Смех...
       Одиночество...
               Сумасшествие...
Снег
      Мочится.
                 Пришествие

  Кого-нибудь в гости
Крадёт время.
  Просачивается сквозь горсти,
Капает на колени

  Липкая лень-тоска -
Пустые надежды.
Ниточка волоска
Прилипла к одежде.

Незачем вспоминать, благодарить,
Восстанавливать ход событий.
Незачем забывать, судить,
Пытаться из круга выйти.
Незачем менять орбиту,
Когда законом предписано всем едино:
"Не единым хлебом быть сыту",
"Не сотворить себе Господина".
Еще предписано: "Не убий",
"Не кради", "Почитай...",
"Не становись блядью"...
И, кажется, сказано:
"Уходи из храма школяр с тетрадью".

Стены неровные,
               Грязные,
                      С разводами,
В храме моём,
             Опоясанном
                      Небосводами.

  Пол - выложен плитами чёрной тьмы.
Из веток зелёной весны                               
                            решётки на окнах.
  Вечный дождь идёт с потолка.
В храме своём - постоянно мокну.

  Лучик небесной голубизны
Тоненький, и многомильный,
Об алтарь, ударяясь звонко,
Высвечивает, как диафильмы
Цветные сны.
  Когда я ещё был ребёнком
Я видел их, каждый день.
  Теперь мне мешает тень
От идолов, что выросли здесь с годами:
Вот, например, стоит -  Лень.
Рядом - Страданье.
А вот - зубы гнилые скалит смерть.
...Я ей молюсь тоже
А как же?
Каждого смерть гложет.
О смерти думает каждый.

  И как маленького ребёнка
Выхаживаю свою усталость.
Тяжёлые ей меняю пелёнки...
Где-то ещё есть старость...

  Звонко
Вода
      Отмеряет
                    Время.

  Таскаю своё бремя,
Хожу из угла в угол,
Ведомый нелепым роком
Таскаю свою ношу,

Иду в темноте,
                     боком,
Потом надоест -
                      - брошу...

  И падает ноша со стуком.
И храм наполняется звуком
Истошных моих криков...
И образ святого лика
Мелькает на каменном своде...

  Потом это всё проходит.
Я всё начинаю сначала:
Смываю старую краску,
Себе выбираю маску...
 
  Одета по новой моде
Душа моя тихо бродит
В преддверии первого бала.

  И стен необъятные скалы
Над ней нависают грозно,
  И идолы льют слёзы,
В предчувствии новой добычи...
Луч света упрямо тычет
В лицо мне свою свежесть...

 И в храме моём нежность.

  В этом доме дыхание стен непривычно.
Необычно большие ступени у входа.
Стёкла окон в рамах, несимметричных
Пропускают, лишь сумрак, в любую погоду.

  В этом доме места сохраняют хозяев.
И тепло чьих-то рук на предметах.
В этом доме едва ли себя узнаем,
среди, скоротавших здесь лето.

  Может снилось? Может виделось?
Может капало с небес?
Что-то сверху к низу двигалось,
И повисло, как отвес.
Что-то тронуло за плечики.
Что-то кануло в нору.
Замелькали человечики,
Просыпаясь по утру.

  Может, вспомнилось? - Забудется.
Может, виделось? - Пройдёт.
Что-то вертится, и крутится,
Что-то движется на взлёт.

  Что-то памятью запенится,
Выплывая из глубин.
И кручинется-кобенится,
То с овчинку, то в алтын.

Не гадают карты - россыпью,
Не печатает следа,
Но крадётся нежной поступью
Ниоткуда в никуда.

  Прорывая слои тишины,
Навсегда исчезая из прошлого,
Я года забываю как сны,
Оставляя словесное крошево.

  Наступая себе на колени
И в нелепую позу согнувшись
Спотыкаюсь на собственной тени
Ошалело, назад обернувшись.

  Исчезая из нового мира
Погружаюсь как в воду  - в новейший.
И в бреду от последнего пира
То слепым притворюсь, то прозревшим.

Пропустите меня назад.
Я не в силах, дальше идти.
Пропустите меня назад,
Я шагнул за конец пути.

  Для чего, посудите сами?
Я иду, но иду не с вами.
  В середине стройного ряда
Я не воин, а порча парада.

  ...Разрешите мне постоять.
Расскажите что дать,
Где взять...
...Я всего лишь чужая тень...
...Я  забытая кем-нибудь лень...

