровольной смерти стали Нидерланды. Благоприятные условия для эвтаназии существовали там еще с 1984 года, когда Верховный суд страны признал добровольную эвтаназию приемлемой. 

Если при эвтаназии врач следовал пунктам инструкций, составленных Королевской медицинской ассоциацией, он мог не бояться уголовной ответственности. К 1998 году, согласно исследованиям роттердамского Университета Эразма, добровольную эвтаназию поддерживало 92 процента населения Голландии. И несмотря на часто выдвигаемые аргументы религиозного характера, в пользу возможности прекращения жизни пациента по собственному желанию высказывалось было настроено значительное большинство верующих, в том числе 96 процентов католиков. 

Видимо, поэтому, несмотря на сопротивление оппозиции, осенью 2000 года закон о легализации некоторых форм активной эвтаназии прошел в нижней палате парламента с легкостью. Теперь, по решению суда в каждом конкретном случае, врач, умертвивший или способствовавший самоубийству своего пациента при определенных обстоятельствах, не признается виновным. Установлены три основные условия: 

1. эвтаназия должна быть добровольной, 2. только врач может оказывать помощь или осуществлять эвтаназию, и 

3. состояние пациента должно быть с медицинской точки зрения неудовлетворительно. (От себя - что это значит - неудовлетворительно? При каких состояниях? Я вот чувствую себя очень неудовлетворительно при бронхите, не говоря уж про ОРЗ. А 16-летняя Милка чувствует себя неудовлетворительно от  того, что ее Вовка бросил, и психика ее тоже оставляет желать лучшего. Ерунда, братцы!)

Где еще

К эвтаназии спокойно относятся не только в Голландии. Хотя закона о легализации эвтаназии нигде кроме этой страны пока нет, практика умерщвления безнадежно больных пациентов применяется врачами во многих регионах мира. 

После Голландии второй страной, узаконившей эвтаназию, может стать Бельгия - сейчас соответствующий законопроект обсуждается в органах законодательной власти. 

В Швейцарии, где эвтаназия в принципе запрещена, на самом деле человек, который, не имея собственной выгоды, помог другому уйти из жизни, не может быть осужден. По оценкам экспертов, ежегодно в Швейцарии таким прощаются с жизнью около 100 человек. 

В 1997 году Конституционный суд Колумбии постановил, что врач, выполнивший желание безнадежно больного пациента о добровольной смерти, не несет за это ответственности перед судом. 

В американском штате Орегон разрешено так называемое "самоубийство с помощью другого лица". О нем говорят, когда врач прописывает больному смертельные таблетки. Но в то же время, там не позволено давать пациентам наркотики. В двух других местностях США (решениями Апелляционных Судов Второго Округа (Нью-Йорк и др.) и Девятого Округа (Калифорня , Орегон и др.), лишающими силы установленные законом запреты) врач может выписывать пациенту, но не давать сам, вызывающие смерть препараты.

В Калифорнии после долгих лет обсуждений на референдумах в 1977 году был принят закон "О праве человека на смерть", по которому неизлечимо больные люди могут оформить документ с изъявлением желания отключить реанимационную аппаратуру. 

Однако до сих пор этим законом официально никому не удалось воспользоваться, так как одним из условий осуществления эвтаназии должно быть заключение психиатра о вменяемости пациента (а Американская ассоциация психиатров запрещает своим членам участие в подобных процедурах), а другое обязательное условие состоит в том, что проводить эвтаназию должен врач, что также невозможно, поскольку Американская медицинская ассоциация приняла решение о запрещении своим членам участие в эвтаназии, выдвинув лозунг: "Врачи не должны быть палачами". Позиция Ватикана по этому вопросу заметно смягчилась в 2002 году, когда Папа Римский Иоанн Павел II заявил, что использование медицинского оборудования для спасения жизни больного в некоторых случаях может быть "бесполезным и неуважительным по отношению к пациенту"

В 1998 году эвтаназия была узаконена на Северных территориях (административная единица Австралии) - там врач мог помочь пациенту уйти из жизни, прописав ему соответствующие лекарства или сделав инъекцию. Однако полгода спустя этот закон отменили. 

Вместе с тем, под предлогом обеспечения прав человека во многих странах в той или иной мере свободно применяется эвтаназия даже вопреки существующим нормам закона.

Так, в Швеции и Финляндии пассивная эвтаназия путем прекращения бесполезного поддержания жизни не считается противозаконной. Однако основой для принятия врачом решения о прекращении лечения является свободное и осознанное волеизъявление пациента. Аналогичные просьбы от ближайших родственников пациента, находящегося в бессознательном состоянии, являются юридически недействительными.

А пока власти пытаются определиться в своем отношении к идее эвтаназии, один из главных ее сторонников, врач Филипп Нитч, заявил, что купит зарегистрированный в Голландии корабль и будет предоставлять такие услуги, находясь в международных водах и тем самым обходя закон.

wlf@newsru.com

 

   Пожалуй, пора перестать упрекать врачей по любому поводу (а зачастую и без повода) – «Поклялись? Терпите!!!». Может быть, пора развеять лживые мифы об «обязанностях врачей»? 

  Пытливый ум ждут большие неожиданности в знакомых с детства вещах. 
 

      Главным принципом этики Гиппократа всегда считали «non nocere» - не навреди. А соблюдал ли его сам Гиппократ? 
  Во-первых – кого лечить? Вот цитата из Врачебной заповеди, прилизанной (и урезанной) и опубликованной в 1848 году в Женеве - «Моя первейшая задача – восстановить и сохранить здоровье моих пациентов». Однако в первоначальной оригинальной версии «Клятвы», вероятно, действительно базировавшейся на мировоззрении Гиппократа, содержится следующее продолжение этой фразы, которая по «неясной причине» была опущена женевскими издателями - «...однако не всех, но лишь способных заплатить за свое выздоровление...». 

