Почему же, почему же стоит ей только зайти в эти темные комнаты с серыми металлическими нитями, как тут же в ней заводится механизм какой-то отдачи случаям и снимкам из откровенной кинопленки.
Откровенность там в стопках тетрадей, в обложках из коричневых шкур крыс, из омервевших частиц собственной кожи, налете от карандаша на грубой бумаге.
Откуда там карандаши и прорези в закрашенных стенах.
Она не спрашивала никогда почему, она просто попролняла стопки и слышала, как за стенкой кто-то раздражающе громко выливал на тканевые половицы летнюю воду из ведер.
Это быстро остывающее.
И ей это не нравилось.
В жилом доме не должна литься на пол вода.
Как тогда, в общей душевой, где один кусок мыла на всех.
В него каждый вмазывает свой предыдущий и следующий день.
И многие отказывались намыливаться всласть, чтобы его не проткнул лезвием, спряченным в самодельной кукле на стене, за то, что он носит запах.
Чужой.
Предыдущего и сегодняшнего дня.
С этим тут осторожно, как с навязчивыми идеями.