Оптимисты - это те люди которые опоздав на поезд не расстриваются. Они просто считаю что пришли заранее на следующий

Задорнов

Когда я стану уважать артистов? когда до них дойдёт какое влияние на общество они оказывают. 

если вам интересно можете посмотреть русские пословицы, многие из которых очень точны и поучительны,а  главное всегда актуальны

http://sayings.ru/proverb/prov10p28.html но там не все, так что ищите - интересного много.

Кто старое помянет, тому глаз вон, а кто забудет тому оба.

Когда ударят по правой щеке - подставь левую, но не дай ударить.

Научись прощать своих врагов, но никогда не забывай их фамилии

букв снова много, но тема))

внимание, в тексте присутствует ненормативная лексика.

В некотором Царстве, в некотором Государстве, в достославную пору… хотя, в песду такие увертюры. Всё было проще гораздо.

…Однажды Курочка Ряба снесла золотое яйцо. Для бабки с дедкой. Нет, два. Два золотых яйца. С одним золотым хуем.
Бабка с дедкой, конечно, удивились. Особенно бабка. Ну согласитесь, не каждый же день такая мистика бывает. Алелуйа нах. Одно яйцо решили сделать Колобком и съесть, второе решили закопать в землю и вырастить репку. И тоже съесть, но потом. А золотой х*й бабка спрятала. На всякий случай.


Короче, с первого яйца замутили Колобка (рецепт подогнал Дундук). Колобок получился песдатый и очень калорийный и витаминнонасыщенный, потому как Дундук за кулинарию никогда хуёво не советовал. (Риспект ему.) Положили Колопка на окно подостыть, а он, сука, скипанул. Покатился по полю, встретил Зайца – наебал, встретил Волка – наебал. Волк там был тот ещё. Барыжил травой и болел гепатитом АБэЦэ и чумкой. Ну и пошёл он нахуй, наркоман ёбаный. А потом встретил Колобок Лису и раскрыл тему ебли. Орально. То есть, он хотел ей дать на клык, но не успел. Вы что себе представили? Идите нахуй! Он к Лисе на йебло – прыг! – тут она его и съела. Хитрая, блядь, была и вообще любила всякое насилие.
Со второго яйца посеяли репу. И выросла она огромная, как хуйня – пол-Китая можно накормить. На первое, фторое и десерт. Как такой ацкий овощ из земли достать – хуйпроссыш. Дедка позвал Бабку, Бабка позвала Внучку (про неё дальше будет), Внучка позвала Жучку, Жучка позвала Кошку, Кошка взяла с собой Мышу. Мыша позвонила в МЧС и вызвала эскадрон десантных экскаваторов и кавалерию бульдозерного стройбата. Короче, отрыли с горем пополам и сварили из репы кашу, а из Курочки Рябы сварганили пирожков с курицей (рецепт подогнал Дундук, ему риспект). И подрядили Внучку отнести куриных пирожков другой Бабке (другая Бабка была по отцовской линии, она в соседней деревне жила). Ну Внучка – хуле, воспитанная девушка была, если старшие просят – всегда делает. Она ваще пионеркой была, спортсменкой и просто красавицей. Повязала красный галстук, одела красную шапочку, и пошла.

Тем временем Лиса, сточив Колобка, сидела на озере и ловила рыбу. Хвостом. А Волк – планокур ебучий, постоянно его на хавчик высаживало; заебал он уже всех – приходит и говорит: здорово, Лиса, ты это… слышь чё… есть чиво-нибудь захавать? А Лиса ему: ну ты в натуре, серый, садись, короче, рядом, и давай вместе рыбу удить. Хвостом. Как наловим – Дундука спросим, как там её правильно готовить, ну, и закатим песдатый фиш-фуршет… И Волк садится, короче, раз – хвост в воду засовывает – и ждёт; а оттуда выныривает Золотая Рыбка и откусывает Волку хвост по самую жопу. Хы. Типа, в том озере иногда пираньи на нерест шли, об этом всех учебниках по природоведению того края писали. А Волк-то не знал. А Лиса-то не предупредила, дрянь такая. Сука внатуре.
Бля, облом – думает Волк. Ну нахуй такую рыбалку. – Обиделся и ушёл.