  Даже в практике самого Гиппократа были, по меньшей мере, два случая, когда он нарушил «свою» клятву.

    -  В 380 году до н.э. некий Акрахерсит начал лечиться у него от отравления пищевым ядом. Оказав больному неотложную помощь, доктор первым делом поинтересовался у родственников Акрахерсита о том, способны ли они заплатить за выздоровление больного. Услышав отрицательный ответ, он предложил...- «дать бедолаге яда, чтобы тот долго не мучился», на что родственники и согласились. Что недоделал пищевой яд, то завершил яд Гиппократа. (А как насчет «не навреди» и неучастия в эвтаназии?).

 
 -  За два года до своей смерти Гиппократ взялся пользовать некоего Цезаря Светонского, страдавшего от повышенного давления. Когда оказалось, что Цезарь не в состоянии заплатить за весь курс лечения травами, Гиппократ передал его на руки родственников, не только не излечив, но и сообщив им неверный диагноз, сказав, что больной просто страдает мигренью. Введенные в заведомое заблуждение родственники не стали обращаться к другому врачу, и вскоре 54-летий воин скончался во время очередного гипертонического криза. 

  Во-вторых - Гиппократ терпеть не мог конкуренции, считал, что чем меньше будет врачей, тем круче будут заработки. Вот Вам доказательство –слова из той же Клятвы: «...наставления, устные уроки и все остальное в учении сообщать своим сыновьям, сыновьям своего учителя и ученикам, связанным обязательством и клятвой по закону медицинскому, но никому другому». Не правда ли, очень человеколюбиво? И, наконец, последнее.

 В некоторых старинных трактованиях «Клятвы Гиппократа» говорится, что врач должен бесплатно оказывать помощь коллегам и их семьям, и обязан(!)  НЕ ОКАЗЫВАТЬ помощь бедным людям - дабы все не потянулись к бесплатной медицине и не сломали врачебный бизнес. 

                         Поэту

 

Для чего и глядеть, если

                                        не заглядеться,

Для чего и разлука, коли жизнь коротка?

Я ношу Ваши рифмы у самого сердца,

В потаенном кармане моего пиджака.

 

Ах, как эти напевы чисты и глубоки,

Из неведомой дали, из жизни другой!

Пьет степной пилигрим  Ваши светлые строки,

Как целебные капли воды ключевой.

  

СУМЕРКИ

Белла Ахатовна Ахмадулина 

   Так почему же поразительной жизнестойкостью отличается миф о клятве Гиппократа? 
  Обратимся теперь к истории. 

  Так называемая "клятва Гиппократа" на самом деле не принадлежит Гиппократу.

Когда Гиппократ умер в 377 году до рождества Христова (по другим сведениям в 356 году), такой клятвы еще не было. Как и многое другое, ему приписали эту клятву в позднейших компиляциях его трудов. В действительности же, «сочинения Гиппократа», как и сочинения незабвенного Владимира Ильича Ленина, представляют из себя сборник из произведений различных авторов, и выделить из них настоящего Гиппократа практически невозможно. По разным данным, из 72 приписываемых Гиппократу сочинений, Гален признавал за подлинные - 11, Галлер – 18, а Ковнер только 8. Остальные работы, очевидно, принадлежали его сыновьям, врачам Фессалу и Дракону, и зятю Полибу (В.И. Руднев, 1998). 

Так и о чем говорится в «Клятве Гиппократа»? Да совсем не о том, что бы – «...светя другим, сгореть самому, и, превратиться в огарок». Внимательно прочтите и перечитайте «Клятву». И согласитесь, что даже в таком «причесанном» варианте текста речь идет только об обязательствах перед учителями, коллегами и учениками, о гарантиях непричинения вреда больным, об отрицательном отношении к эвтаназии (умерщвлению больных по их желанию), абортам, об отказе медицинских работников от интимных связей с пациентами, о хранении врачебной тайны.

Нигде в тексте не указано, что врач должен лечить бесплатно и бессловесно терпеть наплевательское и безразличное отношение общества к себе. 

  Давайте проанализируем, о чем же прежде всего говорится в «Клятве». 
  За единицу информации возьмем слово. Слов в клятве Гиппократа - 251. 
  Из них, по мере убывания: 
  1. Слов, посвященных отношениям "ученик - учитель" и "ученики одного учителя" - 69. 
  2. Слов, посвященных лечению больных - 34. 
  3. Слов, посвященных соблюдению врачебной тайны - 33. 
  4. Слов, относящихся к "счастью" и "славе" врача "правильного", и проклятиям на голову врача, отступающего от клятвы - 31. 
  5. Слов, посвященных моральному облику врача - 30. 
  6. Слов, посвященных неавторитетным для христиан богам – 29. 
  7. Слов, посвященных неучастию в абортах и эвтаназии - 25. 
  И теперь сделаем вполне логичный вывод, что человек в клятве, которую дает, большее внимание уделяет тому, что считает наиболее важным, а меньшее внимание и, соответственно, количество слов - менее важному. Вполне справедливо. 

