ЭЗОТЕРИЧЕСКОЕ ТОЛКОВАНИЕ ПЯТОГО ЕВАНГЕЛИЯ
ЭЭЗОТЕРИЧЕСКОЕ ТОЛКОВАНИЕ
ПЯТОГО ЕВАНГЕЛИЯ
Это тайные слова, которые сказал Иисус живой и которые записал Дидим Иуда Фома. И он сказал:
«Тот, кто обретает истолкование этих слов, не вкусит смерти.»
Существование тайных слов, которые Иисус говорил отдельным своим ученикам, подтверждается почти во всех апокрифах. Это вполне закономерно, и образ Иисуса как просто некоего всенародного глашатая Истины – столь укоренившийся в протестантских кругах и ряде других конфессий – этот образ будет явно неполным, а потому ущербным.
Да, есть универсальные принципы и заповеди, данные Иисусом и донесенные до нас Четвероевангелием. Они касаются всех людей, справедливы для всех наций и народов. Но Учитель – это не лектор или не только проповедник с кафедры. Поскольку истинный Учитель или Гуру несет персональную ответственность за своих учеников, вполне допустимым и естественным будут индивидуальные наставления, реко-мендации и советы тем или иным своим подопечным.
Надо также учитывать, что передача кому-то из учеников тайных наставлений или знаний – еще вовсе не свидетельство их избранности или какой-то особой личной значимости (хотя последняя также возможна для продвинутых душ с индивидуальной, пусть даже небольшой миссией). Подлинный Учитель знает и видит степень готовности каждого своего ученика, и те знания, до которых созрел один, часто оказываются преждевременными или даже вредными для других. Поэтому Дидим Иуда Фома вовсе не намерен подробно содержание каждой фразы Иисуса. О нынешней целесообразности истолкования Пятого Евангелия в свете синтеза теософско-эзотерических данных и общерелигиозных богословских положений я уже сообщил выше.
Итак, фраза «Иисус живой» очень важна. Тем самым Фома сразу указывает, что данное Евангелие – не медиумическое сообщение, полученное от неких духов или внеземных цивилизаций (ВЦ), а подлинное свидетельство самого Иисуса в период Его земного воплощения.
Последнее предложение о том, что обретение истолкования этих тайных слов позволит ученику «не вкусить смерти» – не столько приманка или рекламное заявление (хотя бы потому, что для материалистов бессмертие существует только в сказках), сколько указание на глубинные аспекты учения Иисуса, те самые аспекты, что оказываются общими во всех мировых религиях. Апостол Фома с своем трактате фактически начинает с заявления о существовании таких уровней постижения Реальности, которые качественно отличаются от тех, что возможно передать самым широким слоям населения. Неизвестно, говорил ли это все Иисус с самого начала Своей миссии, скорее всего, что нет. Вероятнее, что где-то по ходу своих наставлений апостолам Иисус сказал о том, что практическое обретение смысла этих наставлений означает бессмертие, в той или иной форме (реальность этого феномена будет рассмотрена нами ниже, при анализе заключительных строк Пятого Евангелия).
Однако, апостол Фома поставил эту фразу первой, и это позволяет также предположить, что этот его дидактический прием намекает на возможность медитативного осмысления и личного погружения в высшие уровни собственного сознания аналогично коанам дзен-буддизма. Практика, при которой учитель дзен дает ученику тот или иной коан (медитативное двустишие) для самостоятельного медитативного осмысления, а затем спрашивает, как тот его понял, существует и по сей день в Китае и Японии.
Даже сами заявления, которые есть почти во всех апокрифах, о тайных словах Иисуса исключительно важны хотя бы для того, чтобы сразу отказаться от образов Иисуса как некоего моралиста из числа людей. С позиций глубинных уровней постижения Высшей Реальности становится ясной ущербность и убогость представлений об Иисусе как о моралисте (вспомним, к примеру, глупый вольтеровский «афоризм», что, дескать, если Бога нет, его надо выдумать). Тогда напрочь отметается не только арианская ересь, но и значительная часть протестантизма, воззрений Л. Н. Толстого и те аспекты учения Рерихов, а также – и Ошо, в которых Иисус выступает лишь в роли моралиста.