А Внучка в красной шапочке тем временем идёт лесом. И видит прямо перед собой медвежью берлогу. Как увидела – чуть не всралась со страху. То есть не совсем всралась, а так… пукнула слегка, но срать всёравно очень сильно захотела. Однако, Внучка была приличной девушкой, пионеркой, спорцменкой и красавицей – такая под кустом низашто срать не сядет – поелику это очень негигиенично, аморально, портит экологию, и вообще – неебаца какое упадничество и моветон. Ладно, думает, зайду в берлогу – вежливо поздароваюсь и попрошусь покакать. Ну короче. Заходит, а хозяев нету. Только три медвежьих ночных горшка стоят. Большой, средний и малой вместимости. Ладно, думает, если я им тут и насру немножко без приглашения – они не узнают и не расстроятца. Садится срать, а тут начинается гроза. Гром там всякий, молнии, песдец и готика а-ля Мэрлин Мэнсон. И стук такой подозрительный в дверь: тук-тук-тук. И Внучка тревожно так спрашивает типа: Кто там? А из-за двери голос: Это Мыша. Тут, короче, холодно и мокро – пустите, блять, погреться, люди добрые. Внучка думает: как-то это некультурно вообще, приглашать чужой народ в чужие гости, бесспроса… Но сжалилась и пустила Мышу – хуле, от Мыши не убудет. А тут опять стук в дверь: тук-тук-тук. Ёжык пришёл. Тоже промок. Ёжыка тоже пустили. Потом пришёл Заяц – и Зайца пустили, потом Лиса – и Лису пустили, потом пришол Волк – его не пустили (да пошёл он нахуй, наркаман ёбаный, заебал уже всех) А потом пришёл Медведь с семьёй, дал всем песды и разогнал этот фрик-сейшн к ебеням. Ну это, вообще, хата Медведя была, так что там всё было бесшуток. Ну, там… все застеснялись и ушли.

Долго ли, коротко ли… Хы. Тут ещё отметить надо, что в соседней деревне жил Царь. И было у него три сына. Старший со средним – вроде ничего такие пацаны – по крайней мере, ничего плохого сказать о них нельзя. Чисто как братья Клички, ну, или хотя бы как братья Ума Турман. А младший – полный пиздец… Еблан – конченый. Отбитый на всю башку, шызофреник, далбаеб и опездол. И хотел Царь сыновей женить. Старший присматривался к дворянской дочке, средний – к купеческой, а младший – ну, тут сами понимаете, кто ж за далбаёба замуж пойдёт? Он вообще ни к кому не присматривался. Потому что был ещё и слепой. Вывел Царь сыновей во двор, раздал им по копью. – Давайте, говорит, сынки, шмаляйте – куда видите. Куда копьё упадёт – там и жену себе найдёте. У старшего сына был второй юношеский по метанию копья – так что он худо-бедно до дворянской дочери его докинул. У среднего сына был первый юношеский – беспезды его копьё сразу на купеческий двор улетело. А младший – мало того, что далбаёб, так ещо и слепой – хуйнул своё копьё в лес. На болото. А на болоте сидит такая противная скользкая старая Жаба. Сидит, Муху-Цакатуху поймала, и как бы обедает ей. И тут ей копьё прямо в балду – ТЫЦЦ!!! Роковая случайнгсть и мгновенная страшная смерть…Да и хуй с той жабой. Вопщем, не получилось ничего у младшего сына со свадьбой, ну а он и не расстроился. И пошёл в сад. Да, а у Царя ещё сад был. Яблоневый. И росла в нём одна волшебная яблоня с волшебными яблоками. И каждую ночь прилетала к этой волшебной яблоне Птица-Жар с каркулятором, пересчитывала все волшебные яблоки и улетала. Странная птица… И ходили слухи, что если Птицу-Жар схватить за хвост и выдрать из еёной жопы хоть одно перо – то можно загадать желание и оно обязательно сбудеца… Об этом потом. Ибо быстро сказка сказываеца, да не быстро дело делаеца.