  По количеству слов, относящихся к вышеуказанным категориям, давайте теперь посмотрим, так называемую шкалу профессиональных ценностей врача по Гиппократу. 
  На первом месте стоит система отношений "учитель - ученики" - 69 слов, то есть 27,6% от общего количества слов. 
  На втором месте - обещания врача лечить людей - 34 слова, или 13,6 % слов. (В два раза меньше, чем "учитель - ученики"!). 
  На третьем месте - сохранение врачебной тайны - 33 слова, или 12,8%. 
  На четвертом месте - блага для придерживающегося клятвы и проклятия для нарушающих эту клятву - 31 слово - 12,4%. 
  На пятом месте - моральный облик врача, которому посвящено 30 слов - 12%. 
  На шестом месте - эллинские боги, которым отведено 29 слов - 11,6%. 
  И, наконец, на последнем седьмом месте расположен принцип неучастия в абортах и эвтаназии, которому отведено 25 слов, то есть 10% от общего количества слов клятвы Гиппократа.

 

   Просто поражает то, насколько прочна в среде обывателей убеждённость в том, что каждый врач связан самой настоящей клятвой Гиппократа. 

И ведь никто и никогда, ни один официальный медицинский орган, никто из врачей не попытался почему-то развенчать перед гражданами (читай-пациентами) это заблуждение. А справедливо было бы, если бы представители вообще всех профессий приносили такие клятвы… 

  Как говорится, «после принятия врачом клятвы Гиппократа на его шее "затягивается стетоскоп", а на жизни ставится большой красный крест». 

  Какие мысли у Вас вызывают слова "Клятва Гиппократа"? Не появляются ли перед глазами, хотя бы на секунду, стройные многочисленные ряды ангелов, одетых в белые халаты, которые, не жалея своих сил и времени, охраняют здоровье людей? Общество само создало этот миф и верит в него. Однажды придумав миф о «Клятве Гиппократа», общество надежно законспирировало первоисточник (а был ли он вообще?), и, стало упорно поддерживать в социуме иллюзорное представление о враче и о том, каким он должен быть.

Постепенно наше общество настолько сильно поверило в этот миф и привыкло к образу бесправного врача-бессребреника, то ли юродивого, то ли монаха-отшельника, начисто лишенного материальных и духовных потребностей и прав, что при любой попытке докторов изменить свое материальное положение положение в обществе апологеты мифологии стали ссылаться на эту клятву – «Поклялись? Терпите!!!». А ведь кто клялся-то? Кто из сегодняшних врачей давал «Клятву Гиппократа» в ее первозданном-оригинальном виде? Кто из грозных и непримиримых общественных надзирателей и чиновников ее читал и знает, о чем она? И вообще, мы живем в обществе христианского (за небольшим исключением) вероисповедания – то при чем здесь древние обычаи и клятвы? При чем здесь языческие и греческие боги? "Клятва", конечно, грозное слово, но ведь оно к нам дошло аж из дохристианских времен, безвозвратно ушедших... Сегодня, для неверующих есть Законы, а христианину должно быть достаточно и Заповедей. В конце концов, мы живем в цивилизованном обществе! Поэтому даже врачу-христианину (если он не атеист, хотя среди врачей процентов 99 атеисты и есть) клятва не нужна, в силу того, что христианское учение гораздо выше и нравственнее, чем любая языческая клятва. 

 Предлагаем вашему вниманию вопрос, так сказать, набивший оскомину всем:

откуда взялось выражение «клятва Гиппократа». 

. В Древней Греции, подданным которой являлся Гиппократ, подавляющая масса врачей безбедно жила за счет гонораров, получаемых от пациентов. Их труд оплачивали высоко (лучше, например, чем труд архитекторов). Хотя и врачам не была чужда и благотворительность (когда есть деньги, можно побыть и благодетелем). Тот же Гиппократ в своих "Наставлениях" советует своему ученику, когда дело идет о гонораре за лечение, дифференцированно подходить к разным пациентам - "И я советую, чтобы ты не слишком негуманно вел себя, но чтобы обращал внимание и на изобилие средств (у больного) и на их умеренность, а иногда лечил бы и даром, считая благодарную память выше минутной славы". Заметим, что даром Гиппократ советует лечить лишь иногда. 

  Может быть, Гиппократ уже понимал важность благотворительности для рекламы? Скорее всего, так и есть. Так, в тех же "Наставлениях" он советует своему ученику - "Если ты поведешь сначала дело о вознаграждении, то, конечно, наведешь больного на мысль, что, если не будет сделано договора, ты оставишь его или будешь небрежно относиться к нему, и не дашь ему в настоящий момент совета. Об установлении вознаграждения не следует заботиться, так как мы считаем, что обращать на это внимание вредно для больного, в особенности при остром заболевании - быстрота болезни, не дающая случая к промедлению, заставляет хорошего врача искать не выгоды, а скорее приобретения славы. Лучше упрекать спасенных, чем наперед обирать находящихся в опасности". Как видите, неблагодарность спасенных больных по отношению к врачу заслуживает упрека даже с точки зрения Гиппократа! 

 

История клятвы

Первоначальный вариант был написан Гиппократом в V в. до н. э. на ионийском диалекте древнегреческого языка.

С тех пор текст клятвы многократно переводился на новые языки, подвергался редактированию, существенно меняющим его смысл.

В частности, в один из латинских вариантов клятвы было внесено обещание «не оказывать медицинскую помощь бесплатно».

По сообщениям прессы, в Северной Америке и Европе в 2006 г. текст клятвы заменён «профессиональным кодексом». По мнению авторов нового документа, текст, предложенный греческим врачом еще две с половиной тысячи лет назад, совершенно не отражает реалий сегодняшнего дня. «Во времена Гиппократа не было таких важных принципов работы медиков, как уважение к другим специалистам и право пациента на собственный выбор. Кроме того, врачи того времени не сталкивались с постоянными подозрениями в непрофессионализме со стороны общества, властей и журналистов». В новом тексте исключены требования по неучастию в абортах, хирургическом лечении каменной болезни и корректному обращению с рабами.

