Современная культура хип-хоп включает в себя 4 основных элемента: тернтаблизм (диджейская техника сведения пластинок), рэп, граффити и уличные танцы. Хип-хоп культура – это совсем не западная культура, она развивается и распространяется по всему миру.

Уличные танцы можно разделить на две школы – старая и новая. Старая школа сотоит из трех основных танцевальных стилей – локинг (торможение), поппинг (удары) и брэйк. Стиль локинг был создан в 1960-х энтузиастом Доном Кемпбеллом, который создал группу «The Lockers». Поппинг или бугало изобрел танцор по имени Бугало Сэм в 1975. Он был под сильным впечатлением от стиля локинг и захотел изобрести что-нибудь свое. Оба эти стили – танцуют под фанк музыку. В результате эволюции музыки в конце 1970 появился брейк. Многочисленные стили брейка можно назвать новой школой. Уличные танцы не имеют жестких критериев, это динамичная и гибкая форма, каждый танцор создает что-то свое, поэтому каждый день здесь появляется что-то новое, последняя новинка – крампинг под музыку кранк, в этом стиле начали танцевать в Лос-Анжелесе. Для него характерны свободные, экспрессивные и в высшей степени энергичные движения, включающие руки и грудь. Менее известный стиль уличных танцев – танцы хаус, который танцуют под хаус музыку. Это импровизация, объединяющая быстрые движения ногами и плавные корпусом. Танцы хаус появились намного раньше, чем хаус музыка, в начале 1980-х, в конце эры диско, и вобрали в себя элементы африканских, латинских и бразильских танцев, джаза, степа и даже модерна. Возможно, в скором времени уличные танцы займут свое достойное место среди других танцевальных стилей, и публика будет более уважительно относиться к парням на улицах, которые крутятся на голове.

Возвращась к истории и танцам Майкла, само собой, ему не нужно было изобретать велосипед - он просто сделал так, что этот велосипед..

Еще один важнейший нюанс, который Майкл постоянно пытался объяснить так, чтобы его поняли, и его все равно не понимали, и об этом же говорят танцоры в роликах, которые будут чуть ниже: он танцует не просто ритм, он танцует ВСЮ музыку - все, что звучит, "inside the music".

Начиналось все, как мы помним, с копирования движений Джеймса Брауна

сравниваем (даже если не хотите ничего смотреть, это посмотрите - hot, просто hotest,)))

Затем в 1973 на шоу Soul Train Майкл впервые пробует исполнить "танец робота" под Dancing Machine, что производит фурор на ТВ и выводит этот сингл на вершины чартов видео не встраивается.

Двумя годами позже в ТВ-шоу Джексонов это трансформируется в целый номер в стиле локкинг

примерно в это же время он начинает профессионально осваивать степ, а вместе с ним и стиль Фреда Астера, и в целом за несколько лет бурно прогрессирует как танцор, но должно будет пройти еще почти 10 лет до того момента, когда можно будет сказать, что Джексон создал свой собственный стиль танца, вобравший все, чему благодаря упорному труду он научился за годы, добавив к этому свой уникальный талант, неповторимую пластику и мощнейшую харизму.

Обратное скольжение, с легкой руки... точнее, ноги)) Джексона ставшее впоследсвтии брендом "moonwalk", впервые было исполнено афро-американским танцором Джеффри Дэниелем в 1982 году в Англии на выступлении в ТОТР вместе со своей поп-группой Shalamar. Номер назывался "A Night to Remember". Майкл, неоднократно видевший их в Soul Train, был давним фаном Дэниеля и его танцев. Дженет рассказывала, что когда ей было 12, Майкл водил ее на концерт Shalamar в Диснейленде. Затем Майкл встретился с Джеффри и попросил, чтобы он научил его этому необычному движению. Что было дальше, вы, конечно, знаете))

В 1987 Дэниел вместе с Джексоном ставил хореографию клипов Bad и Smooth Criminal, в которых участвовали танцоры Shalamar. Позже по приглашению MJJ Productions он работал консультантом и стал хореографом фильма Ghosts и одним из постановщиков шоу мирового турне HIStory, после чего работал и жил то в Британии, то в Японии. Известно, что они периодически общались с Майклом по телефону, и Майкл пытался убедить его вернуться обратно в Штаты.