  Пропустите меня назад.
И, поверьте, я был бы рад,
Я б ушёл без оглядки обратно...
Но движенье моё  безвозвратно...

Я шагаю молчанье храня.

Я - не я.

Я - лишь призрак себя.

Я, как будто вспомнить пытаюсь что-то,
То, что вспомнить не в силах.
Сижу - пишу, подавляя зевоту,
Как на краю могилы
Собственной.

Ножки свесив,
Одеяло тьмы, приготовив на ночь...
...Я очень надеюсь, что этот мир тесен.
И что в нём я забуду всё - напрочь.

  Полночь. Луна тарелкой облизанной.
Выть на луну, в звёзды таращится.
Баловать душу капризную
Тенями, что за предметами тащатся.

  Умильно слезу распустить к переносице,
Икнув, разрыдаться истерикой.
И в чёрное небо как в омут броситься,
Что опьяняет в стельку.

  ...Потерянной памяти едва ли хватит,
Что бы назад вернуться.
В холодном поту у себя на кровати
В бессвязном бреду проснуться.

  Полночь. Луна над лесом скачет,
Глаза наливая кровью.
И где-то уже совсем близко маячит.
           Утягивая за собою.

  Приходит последняя вера,
Закрывая выходы плотно.
Отбивая шагами размеры
Музыкальных ритмов.

Потными
           лицами смотрят
Завсегдатаи щекотливых зрелищ
Наполняя пространство воплем
ПОБЕДА ползёт сквозь щели.

Позавидуй себе -
Тебя лучшее манит.
Твой истерзанный нерв
Взбеленился волнами.

  Исполняя
Последнюю просьбу
Мечты,
Прислоняя
Ладони на гвозди,
Цветы
Распуская в груди -
Миллион алых роз
Позавидуй себе,
Захлебнувшись от слёз.

  Растопырив
Квадратные метры стопы
Бей на вылет.
К ответу!
Черту заступив.

  Как молитву
Зависть к себе продвигай,
Вдоль,
По лезвию бритвы
С края на край.

Что осталось сказать?
Слог не вяжется.
Слог не вяжется,
Не слагается.
То, что в песне, вдруг, к слову скажется
Так и сбудется.
И останется.

  И сломается столб на площади.
Пополам в оси переломится.
Господи! Ну что же может быть проще?
Расшибает лоб тот, кто молится.

  Господи! Прости нам всякие шалости.
Мы в любвях немного запутались.
Сострадание - чуждо жалости.
Сумасшествие - чуждо глупости.

  Путешествие в край неведомый -
Неуверенность в завтрашнем дне.
Я молю о насущном хлебе:
О волшебном сказочном сне.

Мне бы хотелось
                     Жить долго.
Не потому, что люблю,
                               Но как-то
                                     ...Успеваю мало.
   Мне бы хотелось
                        Без морга,
Без этого, как попало
              Собранного по рублю
                      И высосанного из факта
                                                   Праздника.
Где хвалебные речи лживы,
А о главном
               Даже
                   Молчать боятся.
  Я б, лучше без эпатажа,
                   Котом паршивым
Окоченел на какой-нибудь дальней станции.

   Забавно
            Придумывать себе казни.
Жаждуя поцелуя пули грудью,
В которой что-то болит и дразнит,
Мечась по клетке из рёберных прутьев.

  Я тоже,
       Словами набухшими всхлипывая,
                   Хочу, бывает, окончить разом.
Но, что же?
      Все мы тут влипли
                Расплачиваться за Отцовский оргазм.

  Мне хочется
                 Прожить долго.
И что бы
        Каждый день - как последний.
Драгоценным алмазом
                 Сверкал на иголке
                           Нанизывающей ожерелье.
   Мне бы
          Хотелось умирать часто.
Каждый раз -
            Более страшной смертью.
   Моя кровь не вино -
                        Томатная паста.
За меня серебром
                      Не заплатят.
                                Пожалеют меди.
  Моё тело
        Насущным хлебом не станет.
Разве, семенем брызнет горьким.

  Но и я,
Как Сизиф свой камень
                                   Катит,
Таскаю свой крест на горку,
 
   Боясь донести
И жалея бросить,
Пожиная плоды через сито,
Перепутав плевелы и колосья,
Выбиваюсь из сил
В половине шага до цели.
Моя лодка не бьётся о камень быта,
Но всё время садится на мели.