   В России «Присяга врача Советского Союза», утвержденная в1971 г., в середине 1990-х сменилась на «Клятву российского врача», а в 1999-м Госдумой был принят и президентом Б. Ельциным подписан новый текст «Клятвы врача», которую новоиспеченные медики дают в торжественной обстановке при получении диплома.

   В Израиле врачи приносят не клятву Гиппократа, а клятву еврейского врача. Это связано с тем, что в традиционном тексте клятвы Гиппократа упоминаются боги древнегреческого пантеона, что идёт вразрез с иудаизмом, по которому Бог один, и приносить клятвы его именем нельзя. Так как в Израиле религия не отделена от государства, во всех израильских ВУЗах, готовящих врачей, клятва Гиппократа не используется. Клятва еврейского врача отличается от клятвы Гиппократа только в мелких деталях, вроде тех же самых ссылок на богов.

В настоящее время на территории США действие Клятвы Гиппократа ограничено судебным прецедентом, основанным на Homeland Security Act. В соответствии с этим прецедентом, врачебная помощь террористам и потенциальным террористам признана незаконной экспертной помощью в их адрес и является уголовно наказуемой.

В ряде случаев традиционная Клятва Гиппократа вступает в противоречие с требованиями части общества, в том числе – некоторых медицинских работников, пересмотреть некоторые её разделы. В частности, всё чаще обсуждается возможность узаконить эвтаназию, которая в корне противоречит традиционной клятве Гиппократа.

 

Клятва

 

 

 

 

 

 

Гиппократа!!! 

 

(Оригинальный вариант клятвы)

 

   Клянусь Аполлоном врачом, Асклепием, Гигией, Панакеей и всеми богами и богинями, беря их в свидетели, исполнять честно, соответственно моим силам и моему разумению, следующую присягу письменное обязательство: считать научившего меня врачебному искусству наравне с моими родителями, делиться с ним своими достатками и в случае надобности помогать ему в его нуждах; его потомство считать своими братьями, и это искусство, если они захотят его изучать, преподавать им безвозмездно и безо всякого договора; наставления, устные уроки и все остальное в учении сообщать своим сыновьям, сыновьям своего учителя и ученикам, связанным обстоятельством и клятвой по закону медицинскому, но никому другому. Я направлю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости. Я не дам никому просимого от меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла; точно также вручу ни какой женщине абортивного пессария. Чисто и непорочно буду проводить я свою жизнь и свое искусство. Я в никоем случае не буду делать сечения у страдающих каменной болезнью, предоставив это людям, занимающимся этим делом. В какой бы дом я не вошел, я войду для пользы больного, будучи далек от всего намеренного, неправедного и пагубного, особенно от любовных дел с женщинами и мужчинами, свободными и рабами. 
Чтобы при лечении – а также и без лечения – я ни увидел и ни услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной. Мне, нерушимо выполняющему клятву, да и будет дано счастье в жизни и в искусстве и слава у всех людей на вечные времена; преступающему и дающему ложную клятву да будет обратное этому

 Клятва Гиппократа на латинском языке.

Hippocratis jus — jurandum.

Per Apollinem medicum et Aesculapium, Hygiamque et Panaceam juro, deos deasque omnes testes citans, mepte viribus et judicio meo hos jusjurandum et hanc stipulationem plene praestaturum.

Ilium nempe parentum meorum loco habitumm spondeo, qui me artem istam docuit, eique alimenta impertirurum, et quibuscunque opus habuerit, suppeditaturum.

Victus etiam rationem pro virili et ingenio meo aegris salutarem praescripturum a pemiciosa vero et improba eosdem prohibiturum. Nullius praeterea precibus adductus, mortiferum medicamentum cuique propinabo, neque huius rei consilium dabo. Casie et sancte colam et artem meam.

Quaecumque vero in vita hominum sive medicinam factitans, sive non, vel videro, vel audivero, quae in vulgus efferre non decet, ea reticebo non secus atque аrсanа fidei meae commissa.

Quod si igitur hocce jusjurandum fideliter servem, neque violem, contingat et prospero successu tarn in vita, quam in arte mea fruar et gloriam immortalem gentium consequar. Sine autem id transgrediar et pejerem contraria hisce mihi eveniam.

Послушайте, господа! Я, конечно, не человеконенавистник, но ведь даже ангельское терпение приходит к концу. Объясните, как люди, стоящие в развитии на уровне питекантропа смеют, именно смеют поучать меня, давать мне советы и именно в той области, где я проработал почти уже сорок лет и съел собаку драную с шерстью! И ведь даже не врачи - санитарки с неполным средним образованием! Клянусь, если бы я знал, что дойду до такого позора - не пошел бы в медицину. Да и зачем? Получать гроши, драть свое уже не такое здоровое сердце по каждому больному, мучиться выбором в пользу страшных вещей, касающихся жизни и смерти, и при этом выслушивать реминисценции полуграмотных и полунеграмотных, чуть не сказал - идиотов - ублажать больных, их родственников, начальство, подчиненных, и все время чувствовать свою абсолютную беспомощность перед болезнью - это уже не смешно! Уйду к чертовой матери! Буду плевать в потолок, разглядывать небо и жить в согласии с собой о Богом! Вот как есть уйду!