Еще один прекрасный ролик: Джеффри Дэниел и другие участники Shalamar Дон Кэмпбелл и Кимберли Джей (леди, которая встречала Ловкого Преступника в дверях Клуба 30-х годов в клипе Smooth Criminal)) рассказывают об уличном танце и, само собой, они вспомнят о своем опыте работы с Майклом Джексоном.

21 апреля 2010 года



Видео тут или тут

Мак: Доброе утро Джеф
Джеф Росс: Доброе утро Мак. Трудно проверить, что уже прошло 10 месяцев, как умер Майкл Джексон, а дело все еще не раскрыто. Сегодня мы располагаем новой информацией по поводу судебного процесса, по поводу его детей, а так же сделаем большое объявление по поводу его музыки.

Даже после смерти империя Майкла Джексона живет и приносит доход. По новой сделке музыка Майкла прозвучит заглавной партией в новом цирковом представлении цирка Дюсолей. Тур по стране начнется в следующем году, а в 2012 шоу обоснуется в Лас Вегасе. Помимо этого, будет запущено реалити шоу, нечто среднее между American Idol и Танцами со звездами. Победитель присоединится к постановщикам шоу. И все это в то время, как идет суд.

Личный терапевт Майкла Джексона, Конрад Мюррей, обвиняется в непредумышленном убийстве и в неправильном введении смертельной дозы Пропофола. Врач объявил себя невиновным.

Робин Сакс (главный обвинитель): Не будет никакой сделки. Это дело проследует в суд, и вы увидите настоящую битву между обвинителями и защитниками. Ни для одной из сторон процесс не будет легкой прогулкой.

И пока идет расследование, цирк Дюсолей собирается создавать свое шоу. Дети Майкла все еще пытаются приспособиться к жизни без своего папы. На этих кадрах Принц, Бланкет и Пэрис выходят с занятий по карате со своей вновь нанятой няней Грэйс.

Официальным опекуном детей Майкла является его мать Кэтерин. Но она не общается с прессой, поэтому сложно сказать, на что теперь похожа жизнь детей.

Мак: Спасибо

Рэбби Джексон является старшей сестрой Майкла Джексона и это ее первое интервью с тем пор, как он умер. Рэбби, рад Вас видеть.

Рэбби: Спасибо, как вы ?

Мак: Спасибо, хорошо. Мир потерял суперзвезду, вы потеряли брата.

Рэбби: Да. Это очень печально.

Мак: На что были похожи последние 10 месяцев для вас?

Рэбби: Было очень трудно. Как Майкла умер, стало очень сложно просто делать что-либо каждый день. Сложно было даже встать в постели. Один день вы в порядке, на следующий вы себя плохо чувствуете. Каждый, кто когда-либо терял члена семьи, сестру или брата, поймет меня. Это очень сложно, особенно если учитывать, артистом какого калибра он был.

Мак: Вот о чем я подумал. Куда бы вы не пошли: в супермаркет, или в прачечную, и там будет включено радио, то вы сразу же услышите песню Майкла Джексона. Повсюду есть какие-то напоминания о вашем брате, будь то просто звуки или какие-то образы. Могу представить, как вы себя чувствовали в первые дни. Как вы теперь?

Рэбби: Теперь я могу справляться с этим. Вы преодолеваете перемены и проходите через разные эмоциональные состояния. Сейчас я в порядке. Но хочу вам сказать, что в тот момент, когда Майкла покинул нас, было очень трудно. Куда бы вы не повернулись, куда бы вы не пошли…Я помню , как я зашла в магазин за лампами для своей столовой, а они начали играть его музыку. Я разговаривала с продавцом и начала плакать. Мне пришлось уйти, я не могла сдержаться.

