Подумалось вот.

Мне на самом деле страшно и лень начинать новые отношения. Ибо новые отношения - это значит, нужно привыкать к новому человеку, к его привычкам, манерам, точкам зрения. Это значит искать компромисс и ужимать себя в  возможностях и желаниях. Если он будет курить - придется либо упрашивать его бросить, либо привыкать к отвратительному для меня сигаретному дыму. Если будет упрям - придётся идти на уступки или постоянно ссориться в попытках показать его неправоту. Отговаривать носить вещи, которые ему абсолютно не идут (но он уверен, что выглядит в них суперски). И все эти упрёки типа "ну почему ты такая молчаливая, ты опять на что-то надулась?", "почему ты не позвонила", "отстань, я занят" и прочая фигня...

Не хочу я привыкать к этому всему. Мне и так хорошо - без каких-либо ограничений, без постоянной оглядки на "а как ОН отреагирует". Сама себе хозяйка: что хочу, то и делаю.

Глупо как-то менять такую шикарную свободу на возможность раз в месяц, в пмс, прижаться тосливо  мужскому плечу. 

Я легла на кровать лицом вниз и уткнулась лбом в согнутый локоть.  Больно.

Раньше было больно иначе. Раньше боль пронизывала всё тело, отчаяние и горечь наполняли каждую клетку, и я буквально чувствовала, как вся эта дрянь плещется внутри меня. Меня колотила дрожь. Я смотрела вниз, из распахнутого окна тогда ещё шестого этажа вниз и думала о том, что один шаг может решить всё. Но было нельзя. Иначе бы моя семья возненавидела бы его семью ещё больше (куда уж больше?), а я так не хотела этой ненависти. Её и так было достаточно. Мне хотелось кричать и выть в голос, кататься по полу, плакать - лишь бы выплеснуть эти чувства наружу, лишь бы их не стало во мне, иначе они поглотят меня всю, насовсем, навсегда...

Сейчас многое иначе. Боль всё так же внутри мня, где-то под рёбрами, рядом с сердцем. Но вокруг сердца теперь такая броня, что ядовитая кислота боли и отчаяния не достает до нежной сердцевины меня. Оно неуязвимо. Оно чувствует эту боль, но как-то отстранённо, словно не свою. Как боль, которую можно отключить, перестав обращать на неё внимание. Боль перестала быть всеобъемлющей, она сомкнулась до  маленького шарика под ребрами, рядом с сердцем. Там и живёт. Ноет. Но с ней можно жить.

Вот только чем жить...

Как же трудно вырвать из себя эту принадлежность. Больше года уже прошло - хотя куда там, куда больше двух лет после того, как мы потеряли контакт. А вот это принадлежание не прошло. И я лежу на своей вечно не заправленной кровати, уткнув лицо в локоть, с открытыми глазами, в которых нет слез, и думаю о том, как было бы здорово выкорчевать эту чьятость. Если бы её можно было вычеркнуть... Я даже познакомиться ни с кем не могу - словно он может в любую минуту вернуться и быть рядом, и нельзя забивать кем-то его место. Бред. 

Я ведь даже расплакаться не могу. Помнится, когда я рассказала девчонкам на работе, как ревела после просмотра фильма "Хатико. Самый верный друг", они смотрели на меня недоумённо - зачем смотреть фильм, зная, что будешь над ним плакать? А я смотрела на них и завидовала. Потому что это такое счастье - когда слёзы приходят. Куда хуже, когда хочешь выплакаться - и не можешь. В разы хуже.

Сейчас наверное смогу. Только голос внутри трезво спрашивает: "Зачем? Ведь ещё не совсем больно". Да.Не совсем. Может, и не стОит плакать. Обойдусь сегодня без этого. Смогу. Я же теперь сильная.

И не нужная.

Смотрю на своё отражение в зеркале каждый день с одной и той же мыслью. Оттуда на меня смотрит весьма симпатичная девчонка. Какая там девчонка - женщина уже. Почти двадцать шесть. Симпатичное личико - не красавица, конечно, ну да ладно. И фигурка вроде на месте. А мысль всегда только одна - "И такая никому не нужна". Не нужна. Как приговор.

Почти двадцать шесть уже. Я мечтала, что к этому времени у меня будет высшее образование, семья и ребенок. Нет, нет и ещё раз нет. Всё мимо кассы. Мне двадцать шесть, и за плечами у меня пустота. И такая же пустота впереди. 