 Семья французских фотографов подружилась с дикими животными Африки. Там же через некоторое время (в июне 1990 года)  родилась их дочь, Типпи.  Типпи с рождения росла в окружении своих лучших друзей - тигров, слонов, змей, обезьян и т...

Для всех пишущих стихи, оставляю эту статью. Думаю, многим и многим она будет полезна. Специально не обнародую фамилию автора, единственное что скажу - при необходимости могу отослать интересующихся на соответствующий адрес


1
Дивизия стихотворцев
Стоит подумать о стихах и людях, которые пишут стихи. Тема эта может показаться частной и праздной, но не будем спешить с выводами. Когда Комиссия по государственной символике при Президенте России объявила конкурс на лучший текст гимна — пришло 6 тысяч писем. В этой цифре есть что-то в духе фантазмов Салтыкова-Щедрина: шесть тысяч граждан России сели за столы, вооружились орудиями письма, и каждый, ничтоже сумняшеся, сочинил национальный гимн. Каждый был убежден (иначе бы письма не написал), что его сочинение способно вызвать трепет в сердцах миллионов.
Уточним, речь идет не просто об увлечении сочинением стихов — каждый проводит досуг, как ему нравится. Важно другое, как сочинитель свое хобби понимает и оценивает, важен уклон его сознания. Ведь если имярек сочиняет стихотворение и всерьез рассматривает его как заявку на национальный гимн, то он уж по крайней мере не сомневается, что способен написать национально-поэтический шедевр. Иначе говоря, сочинение стихов для него совсем не досуг, не хобби, это — миссия. А ведь шесть тысяч активистов (представьте, это же дивизия!), вдруг навалявших каждый по национальному гимну, лишь малая доля тех, кто у нас занят всерьез стихами. Десятки тысяч поэтов, армия поэтов.
В России, а особенно в России провинциальной, графомания — это не личная проблема нескольких чудаков, а совсем непростой социо-культурный феномен, в котором перекрещивается множество проблем — историко-философских, культурологических, социально-психологических, лингвистических и литературоведческих. Тем не менее, графомания остается поводом для шуток. Серьезно этим феноменом не занимались. Надо с чего-то начинать. Попробуем хотя бы подступиться к теме.
Пожалуй, каждый настоящий писатель — графоман, обуянный страстью к письму. Но далеко не всякий графоман — писатель. Вот такой нам и интересен. Он любопытен как явление перманентной культурной неадекватности и невменяемости.
2
Типология графоманов
Графоман графоману при близком рассмотрении — рознь. Не претендуя на исчерпывающую и дробную классификацию, мы выделим четыре основные типа.
Чрезвычайно редкий и благородный тип — дервиши. Это люди с детски раскрепощенным и ярким сознанием — блаженные. Дервиши бескорыстны. Они равнодушны к известности, публикациям — всему тому, что так заботит массового графомана. Дервиши не принимают в расчет существующей литературы и ее норм, они повинуются только интуиции. Они непредсказуемы. Это творческие натуры в наиболее чистом виде. Среди них встречаются гении — такие, как Хлебников. Дервиши порой открывают совершенно новые горизонты в искусстве поэзии, чаще — срываются в безумие.
Немногочисленна и другая, тоже симпатичная порода графоманов — импровизаторы. Как правило, это хорошо образованные люди с умным вкусом и чувством меры. Они пишут легко и много. Остроумные тосты, послания, рифмованные жизнеописания юбиляров делают их желанными гостями любого застолья. Они пишут и для себя, но знакомят с такими стихами только близких. У импровизаторов есть внутренний сторож — культура. Они способны трезво оценить уровень своих сочинений. Поэтому импровизаторы не стремятся к публикациям, чуждаются т. н. литературной среды. Культурная вменяемость этого типа делает даже сомнительным его квалификацию как графомана.
Многочисленные отряды ушибленных литературой представляют уже темную и массовую сторону графоманства. Этих людей не удовлетворяет сочинительство само по себе. С юности их сознание бывает отравлено стремлением к литературной известности, а главное к обретению сакрального статуса писателя. Ушибленные литературой, как правило, не имеют систематического образования, им трудно оценить себя трезво. Сочиняя стихи, они старательно воспроизводят массовые образцы и убеждены (часто справедливо), что пишут не хуже тех, кого печатают. Это непременные участники всевозможных литературных объединений и кружков, — кружок дает им чувство близости к цели. Они заваливают редакции газет своими рукописями. Редкое и робкое счастье для ушибленного литературой — увидеть свои стихи в местной газете, встретить упоминание о себе в обзоре т. н. поэтической почты. Большинство ушибленных литературой плохо социализированы, одиноки и склонны к иллюзиям. Но есть среди них активисты, владеющие технологией житейского успеха и подспудно понимающие, что дело не только в литературе. Именно они добиваются своей цели — получают официальный статус писателя и издают книжку. Они-то и составляют четвертый, многочисленный, социально активный и самый тягостный тип графоманов.
Такой труженик пера — исключительно отечественное явление. Советская литература была не столько литературой, сколько мощной и престижной социальной организацией. Как любая организация, она заботилась о расширении своих рядов: в Союзе писателей состояло 10 тысяч членов. Эту кафкианскую массовость творцов могло обеспечить только широкое привлечение в писательские ряды творчески несостоятельной, но социально бойкой и умеющей ловить момент посредственности. Получая вожделенный членский билет Союза писателей, ушибленный литературой графоман преображался, он становился тружеником пера. Внутренне он оставался все тем же — малообразованным, некультурным, не способным к творчеству, но в новеньком членском билете черным по белому было написано: ПОЭТ, стояла печать и авторитетная подпись. Это была вечная индульгенция его сомнениям, его неуверенности, это было вознаграждением за годы ушибленности, за унижения. В качестве труженика пера графоман приобретал не только право, но и прямую обязанность писать, писать и печатать написанное.
Времена изменились. Союз писателей продолжает уже почти иллюзорное существование, но инерция его мощного движения сохранилась. И прежде всего в провинции. Здесь отряды тружеников пера по-прежнему активны и наступательны. Они все пишут, а в последние годы, оправившись от первого потрясения, начинают вновь активно печататься, щедро одаривая читателя плодами своего странного труда.
3
«Тайны ремесла», или краткое руководство по изготовлению стихов обыкновенных