Мак: Всех нас сильно поразили дети во время церемонии прощания. Просто напомню, что Принцу 13, Пэрис 12 а Бланкету 8. Вы очень волновались, что потеря отца заставит их стремительно вырасти. Произошло ли это?

Рэбби: И да и нет. С одной сторону вы не можете заставить их взрослеть быстрее без их отца. Но с другой стороны, они окружены членами семьи. Они общаются в кузенами. И я думаю, это поддерживает некую стабильность. В каком-то роде отвлекает их.

Мак: После того, как их отец умер, вы переехали к ним на 2.5 месяца. Вы могли привнести в их жизнь какую-то стабильность. На что их жизнь тогда была похожа?

Рэбби: Это было очень сложно. Все члены семьи пытались объяснить, что они чувствуют в такой ситуации. Но день за днем вы видите положительный прогресс в состоянии людей…членов семьи. Как они справляются и переносят ситуацию.

Мак: Ну а как дела обстоят теперь? Смогли ли они приспособится?
Рэбби: Кажется что да, вроде все хорошо.

Мак: Такая тяжелая потеря сына для Кэтерин. Совершенно неожиданно она оказалась ответственна за троих детей. Как она?

Рэбби: Она в порядке. 3-4 дня назад у нас состоялся долгий разговор. Она справляется. Это непросто, но она держится. Когда я там, я пытаюсь ей помогать, насколько могу. Я стараюсь находиться рядом с детьми.

Мак: Так много вопросов на счет того, что же случилось с вашим братом. Можете ли вы дать ответы, на вопросы, возникающие по поводу обстоятельств его смерти?

Рэбби: Я не знаю точно, что же произошло. Вы знаете, что идет расследование. Мне надо быть очень осторожной и следить за тем, что я говорю. Но я думаю, нас ждут интересные результаты.

Мак: В отношении Конрада Мюррея?

Рэбби: Да, но я думаю, что за этим что-то большее.

Мак: Что вы имеете ввиду под «нечто большее»?

Рэбби: Я не могу многого говорить.

Мак: Вы собираетесь в первый раз выступить в Скрепл??? (Пенсильвания). Ирония судьбы, но вы уже до этого собирались выйти на сцену, и Майкл поддержал Вас.

Рэбби: на самом деле я выступала в Скрепле еще до его смерти. Возможно будут еще какие-то шоу там или в округе.

Мак: Конечно, многие, кто поедут на этот концерт, пойдут увидеть Вас, но очевидно, что многие пойдут послушать музыку Майкла, но ведь концерт не об этом?

Рэбби: Нет, это я не делаю трибьют своему брату. В своем шоу я исполняю несколько песен членов семьи. Если конечно им (зрителям -прим.) хочется так это воспринимать… но это не Трибьют. Мне было бы некомфортно это делать.

Мак: Почему вы решили, что настало время вернуться на сцену. Как думаете, есть ли на вас ответственность перед его Фанами за ваше возвращение на сцену?

Рэбби: Я надеюсь, что все будет хорошо, по крайней мере, как я успела увидеть, они рады этому факту. Просто мне кажется, что это именно то, что я должна сделать. Сейчас хорошее время для этого. Прошло какое-то время. И лично для себя я поняла, что уже могу это сделать. Это мое дело, я люблю его и хочу этим заниматься.

Мак: Как вы считаете, может ли состояться воссоединение вас и братьев, семьи в целом? Людям интересно узнать.

Рэбби: Я бы с радостью поучаствовала в семейном шоу. Турне всей семьи - это было бы здорово. Каждый раз, когда я разговариваю с журналистами или с поклонниками, все спрашивают о воссоединении семьи.