Самое тяжкое наказание для человека  - лишить его того, о чём он мечтает, чем живёт, что для него является смыслом жизни. Лишить прирождённого водителя зрения. Лишить певца голоса. Лишить бегуна ног. Лишить карьериста его профессии. Самое тяжкое, что может быть. Для меня моя семья была всем. И меня её лишили, оставив лишь одиночество. За что? В чём я провинилась и перед кем? В том, что хотела быть счастливой, поднимая на руках к небу нашего ребенка? За что наказали меня?

Тишина в ответ.

Я не люблю себя. Не люблю это тело. Эту жизнь, в которой хотелось достичь так много - а время уже упущено, и его уже не вернуть. Так хочется запрыгнуть в машину времени и вернуться на лет двадцать назад, чтобы прожить всё с самого начала. Чтобы успеть. Ч-чёрт, до физической боли хочется всё успеть! 

Нелюбовь. Всю жизнь сплошная нелюбовь. Люди, которые мне были важнее всех на свете,  отворачивались от меня. Нелюбовь. Вечная нехватка тепла. Недодали родители - им было некогда. А теперь я, как бездомная собака, готова вестись на любое тепло, которое мне отмерят. Только и этого тепла нет. Как можно любить себя, когда ты не чувствовала любви к себе с детства? Когда любовь, в которую ты свято поверила, обернулась самой большой болью?

И как наконец выдрать из себя эту чьятость?

Мне так страшно оставаться одной...

С каждым днём всё больше  и больше свыкаюсь с мыслью, что буду одна всю жизнь. Не умею заводить знакомства. Не знаю, о чём говорить. Не представляю себя рядом с кем-то. 

Волк-одиночка. Опять осень, солнце дрожит на ярко-жёлтых холмах листьев. Резкие порывы ветра приносят этот запах - запах смерти - запах сжигаемой листвы. И сердце рвётся ввысь. Прочь от себя, прочь от этого города, от этого мира, где ему слишком холодно.

"Лишь мои просветы, и где-то

                                                       твоя белизна..."

Меня никогда не любил мужчина. Из моих рук не вырывали сигарету с рассерженным "бросай, тебе ещё моих детей рожать". Меня не защищали - ни перед пьяной шпаной, ни перед родителями, ни перед друзьями. Меня не утешали уверенным "Да, всё плохо, но я рядом. Я постараюсь решить все наши проблемы". 

Меня не любили. Но наверное, грустные истории тоже нужны. Одинокие люди тоже нужны. Хотя бы для того, чтобы те, у кого сложилось найти и сохранить друг друга, могли взглянуть на меня и понять, что они счастливы. 

"Смотри, а она до сих пор одна... Наверное, ей плохо. Как же здорово, что мы вместе..." 

В последнее время катастрофически много думается о прошлом и о жизни в целом. Осень вступила в свои права, и меня опять неудержимо тянет куда-то. Завтра пойду гулять по городу на весь день. Вымокну, конечно. Вернусь в насквозь отсыревшей куртке, с усталостью в гудящих ногах, с абсолютно осенним настроением и песнями в наушниках моего mp3-плеера. Зато единственное, чего будет страстно желаться - это горячая чашка кофе и кресло у компьютера...

Каждый раз, когда смотрю в небо, вижу его глаза. И сразу ощущение, будто он рядом. 

Когда я иду домой с работы, у подьезда уже горит фонарь. Раньше не горел - было светлее. А сейчас подходишь к подъезду, попадаешь в тускловатый горький жёлтый свет и понимаешь, что очень одинока. И что совсем скоро осень. Депрессия, дождь, музыка в наушниках, зонт, сырость, запах прелой листвы... Одиночество.

Влюбилась по уши. Так хочется быть рядом - и такая не_судьба...

На душе поганенько. У отца обнаружили проблемы с сердцем, мама в деревне, брат завалил зачёт в автошколе, Сашка уехал, бросив "Я когда-нибудь на днях позвоню". Пришла с работы - отец подвыпивший, ужин никто и не думал готовить. Приготовила, слушаю грустные песни, сижу в прострации. Поговорить не с кем. И очень хочется плакать. 

Пойду смотреть "Хатико". Говорят, в конце все плачут. Может, и у меня получится.

А вообще... Нас пятеро - четыре стены и я. Привет, одиночество. Сердце, хватит ныть в груди. Щас поплачем.

Потерпи.