Господи, скорей бы закончилось это, я так устала, как будто сломали все кости и поменяли обломки местами, сколько терпеть это я не знаю, но я безумно устала уже
Третью неделю жить как душевнобольная, мне так надоело, и это еще не скоро кончится, я знаю эти состояния, я их боюсь

и мир покрылся пеплом и осыпается, осыпается...

Сдать бы себя на хранение *до востребования*и истлеть. Забыть про праздники и будни

про учебу и про людей

оставить пару книг, кусок набережной, хотя замерзшая она сейчас...

и не трогать никого и не жаловаться тебе

ведь все списывают на солипсизм и глупость

на лень, на слабость, на душевную бедность.

да, у меня нет ничего. и нечем делиться и нечего отдавать, не к кому идти.

Так банально и тривиально

звучит *меня не понимают* и это правда. Соленая, горькая правда которой захлебываешься по ночам и с утра

оставить бы себя в этом году, ведь он такой хороший был.... такой светлый, теплый, любимый.... а потом все закончилось. и новый уже не будет таким. Оставлять в прошлом наконец-то научилась, маленькая дурочка, и мысли, и чувства и людей и.... себя. да, оставить себя в прошлом я бы хотела, но не получается.

Закончи за меня

 

Проходит время, сыплется снег. Уже три года как *все закончилось*
И раньше было много наблюдений, много желания.... желания видеть и знать, и быть в курсе, с кем, где, когда... И было интересно и как-то.... нет, не поддается описанию.
А сейчас все по-другому. как-то очень-очень больно даже просто что-то услышать или узнать. Даже случайно. И объяснить себе не могу: что это?

В то время, как ты там выгуливаешь свою тоску,
дышишь спелым воздухом,
пытаешься быть гуманным,
ждёшь попутного ветра, знамений, какой-то небесной манны,
гадаешь по синему морю и золотому песку,
я учусь просыпаться рано.

Я пытаюсь ровнее дышать и не ждать новостей,
просто чистить картошку,
насаживать мясо на вертел.
Пытаюсь не помнить, как вкладывать письма в конверты,
как можно смеяться, не пить и хотеть детей.
И не бояться смерти.

Пока ты там в сотый раз пытаешься всё изменить,
вытоптать себе пятачок
между адом и раем,
я понимаю, что всё бесполезно, что так всё равно не бывает,
и думаю : «Хватит, устала», – и отпускаю нить…
И тут меня накрывает.

Настроение сейчас - Дальтонизм в кубе

Ты мне прозвонилась сквозь страшную полночь:
"А ты меня помнишь?"
ну, как позабыть тебя, ангел-звереныш?

"А ты меня помнишь?"
твой голос настаивал, стонущ и тонущ -
"А ты меня помнишь?" "А ты меня помнишь?"

и ухало эхо во тьме телефонищ -
рыдало по-русски, in English, in Polish-
you promise? Astonish…а ты меня помнишь?
А ты меня помнишь, дорога до Бронниц?
И нос твой, напудренный утренним пончиком?
В ночном самолете отстегнуты помочи -
Вы, кресла, нас помните?
Понять, обмануться, окликнуть по имени:
А ты меня…
Помнишь? Как скорая помощь,
В беспамятном веке запомни одно лишь -
"А ты меня помнишь?"

Андрей Вознесенский

Настроение сейчас - температурное



и когда твой человек

улетает

уезжает

уплывает

остается лишь смотреть на его тень,

которая воспоминаниями врезается в тебя.

я люблю тебя от травы до неба.

Лети



А потом, однажды, раздается телефонный звонок в 3 часа ночи и усталый знакомый голос заявляет: люблю я тебя, мать твою, и ничего у меня без тебя не получается...






 

Приземленное, серое небо заставит думать о низком

но важном

для мира твоего

в царапинках, в осколках

в расколовшихся зрачках

отражающемся, каждодневном мире

о том, что нужно не болеть

и одеваться теплее

есть каждый день

покупать пасту для ручек и зубов

гели для душа такие

чтобы карамель чувствовать не языком

а кожей

и чувствовать ненужность всего и свою

забытость чувства необходимости денег

и вещи

пылящиеся на полках

радуют только новые наушники

вливающие такую громкость музыки

что кажется в голову

как правильно/по палочке

вливают концентрат серной кислоты

и тут уже все-равно до ноября

до зимы, скалящейся звонкими

снежинками

все-равно до того, что там, за километрами и городами

кто-то кого-то любит и очень ждет

наверное, лучше не отрицать наличие у себя

потребностей

ведь есть же желание

просыпаться как раньше

чтобы светлая, живая

улыбалась стихийно и грустила редко

у меня не так совсем

...

это все лишь небо