Мак: Пару месяцев назад в нашей студии были Джексонс 4. Потрясающая возможность видеть ваших братьев, сидящих всех вместе, и иметь шанс поговорить с ними. Спасибо, что вы согласились придти и поговорить с нами сегодня.

Рэбби: Могу я кое-то сказать? У меня есть внук, которому 4. Я знаю, что он смотрит. Его зовут Лондон Блу Салс. Я хочу передать ему привет.

Перевод Hella from mjj.ru

Из интервью Афродиты Джонс Деборе Кунеш.

 


– Мисс Роу, вы знакомы с обвиняемым, Майклом Джексоном?
– Да, знакома. Мы были друзьями и были женаты.
– Когда вы поженились?
– В 1997 году и до 1999.
– Как долго вы знали мистера Джексона до этого?
– Около двадцати лет, может, больше.
– Вы были друзьями?
– Да.
– Вы также являетесь матерью двух его старших детей?
– Да.

– Как их зовут?
– Майкл Джозеф Джексон-младший и Пэрис Майкл Кэтрин Джексон.
– Когда вы развелись с мистером Джексоном?
– Кажется, в октябре 1999.
– Вы когда-нибудь жили с мистером Джексоном в течение вашего брака?
– Нет, никогда под одной крышей.
– Вы жили с мистером Джексоном до вашего брака?
– Нет, никогда.
– После того, как ваш брак распался, между вами была какая-либо договоренность по поводу опеки над детьми?
– Да.
– Кто получил опеку над вашими двумя детьми?
– Майкл.
– У вас было право на посещение детей?
– Да.
– Каков был объем этих прав?
– Каждые 45 дней, восьмичасовой визит.
– Фактически вы виделись с детьми каждые 45 дней, в течение восьми часов?
– Я пыталась.
– У вас возникали с этим трудности?
– Да.
– Какие именно?
– Бывало так, что Майкл и дети были за пределами страны, а я работала. К примеру, если они были в Южной Африке, у меня бы не хватило времени, чтобы полететь к ним и вовремя вернуться на работу.
– Вам потом компенсировали эти восемь часов, когда они возвращались домой?
– Нет. Визит откладывали на следующие 45 дней.
– И сколько примерно длилась такая договоренность?
– Кажется, года полтора.
– В какой-то момент вы согласились отказаться от родительских прав на этих двух детей?
– Да.
– Когда это было?
– В 2001 году, если я не ошибаюсь.
– Почему вы это сделали?
– Организация посещений была крайне неудобной. Мы встречались в отеле. Я приносила с собой краски, думала порисовать с детьми или что-нибудь такое, а няня всегда беспокоилась, что они испачкаются. Я приносила с собой сменную одежду, футболки, чтобы они могли переодеться и порисовать со мной, но вся эта обстановка была чуть ли не стерильной. Это не отношения. Это кошмар.
– Вы просили, чтобы вам дали больше времени с детьми?
– Да.
– Эта просьба была удовлетворена?
– Нет.
– Когда вы видели ваших детей в последний раз?
– Около трех лет назад. Я не помню даты.

Затем речь идет о том, как советники Майкла перезвонили ей после выхода программы Башира и попросили помочь, дать интервью для видеоопровержения. Она согласилась, потому что Майкл, с которым она говорила буквально минуты две, пообещал ей, что она сможет увидеться с ним и детьми после съемок. Съемки ее интервью длились около 9 часов. После этого она в течение 9 месяцев звонила Шаффелу, выступавшему тогда от имени Майкла, и спрашивала, когда ей позволят увидеться с детьми. Ее кормили баснями. Ни детей, ни Майкла она так и не увидела. Ее следующая "встреча" с Майклом состоялась аж на суде 2005.