  Мне бы хотелось
                   Умереть старым.
Провонять табаком. Глотать пилюли.
Что бы жизнь, до последней капли  паром
Выкипела. Как из кастрюли,
Оставленной во власти
                                      Огня
                                             Для
                                                 Супа
                                                       И позабытой.
   Мне бы хотелось
                        Стать
                             До дня
                                   Судного
                                        Окончательно сытым
От этого бытия.

Успокоилась душа моя ненасытная,
Захлебнулось кровью сердечко бедное.
Беспокоилась земля свежерытая,
Отнимая волю у тела бренного

Беспощадно солнце жгло толпу потную.
Ненаглядный мир цвел неистово.
Что-то мимо шло с гримасою рвотною.
Думаю - родные и близкие.

Суетился поп с кадилом и веником,
По углам гонял чертей невидимых.
Черти путали попа серебряником,
Знали - ничего у него не выйдет.

Навалился сон немой и ватный
На оставшуюся рутину.
Развалился стон на перекаты,
Повисел над лесом - и сгинул.

Я не был удачлив как Виннету:
Решительным и красивым.
Прости меня, Господи, за суету,
За то, что берусь не по силам.

  Доживая сегодняшний конченый день,
Задыхаясь от мыслей и планов
Я по краю скольжу,
Как движется тень,
Сбежавшая с киноэкранов.

  Я не ставил ногу в прочерченный круг
 Избегая заученных правил.
Прости меня Господи за то, что был глуп.
За то, что оставил
За своею спиной людей, города
В хитросплетениях судеб
Прости за то, что было всегда,
И больше уже не будет.

Наш сад отцвёл, не принося плодов.
И так зарос бурьяном огород,
Что не оставил толики следов
От наших рук,
Увы - наоборот.

Наш сад без нас,
И мы, минуя годы,
Без счёта городов,
Дорог и дней,
Билетных касс,
Случайных слов,
В угоду
Сказанных,
Покинутых друзей.

  Наш дом - и мы.
Что вечное?
Что тленно?
Кто погребёт кого
Под собственной трухой.
Мы прорастаем сквозь родные стены,
Бежим из дома,
Чтоб дойти домой.

Знающий тайну странник
Уже ничего не ищет.
На пути у него - дорога.
Идти, шагов не считая
Ему суждено вечно.

  Дышит сумраком вечер,
Рябит облаками небо...
  Он бродит от встречи до встречи
То к сказке ближе,
То к небыли.

  А я - слепо двигаюсь следом.
За тенью его безличной.
То между безумьем и бредом.
То между верой и притчей.
Впереди у меня - дорога.
  Идти, шагов не считая
Я осуждён судьбою.
 И, может быть, ненароком
Кто-то шагнёт за мною.

 Моя жизнь, будто  сон без памяти.
Словно в радугу слились дни.
Моя смерть, не дождётся старости.
Моя боль уже не болит.

  На дороге открытой в неведомое
Грудью пыль поглощаю млечную.
Всё что здесь найду - унаследую
Указателем на безупречном
Пути того, кто следом идёт
И будет дальше.

  И - «Спасибо»,  если найдёт.
И - «Пожалуйста», если фальшью
Покажутся те слова,
Что остались после.
Я, возможно, не там искал…?
Но где-нибудь возле.

Когда забудут годы торопиться,
Когда сольются с горизонтом дали,
Когда не будут растворяться лица
В толпе,
Где одинаково мелькали

  Все те,
 Кого хотел забыть и вспомнить.
Кого хотел, и не хотел кого.
  Когда плеснёт за край из чаши полной
Вода, не превращённая в вино...

  Тогда, надеюсь, что придёт ко мне
Угрюмый Дух, что виделся во сне.
Что при луне оттачивает взгляд,
Как будто бы извне
И изнутри
В меня глядят задумчиво мои
Глаза. И видят
То, что здесь
Не видимо.
Но, безусловно, есть.
  И выйдя
Вместе с ним в кромешный рай
Я обрету свободу.
И трамвай,
Что под окном проехал утром ранним
Умчит меня по пустырям бескрайним.

Обещаю
     Сказать, всё как есть,
Если стану мудрее.
Обращаюсь
              В рыбацкую сеть,
Или в парус на рее…

  Растопырив в пространстве себя,
Выплетаю узоры
Из седой повседневности дня.

И судьбы коридоры
  Неизбежно ведут к одному -
Свет в тоннеле.
Но чем ближе и ближе к нему -
Тем темнее...