Стихи тружеников пера не изучаются. Более того, литературоведы и критики вообще их не замечают. Это несправедливо. Хотя бы потому, что на одну строчку хороших стихов, приходится две сотни, изготовленных тружениками пера. Это несправедливо по отношению к читателю, оставленному один на один с неунывающим и напористым графоманом. Это несправедливо потому, что рациональному взгляду вряд ли подобает доверяться критерию ценности. Хорош был бы энтомолог, заявивший, что клопы и блохи не заслуживают внимания, поскольку противны его взору. Да, стихи тружеников пера странны — привычные, рассчитанные на творческую оригинальность, категории литературоведческого анализа к ним неприложимы. Необходимы новые подходы.
Первое, что бросается в глаза, когда погружаешься в изматывающее чтение этих сотен стихотворений, — трогательная похожесть авторов друг на друга. Будто писал их один человек. Поэтому стихи тружеников пера целесообразно классифицировать не по авторам, а по темам. Лишенные индивидуального начала, эти стихи имеют лишь формальное сходство с традиционной поэзией. Это какой-то квазифольклор. Чтобы как-то хотя бы терминологически отделить их от произведений Тютчева или Пушкина, мы будем называть их — «стихи обыкновенные».
Задумаемся над тем, как они пишутся. Сопоставление нескольких сотен текстов позволило нам вникнуть в процесс их производства. Поэтому результаты анализа мы представим в виде практического опыта по моделированию процесса изготовления стихов обыкновенных. Надеемся, что такой опыт будет полезен и начинающим труженикам пера. Он поможет им лучше понять тайны их странного ремесла.
В том, что не боги горшки обжигают, убежден каждый труженик пера. В самом деле, любой относительно грамотный человек после небольшой тренировки успешно овладевает навыками изготовления несложных, но вполне читабельных словесных изделий. Работа над стихом обыкновенным включает несколько рутинных операций по подбору и комбинации слов при заданных условиях чередования безударных и ударных слогов — ямб, хорей и т. п. Что касается рифм, то нескольких десятков стандартных двойняшек (кровь-любовь, тройка-бойко, слезы-морозы, тумана-обмана и т. п.) хватает для изготовления сотен небольших (обычно 2–3 строфы) стихотворений.
Итак, главный производственный принцип труженика пера заключается в том, что он, как правило, пишет на тему. Именно тема играет главенствующую роль в стихе обыкновенном. Тематический репертуар труженика пера невелик: весна, зима, лето, осень, детство, труд, война, любовь (к России, женщине, детям, миру, матери, труду), гражданские чувства. Поэтому начинающему следует прежде всего практически освоить типовые модели, по которым развертываются основные темы. Так сказать, освоить схемы тем. Бессознательно, кстати, такими схемами владеет каждый из умеющих читать.
Итак — литературные модели. Поскольку лирических тем вообще немного, в поэзии достаточно быстро складываются стандартные способы (схемы) словесного развития каждой темы. Это и есть типовые тематические модели. Простейшие из них быстро выходят из творческого оборота, поскольку возникает жесткая связь сюжетики, словаря и ритмики — появляются штампы.
Эти отходы творчества поступают в полное распоряжение профессиональных тружеников пера. Модели, которыми они пользуются, немногочисленны, просты в обращении и чрезвычайно продуктивны. Например, если весна, поэт радуется, верит в будущее и надеется на скорую встречу с Ней, ежели осень — с грустью провожает стаи птичек, улетающих на юг, тоскует, но верит, что они вернутся, и вернется Любовь. Зимой, как правило, поэт сидит у жаркой печки, обнимая Ее драгоценные плечи или мечтая о весне, летом бродит над речкой в лунном сиянии, вдыхает запах мяты и вспоминает о свиданиях с Ней... Каждую типовую модель можно представить в виде простой блок-схемы.
Для практического руководства мы предлагаем описание нескольких расхожих моделей стихотворений обыкновенных. Принцип их действия мы проиллюстрируем примерами, составив соответствующие заданной схеме тексты.
Один практический совет. Приступая к изготовлению стихотворения, не напрягайтесь, расслабьтесь, постарайтесь безвольно отдаться звучанию избранного вами мотивчика (тра-та-та/ тра-та-та и т. д.). Стихи обыкновенные настолько накатаны, что они сами вывезут вас, куда надо. С каждой темой и напевом автоматически связаны соответствующий словарь, мотивы, рифмы. Это жесткие, окостеневшие структуры, и в вашем сознании заложены сотни подходящих стандартных словосочетаний, сравнений. Ваша задача, в сущности, сводится к тому, чтобы заполнить пустые клетки схемы словами, которые вам заранее известны.
Модель 1. «Ласточка с весною в сени к нам летит»
Слово ВЕСНА действует на труженика пера возбуждающе. Основу самой ходовой модели ВЕСНЫ составляют два тематических блока: ПРОБУЖДЕНИЕ ПРИРОДЫ и ПРОБУЖДЕНИЕ ДУШИ. Связаны они по принципу параллелизма. Вариации создаются за счет смены ключевых слов каждого из блоков (каждому блоку соответствует свой словарь) и изменения ритмики. Широко, например, варьируются компоненты блока природы: «таяние снега», «ручьи», «капель», «цветение» (черемуха, калина-малина, верба и т. п.), «пение птиц», «солнце», «небо» и т. п. Варьируя эпитеты, можно сконструировать сотни вариантов словосочетаний. Для «душевного блока» также предусмотрено немало вариантов: «возвращение молодости», «возрождение веры в будущее», «ожидание любви», «жажда счастья» и т. п. Большое разнообразие в конечный продукт вносит изменение способа связи блоков: пересечение, прямое следование, контраст.
Расцвела за окошком калина,
Белопенным пролилась дождем.
Роща песней полна соловьиной,
Вешним солнцем омыт окоем.
И на сердце растаяли годы,
Словно талой водой унесло.
Вновь пахнуло дыханьем свободы,
И душа расправляет крыло.
Можно ограничиться двумя строфами. Можно дописать третью,
как бы неожиданно переключив тему в интимный план.
Добавим, например, воспоминание о былой любви:
Настежь ставни, волной ароматной
Грудь наполню, и годы — долой.
... Твои губы с привкусом мяты,
Светлый месяц, туман над рекой...
Не смущайтесь перебоем ритма в третьей строчке. Это вышло нечаянно, но кстати. Нечаянная удача лучше всего имитирует отсутствующий творческий компонент производственного процесса. Представьте, что легкая запинка (выпал слог во второй стопе анапеста) будто бы выражает внутреннее волнение, охватившее вашу душу при воспоминании о первом свидании.
Модель 2. «Вот моя деревня»