– До того, как вы приехали в дом мистера Шаффела, он говорил вам о том, что вы получите какое-либо вознаграждение за это интервью?
– Нет.
– Вам что-нибудь обещали за это?
– Вы имеете в виду что-то вроде «услуги за услугу»? Нет, я просто была рада, что увижу Майкла и детей, когда это закончится.
– Почему вы согласились на это интервью?
– Я пообещала ему, что всегда буду помогать ему и детям.
– До этого момента Шаффел говорил с вами о детях?
– Он сказал только, что с детьми все в порядке, и с Майклом тоже все будет окей.
– Он говорил что-нибудь о посещениях?
– Нет. Я просто выразила свое нетерпение и радость по поводу того, что увижу детей и Майкла, и, возможно, снова смогу возобновить с ним отношения. Кажется, ему это понравилось.
– Он потом еще что-нибудь говорил о детях?
– Да. Что у них все хорошо, что он очень рад, что мы с Майклом снова увидимся, и дети так выросли, и такие красивые, а Пэрис такая упрямая, совсем как я.
– То есть, вы снова хотели увидеть своих детей и мистера Джексона и возобновить с ним отношения?
– Да.
– Зачем?
– Потому что он мой друг.


– Вам задавали вопросы о мистере Джексоне, о его отцовских навыках?
– Да.
– Вы отвечали правдиво на эти вопросы?
– Да.
– Когда вы видели мистера Джексона в последний раз?
– Когда подписывали бумаги о разводе.
– У вас была какая-либо информация по поводу того, как он воспитывает ваших двух детей?
– Да, разумеется. Когда я виделась с детьми, я разговаривала с няньками. Я видела его с детьми. Сколько я его знаю, постоянно видела, как он общается с детьми. Не только со своими, а вообще с детьми.


– Мисс Роу, какой образ вы должны были представить в вашем интервью?
– Что Майкл чудесный человек, прекрасный отец, щедрый и очень заботливый.
– У вас была такая информация о том, что он прекрасный отец?
– Естественно. Я же знала его таким.
– В ходе этого интервью вы представились как член его семьи?
– Да.
– Это была правда?
– Нет.
– Зачем же вы так сделали?
– Чтобы защитить детей и не дать журналистам лезть к ним. И заодно показать Майклу, что я даже на расстоянии могу сделать для него кое-что.
– Вы считали мистера Джексона своей семьей так же, как и ваших детей?
– Не думаю, что кто-то может быть семьей больше, чем твои дети, но… да.
– Сколько вы уже не видели детей?
– Примерно два с половиной года.
– После завершения интервью вы говорили с кем-то о том, когда сможете повидать детей?
– Мистер Шаффел сказал, что скоро мы поедем в «Неверленд», я ответила – «отлично, дайте знать, когда это будет».
– Вы хотели этой поездки?
– Очень, очень хотела.
– Когда вы в последний раз были в «Неверленд»?
– Много лет назад. Не припомню уже. Наверное, в 1998.
– После этого вы связывались с кем-либо, чтобы увидеться с детьми?
– Да, я звонила мистеру Шаффелу, каждую неделю. Я не хотела быть навязчивой или бесить его, поэтому просто звонила, вроде как по-дружески, поболтать, и в разговоре спрашивала – «Кстати, как там дела, они уже вернулись? Когда я смогу с ними увидеться?» Я так поняла, что их не было на ранчо.
– Как долго вы продолжали звонить мистеру Шаффелу?
– Около девяти месяцев.
– Вы увиделись с детьми?
– Нет.
– По сей день, вы хоть раз их видели?
– Нет.
– Вы возобновили родительские права?
– Да. Не опеку. Только родительские права.
– Вы все еще боретесь в суде за то, чтобы видеть их или получить право на опеку?
– Да, постоянно и довольно активно.
– Вы получали деньги за это интервью?
– Нет.
– Какова же была ваша мотивация для его проведения?
– Я хотела увидеть детей.