Заметьте также: Фома ничего не сообщает и о том, что эти тайные слова будто являются доказательством единственной истинности учения Иисуса, нет! Как нет здесь и заявлений об исключительности апостольской. Здесь в самой лаконичной форме сообщается о тех аспектах, которые не проповедуются громогласно всем с кафедры или с лекторской трибуны. Фома не был теософом и не писал книг аналогично ЕПБ или Анне Безант, хотя, вероятно, он мог бы это сделать при соответствующей необходимости и целесообразности. И дело не только в том, что идеалы Теософского Общества могли воплотиться только при соответствующих социальных условиях; нет, дело не только в этом. Просто апостол Фома знал, что Истине нельзя научить, ее можно только практически испытать.
По этому поводу мне вспоминается не только практический буддизм (а не какой-то странный теоретико-эзотерический буддизм П. Синнетта), но и фраза Лао Цзы о том, что «сказанное Дао уже не есть Дао».
Поэтому говорится об «обретении истолкования этих слов», а не об интеллектуальном прочтении или умственных спекуляциях. Это обретение всегда означало два момента, которые внешне независимы, но на самом деле глубинно связаны:
- получение соответствующего знания непосредственно от Учителя; и
- самостоятельное практическое постижение Истины.
И первый и второй способ обретения, при всей внешней несходности и даже взаимной исключительности, на самом деле один и тот же, поскольку: во-первых, ни один Учитель не давал тех знаний, до которых ученик еще не дорос; и во-вторых, при соответствующей готовности ученика Учитель всегда появляется.
Эти вводные строки Евангелия от Фомы ценны еще и в другом отношении: они непосредственно указывают на нетождественность понятия «ВЕРА» и «РЕЛИГИЯ». Верить можно во что угодно, тогда как слово «религия» подразумевает в себе определенную систему знаний. Здесь апостол передает, фактически, увещевание осознать и исследовать далее практически свой религиозный опыт. Эти строки, таким образом, – призыв ко внутреннему христианству, а не ко внешней принадлежности к Церкви и к обрядности. Но, как известно из истории Церкви, гностики, а также впоследствии некоторые исихасты немного перестарались.
Исихасты – в буквальном переводе «безмолвники», «молчальники». Последователи старца Исихия, пресвитера Иерусалимского (ум. после 450 г.) акцентировавшем внимание на внутренней молитве Иисусовой со специфической психотехникой. Впоследствии исихазм получил существенное развитие благодаря Григорию Паламе в 14-м веке и другим представителям. Психотехника исихастов получила даже название «христианская йога». Ошибкой некоторых исихастов был отказ от всякой церковности и утверждения о ненужности храмовых церковных служб, что получило соответствующее осуждение Церкви. Наиболее ценным современным руководством по психотехнике Иисусовой молитвы считается книга «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу», написанная анонимным автором примерно в середине или последней трети 19-го века.
1. Иисус сказал: Пусть тот, кто ищет, не перестает искать до тех пор, пока не найдет, и, когда он найдет, он будет потрясен, и, если он потрясен, он будет удивлен, и он будет царствовать над всем.
Сами фразы о необходимости поисков Истины неодно-кратно встречаются в Новом Завете и особенно в Нагорной проповеди Иисуса:
«Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам». (Мф 6:33);
«Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят». (Мф 7:7-8);
«... ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано». (Мф 10:26);
Сопоставление этих и других строк канонического Четвероевангелия с апокрифами, кстати, лишний раз свидетельствует о преемственности апокрифических и признанных Церковью новозаветных источников.
Но здесь апостол Фома передает нам некий совершенно новый аспект или ракурс – о «потрясении», а затем уже ...об «удивлении». Даже если учесть возможные искажения при переводе, у читающего эти апокрифические строки все равно возникают недоуменные вопросы. Предположим, что имеется в виду интеллектуальное осмысление в процессах постижения духовной Истины. Но тогда этот первый стих – самый обыкновенная трюизм! Стоило ли его приводить в контексте этого в высшей степени сложного для понимания Евангелия? – вряд ли! И даже если предположить, что апостол, приводя эти слова Иисуса, хотел в дидактических целях укрепить дух ищущих Истину, лишний раз напомнить читающим о возможных парадоксальных выводах при изучении духовных явлений, – все равно такое толкование не уменьшит такое впечатление обыденности и примитивности взываний к поискам Истины.
Нет, здесь имеется в виду нечто иное, ранее не упоминавшееся в апостольских памятниках письменности. Тогда что же?
Читать далее...
peyrifoy