А в то время, пока царевичи кидали свои ацкие копья, Внучка в красной шапочке пиздовала по тёмному лесу. Мы для удобства так и будем называть её – Красная Шапачка. А чё, нормальный ник-нейм такой для сказочной внучки. Вобщем, идёт Красная Шапачка, втыкает по сторонам, и видит – ХУЯССЕ!!! – сидит дохлая Жаба а во лбу у неё торчит невъёбное копьё… Готика, короче, и ужоснах а-ля Мэрлин Мэнсон featuring Маркис де Сат. Дай-ка, думает, лучше-ка я сяду на пенёк, да пожру децл бабушкиных куриных пирожков. Только села, вдруг – голос из кустов: «Несадись на пенёк, нееш пирожок.» Чёзанах? – думает Красная Шапачка. А это в кустах притаился Робин Гуд и типа стремает её так в шутку. Робин Гуд вообще нормальный чувак был. Гуманист и ривалюцыонер, настаящщий лешый. Давал жоской пизды всем плохим, помогал всем хорошим и слал нахуй всю гламурную элиту. Это когда трезвый. А как нажрёца – ну мудак мудаком, подкараулит какую-нибудь маленькую девочку, напугает до полусмерти и ебёт до второй полусмерти, сволач. Постоянно за такие поступки сам пизды получал то от Ильи Муромца, то от Змея Горыныча.
Так вот, он тогда как раз бухой был. Красная Шапачка, ясенхуй, на измену, а Робин Гуд сидит в кустах и прёцца. Падонок. А тут из других кустов выскакивает Волк (наркот ёбаный, заебал он всех уже). Его как раз после утренней шмали одуплило до состояния лёгкой вменяемости и на хавчик прикололо. И Волк Красной Шапачке говорит: «Сцука, готовься к смерти. Щас я тебя сточу.» Красная Шапачка – в слёзы. «Ну ёбаныврот – говорит – как же теперь моя бабушка, которая жывёт в тридевятой деревне на улице ленина дом пять корпус два квартира одинацать, без пирожков останеца?» Робин Гуд как увидел такой беспредел – из кустов выпрыгнул, отпесочил Волка и говорит Красной Шапачке: «Нессы, красавица, ты спасена. Но ты ведь, как приличная девушка, должна меня отблагодарить? Поэтому, сцука, готовься к ёбле. Щас я тебе вшомпурю свой инфернальный робингудовский кукан и буду йепсти тебя антил зэ энд.» Красная Шапачка – обратно в слёзы. А тут из других кустов выскакивают Илья Муромец и Змей Горыныч (они в этих местах частенько в пейнтбол рубились на мечах-кладунцах) и набрасываюца на Робин Гуда: ах ты ссука ебучая, типа, мрась, опять за своё?! Короче, Робин Гуда тоже отбуцкали и спасли Красную Шапачку. А Волк под шумок съебал и решил отомстить Красной Шапачке за свой облом. И памчался прямиком в тридевятую деревню на улицу ленина дом пять корпус два квартира одинацать…
Над лесом спустилась ночь…