Дальше был вопрос о том, как она пыталась связаться с Майклом через Арнольда Кляйна, чтобы предупредить его о нечистых на руку менеджерах. Ей не давали говорить с Майклом напрямую, поэтому она пыталась поговорить с ним через Кляйна.
– Я хотела знать, известно ли ему о том, что происходит. Знает ли он о том, что я все еще пыталась увидеться с детьми.
– Из-за того, что вы судились из-за опеки, вы должны были контактировать только через ваших адвокатов, это верно?
– Верно. Это было очень тяжело и неудобно.
– Вы развелись с мистером Джексоном в 1999 году?
– Да.
– Тогда же отказались от опеки?
– Да, при разводе я отказалась от опеки, у меня остались только права на посещение.
– Сколько вы были женаты?
– Три с половиной года.
– Вчера вы говорили, что остались его другом. Это так?
– Да. Если бы он только поговорил со мной… Извините.
– Вы вините адвокатов в том, что не могли поговорить с ним?
– А вы встречались с его адвокатами по семейным вопросам? Не советую.


– Как вы описали Майкла в этом интервью?
– Щедр до крайностей, до ущерба себе самому. Постоянно отдает. Добрый. Прекрасный отец. Знает, что нужно детям. Всегда ставит интересы других людей вперед собственных. И все в таком духе. А еще он гениальный бизнесмен. Понимаете, это как будто два разных Майкла. Есть… ну… как бы мой Майкл. И Майкл, которого видят все остальные.
– То есть, Майкл-знаменитость?
– Да.
– Когда вы познакомились с ним впервые?
– В восьмидесятых. В клинике, когда работала с доктором Кляйном.
– Майкл посещал доктора Кляйна для проведения различных медицинских процедур?
– Да.
– Вы помните, когда он пришел туда в первый раз?
– Да, но я тогда еще не была его медсестрой.
– И вы общались с ним все это время, пока не поженились?
– Да.
– Как долго вы работали на доктора Кляйна?
– С 1979 до 2000 или 2001.
– Вы ездили с Майклом в тур?
– Да. Какой был тур после Bad? History или Dangerous? Кажется, Dangerous. Извините.
– Вы путешествовали с Майклом и его лечащим врачом?
– Да.
– Вы также ездили и в следующий тур?
– Да, History.
– Вас сопровождал еще и врач?
– Вообще-то, мы уже были женаты в то время. Кляйн иногда приезжал, а я наведывалась каждые три недели, чтобы проведать маленького Майкла и посмотреть, как там дела. Я все еще работала и не могла бывать с ними чаще.


– Вам все еще нравится Майкл Джексон?
– У меня о нем очень хорошие воспоминания. И сильные чувства. Но они к тому Майклу, которого я знала и которого я не видела с 1999 года. Это всего лишь мои эмоции. Мы не говорили с тех пор.
– Вам так ни разу и не перезвонили, не пригласили повидаться с детьми?
– Нет.
– Как вы думаете, кто ответственен за то, что вы не можете увидеть своих детей?
– Он их отец. Видимо, это его решение. Я не хочу в это верить. Я хочу думать, что это вина людей, окружающих его. Я хочу верить, что это Марк Шаффел, который, видимо, пугал его, что я отниму у него детей.
– И вас все еще не пускают к вашим детям?
– Да, это так.
– Так кто же виноват в этом?
– Когда мне первый раз пообещали, что я увижусь с ними, когда Майкл… Короче, он позвонил мне, чтобы я приехала, когда им было три и четыре года соответственно, и меня представили им как подругу папочки. Вы же не будете говорить ребенку – «Вот, это твоя мама». Я не могу так поступить. Они уже достаточно взрослые. Для них это будет травмой. Это слишком сложно, снова влезть в жизнь детей, которые могут уже и не помнить меня.
– Вы считаете, что мистер Джексон, возможно, не против того, чтобы вы виделись с детьми, и вопрос только в том, как это организовать?
– Я очень надеюсь на это. Но мы ни разу не говорили с тех пор. Поэтому ничего не могу сказать. Мне приходится говорить с адвокатами.
– Как вы думаете, почему он не говорил с вами?
– Я не знаю, насколько и в чем он заинтересован. Я не знаю, о чем он беспокоится и чего боится. Возможно, он думает, что я заберу у него детей. Не знаю. Я не говорила с ним об этом.


