Ничего себе он похож на Твигги. Зачем я только нагуглила её фотографии?

Frankly speaking, I'm not jealous of her.

Why should I be? She is nothing more than an irritating child, a momentary distraction, a shock fullfilled with strong emotions he had missed for. And for her - he must wear the guise of normalcy, after all: act like the gentleman he has been raised to imitate. Talk with her, hug her with her beloved strength, and spend time with her, and chastely kiss her.
There is no reason for me to be jealous of her. After all, he cares for her, but I know - only out of duty (oh-h how sweeet, she is soooo seeensitive). But - he feels no real urge to care about her, or love her, or allow her to see his face of his contort in unearthly pleasure. No need to be jealous. I know I own him completely: body, mind, and soul. Most importantly soul. For when the time comes, I will consume him in totality, and the two of us will be one until the end of time.
Yes. I'm not really nervous. I have no reason to be jealous of this noisy, clingy, loud-mouthed and loud-hearted freak of a child. She has no idea what goes on behind closed doors of his consciousness; will never realize how willingly her fiancé surrendered to my wiles; won’t ever know the joys of hearing his gasp and moan. Whether she acknowledges it or not, he_is_mine, will always and forever be mine, no matter what she may try.

There is no need for jealousy…

But when no one else is looking, I will snap her fragile neck anyway.
I am not jealous. But neither am I tolerant.

Я стекло. И все чувства мои - тоже - витраж, разноцветные стекла. ты говоришь мне, что моя самооценка сильно завышена, что я мню о себе много больше, нежели представляю на самом деле; ты говоришь мне, что при желании раздавишь меня одной своей ладонью. да, ты права. стекло твердо и гладко, но ему достаточно лишь одного достаточно сильного удара, на который ты-то уж точно не поскупишься. впрочем, не забывай, что я наполняю твои комнаты разноцветным солнцем только будучи целой: посмеешь раздавить меня - и я собственным осколками в кровь и сечку перекусаю-перегрызу тебе ладони. чем сильнее ты будешь давить меня и мои амбиции, тем сильнее я буду въедаться в твои сосуды мельчайшей стеклянной крошкой. в конечном итоге я попаду тебе в самое сердце, а ты знаешь, когда дело касается сердца, достаточно единственного прикосновения игольного острия, чтобы наполнить жизнь кровянистой болью. никогда не недооценивай то, что отличается от тебя. оно всегда найдет, чем безошибочно поразить в ответ.

Ты можешь задавить меня криком и кулаками, можешь длительным волевым напором заставить меня замолкнуть.
Но моей способности адаптироваться и восстанавливаться, а после бесшумно подкрадываться со спины и совершенно внезапно впиваться в мозг тысячей ледяных спиц у меня не отберёт ни один скандал. нам повезло, что я совершенно незлопамятна и не умею мстить: иначе, это всё было бы слишком жестоко.

Что, что, чтоооо ты сказала? Давай, ты перестанешь выпендриваться и мы поговорим нормально? Нет, я лучше повыпендриваюсь ещё. Ах, во что мне ещё верить в этом мире, ежели даже тебя, о, господи иисусе христе, тебя! раздражают эти мои припадки, во время которых я самозабвенно пытаюсь перед как можно большим числом людей как можно более громко и быстро похвастаться своими мозгами. За что я люблю тебя? за многое. сейчас я хотела бы выделить нашу интеллектуальную грызню. Хищничиские клыки далеко не всегда кусают, чтобы порвать или распороть. иногда это просто особенно острое удерживание на месте. Мы как-то особенно похожи на леопардов, каждая испещрённая этими аккуратными вмятинками от клыков второй. Только не дергай меня за хвост. Он и так не особенно пушистый. В отличие от твоего, лисья ты хурма.

Я смехотворна.
Впрочем, пока мои ленты не расшифрованы - какое это имеет значение?
Пока никто не разрезал нить, эту тоненькую-тоненькую нить, на которой дамокловым мечом висит надо мной перспектива нести ответственность, виноват любой кроме меня. виноват тот, кто не видит, тот, кто по каким-то причинам до сих пор медлит, тот, кто выбирает эти ваши набившие оскомину прощение, понимание и прочие вторые шансы. мне страшно, признаюсь, но я выбиваю из запаса собственной удачи всё до последней золотой крошки. я антицентрирую мир вокруг себя. сейчас я ваша ядерная точка, но в момент детонации я сама выколю себя с этого графика, и считывать значения вы будете только со своих земель - с этих стерильно белых после взрыва пустошей. а будет ли что считывать?

Мне не особенно больно.
Не надейся на меня, дорогая. никогда не надейся на меня. я даже не попрошу прощения. даже мысленно. внутри собственной головы. моё сердце это удав. или анаконда, что жёстче. около года назад оно заглотило довольно крупную пташку и по сей момент переваривает её, со всеми этими перышками, пухом и косточками. следовательно, не особенно-то хочет жрать. особенно столь сомнительные продукты вроде тех, что предлагаешь мне ты. ты где-нибудь видела, чтобы добыча сама лезла в пасть хищнику? не лезь ко мне, что мне до тебя (и до тебя, и до тебя, и даже до тебя, друг мой), я занята обезображиванием собственной любви. о, эти чёрные перья, я собственным брюхом чую, как желудочный сок вываривает из них пигмент, превращает их в какую-то жалкую куриную шелуху. впрочем, мне, как я уже сказала, не особенно-то мне и больно. изысканный вкус и питательность как своего рода результат стоят отвратительности самого процесса.

Мне доставляет непередаваемое удовольствие знать, что ты думаешь, что любой компромат имеет силу.
Раскрывая двойное дно, не забывай о том, что сокровища, покоящиеся на нём, могут быть простыми подсвеченными стекляшками. прочитав эти строки, ты бы, конечно, сказала что-то вроде того, что если уж мне настолько индифферентно то, что будет "после", то акт распахивания моих шкафов с последующим торжественным вытряхиванием из них скелетов принесёт тебе куда больше удовлетворения, нежели молчание. я в свою очередь должна была бы внезапно осознать всю ценность того, что вот-вот потеряю, забегать-запаниковать и доставить тебе каких-то сомнительных "исследовательских" лулзов. таков сценарий? пробуй. выстрелы вхолостую громки, весьма полезны в те времена, когда ухо истосковалось по шуму и гаму. вот только цели не достигают. никогда. да и конце концов, не маешься ли ты идентичной дурью, милая моя. как же профессиональная солидарность? рыльце в пушку обязывает.

Мне уже нечего терять. то, что было дорого моему сердцу, варится в кислоте. расползаясь на хлопья и волокна как мокрое мыло. знаешь, так расползаются неправильно забальзамированные трупы, если после вскрытия гроба их резко задеть. так вот, мне нечего терять здесь, где есть ты. всё, что я могу потерять, до того тебе никогда не дотянуться. о безразличном не кричат и не молчат даже - о безразличном не помнят.

Это всё-таки довольно паршивый декабрь. когда же я уже смогу написать это заветное "был".