Типичный труженик пера — давний городской житель, обитающий в благоустроенной квартире, но деревенское детство всегда при нем как неисчерпаемый тематический материал. Одна из популярных моделей ДЕРЕВНИ такова: ВСТРЕЧА — РОДНОЙ ДОМ — ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДЕТСТВО. Эти блоки, как правило, располагаются последовательно, каждый из них может включать сопутствующие темы. Например, блок РОДНОЙ ДОМ нередко включает в себя встречу с матерью (отцом) и изложение приличных случаю «переживаний». В меланхолическом варианте предполагается изображение ущерба: дом покосился, упал забор, крыльцо заросло крапивой, скворешня стоит пустая, сверстники постарели и т. п. ДЕТСТВО, как правило, сопровождается мотивом босоногих пробежек.
Попробуем сконструировать подобное стихотворение, избрав молодецки-бодрую тональность, как бы скрывающую «глубокое волнение и нежность»:
Из-за косогора —
Сердце дрогнет враз —
Малые Угоры
Выглянут сейчас.
Вон над синей речкой
Дом стоит родной.
Мама у крылечка
Ждет меня домой.
Сухонькие плечи
Нежно обниму,
Долгий-долгий вечер
Рядом проведу.
По росе вечерней
К речке босиком,
Как в далеком детстве,
Пробегу легко.
Мятой пахнет тонко,
Ветерок с полей.
Родина Гребенкина,
Нет тебя милей.
Разумеется, для изготовления «деревенских стихов обыкновенных» реальный опыт не нужен. Это типовые словесные изделия, всецело подчиненные логике тематической модели и словаря. Хотя автору не приходилось живать в деревне, что мешает ему поделиться с читателем ностальгическими воспоминаниями о «родном деревенском быте», используя популярные у тружеников пера обороты: «овин», «гумно» (чем отличается «овин» от «гумна», к стыду своему, не знаю), «озимь», «поскотина», «прясло» и т. д.? Ну, хотя бы такой вот осенний этюд с элементом интонационного «изыска»:
Грачи заграяли прощально за гумном.
За пряслом даль уремная синеет.
Поскотина — пуста, все дождик сеет,
Овины тают в сумраке седом.
Огнем зеленым озимь пламенеет.
Модель 3. «Россия — родина моя»
Есть несколько типовых моделей этой многострадальной темы: ее труженики пера особенно не пощадили. Одна из распространенных моделей включает три смысловых блока: НЕОБЪЯТНЫЙ ПРОСТОР — ВРАГ — ТАЙНАЯ СИЛА. Этот вариант — патетический. Он предполагает имитацию сильных патриотических чувств, в которых как бы сливаются скорбь, негодование, гордость и угроза недругам. Описание ПРОСТОРА обыкновенно вводит в тему. Поле, распутье дорог, хлеба, синие дали — все эти элементы вызывают чувство гордости, сердечной близости и в то же время тревоги, так как ПРОСТОРУ угрожает ВРАГ: завоеватели, демократы, чужеземцы, москвичи, пророки новомодных учений и т. п. Но ВРАГУ, каким бы сильным он ни казался, противостоит ТАЙНАЯ СИЛА России: вера, дух народа, исполин-хлебороб Микула Селянинович, мистическая одухотворенность природы и т. п.
Стих, изготовленный по этой модели, включает в себя некоторые актуальные мотивы с учетом последних веяний, чутко подхваченных тружениками пера.
Выйду в поле — простор без конца,
Даль ржаная, родимая сердцу.
Не пред кем не склоняла лица!
Что же слушаешь ложь иноверцев?
В гулкий купол небес голубых
Грянет солнце тревожным набатом,
Встанут храмы на холмах твоих,
Как последние наши солдаты.
Свят Руси величавый покой,
Осененный шатром небосклона.
Рать колосьев застыла стеной
В златоверхих колючих шеломах.
Вот так. Кстати, «колосья в златоверхих колючих шеломах» могут потянуть на «творческую находку»... Грустно. Кто, скажите, измерит, какой урон понесла Россия благодаря усердию тружеников пера? В безудержном словоблудии тает содержание самых ответственных слов...
Как видите, составление стихотворений обыкновенных — дело нехитрое. Сочинить 2–3 строфы любой отчасти грамотный человек сумеет минут за 15. Опыт нарабатывается быстро, а, набив руку, такие вирши можно составлять по десятку в день. Составленные нами для иллюстрации стихи обладают весьма средним достоинством, однако и в таком виде они вполне проходные — на страницах газет, в сборниках стихов тружеников пера подобные создания обыкновенны. Качественный уровень один — кружок «Умелые руки». При желании эти стихи можно «подшлифовать», ввести, например, украшающие элементы — так называемые творческие находки, подумать о концовках. Труженики пера любят завершить стишок какой-нибудь «неожиданной» банальностью в виде философического раздумья, мол, вот «Кама (Волга, Дон, Днепр, Егошиха и т. д.) течет, так и жизнь народная неисчерпаема»... Сделать все это нетрудно, но, по правде говоря, очень скучно — слишком рутинная, механическая работа.
4
Памятка читателю
Количественно стихи обыкновенные составляют подавляющую массу того, что печатается на страницах газет и в провинциальных сборниках стихов. Неизбежно возникает вопрос, а как же быть читателю, как ему отличить механические изделия от живых созданий? Трудно неискушенному читателю понять, что все это — пустые бумажные слова, унылый набор примитивных типовых моделей. Читатель доверчив, и положение доверчивого читателя, говоря без обиняков, почти безнадежное. Ибо каков писатель, таков и читатель. Подавляющее большинство тех, кто еще читает тружеников пера, обречены принимать все, что напечатано, за нечто реальное, прошедшее, так сказать, высшую экспертизу.
Надо попытаться понять доверчивому читателю, что стихи обыкновенные не имеют дела с реальностью. Их сущность хорошо поясняет жаргонное слово «кукла», то есть обманка, которая имитирует реальную ценность. Например, аккуратная пачка резаной бумаги, прикрытая сверху и снизу настоящими купюрами и запечатанная в банковскую упаковку. Реально она стоит десятку, а вам всучивают ее за тысячу. Таковы и стихи обыкновенные — это имитация. Вот только если с денежной куклой обман вы обнаруживаете очень быстро, то стихи-куклы коварнее. Зачастую читатель так и не понимает, что он стал жертвой подлога и тешится резаной бумагой, принимая ее за полновесные червонцы. Да и сам труженик пера, изготавливающий такие куклы, верит, что занят творчеством. Или убедил себя, что верит.
Здесь мы и подходим, дорогой доверчивый читатель, к существу вопроса. Постарайтесь понять, что стихи обыкновенные не связаны с творчеством.
Творчество, оно ведет к появлению нового, доселе небывшего, его результат непредсказуем. А стихи обыкновенные предсказуемы тотально. Они возникают в итоге простого репродуцирования и комбинации штампов. Труженик пера не создает нового, он делает плохие копии и даже, увы, не с образцов, а с плохих копий. Поэтому, прочитывая первую строчку стихотворения обыкновенного, вы уже представляете, что последует дальше. И если, дорогой доверчивый читатель, вы поймали себя на этом шевельнувшемся чувстве, не читайте дальше, не теряйте времени, скорее всего, ваше чувство вас не обманывает. Противоядие от стихов обыкновенных одно, и оно давно известно. Это — знание образцов. Читайте Пушкина.