 

На днях репортёру Hollywood TV удалось задать несколько вопросов адвокату Майкла Джексона, который представлял Короля в суде, во время громкого процесса с семьёй Арвизо, в ходе которого Майкл был признан невиномным по всем 12 пунктам. Томас Мезероу высказал своём мнение о докторе Конраде Мюррее, а так же о процессе по делу несовершеннолетнего Гэвина Арвизо.

Что вы думаете по поводу дела Майкла Джексона, Дебби Роу?
Я надеюсь на Катерин, ведь она очень духовная женщина. Она замечательная.
Дебби Роу свидетельствовала на суде. Она была за Майкла. Она была очень добра с нами.
Я думаю, что Катерин замечательный, духовный, открытый человек. Я очень надеюсь что она справится (или она замечательно справлялась с теми обвинениями-прим.)

Что вы думаете по поводу того, что семья Джексонов поехала на Ямайку…вместе с детьми?
Я без понятия.

А что насчет доктора Конрада Мюррея?
Я не знаю и не могу прокомментировать.

(Том уже побежал к машине, но репортер задает следующий вопрос)
А что вы думаете по поводу докторов? (Том вернулся)
Понимаете, у меня нет никаких доказательств. Сначала нужно провести расследование и найти необходимые доказательства. Они выписывали слишком большое количество лекарств. Они пытались манипулировать им. Они пытались обмануть его. Их следует также объявить виновными.

Все от судьи до управления Шерифа, говорят о том, что он был зависим от лекарств. Правда ли это и было ли так, когда вы представляли его в суде?
Нет, ничего подобного. Когда я представлял Майкла, во время расследования и в течение 5-ти месяцев суда, он был очень собранным, погруженным в дело, четко выражал свое мнение. Я ни разу не заметил, чтобы он находился под действием лекарств или наркотиков.

А когда он показался в суде в пижаме, это было что? Очередной эксцентричный поступок?
Это были вы, ребята. Вы манипулировали этим как вам угодно. Правда заключается в том, что тем утром Майкл упал в дУше, и надо было ехать в больницу. Я доложил судье о том, что произошло. Судья потребовал, чтобы через 45 минут Майкл появился в зале заседания, иначе его посадят за решетку без возможности освобождения под залог. Я позвонил Майклу и сказал, «быстро приезжай сюда, где бы ты ни был». Это была моя вина, понятно? Он мог поехать домой и переодеться, но я заставил его сразу ехать в суд, потому что не хотел, чтобы он попал за решетку. Это моя ответственность.

Майкл когда либо говорил о смерти?
Никогда. Майкл любил, обожал своих детей. Он ни за что не хотел умирать и покидать своих детей.

Почему в жизни Майкла было так много докторов. Я знаю, что в списке «зашиты» есть и доктор Кляйн и доктор М….(неразб.)?
Я не знаю. Я был его защитником в криминальном деле. Я очень ясно тогда дал понять, что я берусь за это дело, чтобы защитить его. Я не участвовал в его профессиональных делах, я не знал о докторах. Наркотики (или лекарства -прим.)- это не криминал. Я работал над теми обвинениями. Нам действительно повезло, удача была на нашей стороне, присяжные были на нашей стороне.

Вам просто повезло?!
Нет! У нас были доказательства. Он был абсолютно невиновен. Они выдумали «пустое» дело. Он был замечательным человеком. Он был добр, великодушен, он всех любил. Он был совершенно замечательным человеком. И это - настоящая правда.

Перевод Hella @ 2010.