Господа хорошие! Уже 59. Хотя, за это время произошло многое и многое.
1 - первое место в конкурсе самодеятельных поэтов Москвы (и области)
2 - первое место за стихотворение о Пушкине (не самое удачно, на мой взгляд) по Туле
3 - Знакомство с рядом людей по Дневникам, дружбой с которыми, я думаю, мог бы гордиться любой. Пишите, мои дорогие Ars longa, vita brevis est
4 - Закончил роман "Яшка-пророк", в чистовом черне
5 - Начал новую здоровенную вещь, тоже из серии фантасмагорий
Все пока. И кое-что в личном плане. Немного меньше, чем минус
(Поклоны, Спасибо за внимание)

***
Человек – словно лес: минет лето, придет листопад,
И не пожил еще, а уже говорят: собираться,
И летят его листья, так нехотя, тихо летят
И на землю и воду ложатся, ложатся, ложатся…

Грустно лесу и больно ему засыпать,
И, роняя листы, все надеяться робко на чудо,
Ветер бережно лист опустил на озерную гладь,
Словно душу бессмертную чью-то…

Издал свою первую книжку. Похоже, все не так и плохо, как казалось. Опубликую на дневнике некоторые из своих стихов. А если придет охота - то и сказки. Берегись, народ честной!

Дорогие друзья! Поздравляя всех с новым годом, хотел бы предложить людям, заинтересованым в сохранении и повышении уровня культурного наследия нашей страны, объединиться в сообщество по этому признаку. Жду предложений. МИхаил Тулуевский

Черт возьми, ребята, что это, прости господи, за возраст за такой - 58? А уже все обходят стороной, ьрезгливо морщат нос, не желают знаться! А я, между прочим, стихи начал писать только в 50! И хвалят, я вам говорю. Так что - не верьте, вот и все. А если серьезно - хочется с кем-нибудь посидеть, ппоболтать у пусть даже виртуального камелька, почитать свои стихи. Так что - поехали?