В девятнадцати километрах строго на север по саду бродил слепое ебанько Иван-царевич. Бродил-бродил, и вдруг наткнулся на какую-то деревяшку. А это Буратина под волшебной яблоней нычит пять золотых. Окапывает, блядь, ждёт, пока вырастет волшебное дерево и все листики на нём будут зелёные, с портретом дяди Франклина. Хватает Иван-царевич Буратину за шкирку и говорит: «Чо это ты, йобаный аграном, тут делаешь? Яблок волшебных спиздеть хочешь?! С тебя штраф!», и отнимает у Буратины пять золотых. «Блиа, дяденька, отдай, пажаласта – взмолился Буратина – это я у Папы Карло с пенсии взял, под проценты до субботы, если не верну, то этот гаццкий Папа продаст меня в сексуальное рабство Карабасу Барабасу». «Хорошо – сказал слепой Иван. – Я верну тебе бабло, но при одном условии. Часика через два сюда прилетит Птица-Жар и мне, короче, позарез нужно хоть одно перо из её жёппы. А если нет – то тогда песдец уже твоей деревянной жёппе, ибо продаст тебя Папа Карло Карабасу Барабасу и да свершыцца ахтунг и станеш ты проститутом-педрилой-гамасеком, вах!»
Делать нечего – притворился Буратина волшебной яблоней и стал ждать Птицу-Жар…

А спасённая Карасная Шапачка всё шла и шла по тёмному тёмному лесу. И как-то незаметно вышла на опушку, где стояла Избушка на Курьих Ножках. Сначала Избушка на Курьих Ножках не хотела поворачиваться к лесу задом, а к Красной Шапачке передом, потому что у Красной Шапачки в корзинке лежали пирожки из курицы, а Избушка на Курьих Ножках была наполовину (нижнюю) курицей, презирала каннибализм, и вапще, была эмансипированной вегетарианкой и активной борчихой за права жывотных. Но Красная Шапачка, имея в аттестате твёрдую пятёрку по спортивному ориентированию, совершила обходной манёвр и проникла в здание с тыльной стороны. А там… - Баба Яга и Кащей Бессмертный – занимаюцца такими безобразиями, что ну никак воспитанной девушке, пионерке, спорцменке и красавице – не представляется возможным наблюдать весь этот содомский кошмар. А-ля бля Мэрлин Мэнсон, Маркис де Сат и Хаус-оф-Пэйн с элементами БДСМ. И Красная Шапачка, покраснев как пожарная машына, спешно катапультировалась из этой обители разврата, прихватив по дороге летающий веник Бабы Яги…

В то же самое время, Волк (тот самый сука-Волк, который сука наркаман сраный уже заебал всех, просто сука до исступления) звонил в дверь квартиры одинацать дома пять корпус два, что стоит на улице ленина в тридевятой деревне. Да хули он звонил – мудак да и только, там же табличка весела: «Звонок не работает». И пока Волк думал – что делать? – за дверью послышались шаркающие шажки и раздался тоненький старческий фальцет «Кто там?» «О, бля… типа… Бабка, ты што ли? Здорово. Слышь, это… есть чё? – сказал Волк, но тут же осёкся и поправился. – Здраствуй, бабушка, это я твоя Внучка, принесла тебе песдатых перожков со шпинатом, брынзой и зирой. Открывай нах, а то это песдец как неприлично с роцтвенниками через дверь общацца.» Но бабушка-то знала, что Внучка должна была принести куриных перожков, а перожков со шпинатом, брынзой и зирой она сама только что напекла… - Поэтому старуха заподозрила что-то неоднозначное и, вместо того, чтоб открыть дверь, сказала: «А ты дёрни за верёвочку – дверь и откроется.»
Обрадовался волк и дёрнул за висевшую над дверью верёвочку. Не знал санетар леса, что под дверным косяком была закреплена противопехотная мина (сорок пять кг в тротиловом эквиваленте) на растяжке – и попался на такую фраерскую уловку, и погиб как аццкий шайтан. И разорвало его на мильён мелких кусочков, а целым остался только его желудок, из которого выехавшие на место происшествия сотрудники МЧС извлекли сто сорок семь плохопереваренных персонажей сказок Братьев Гримм, Шарля Перро и Корнея Иваныча Чуковского. Погиб, короче, Волк, незахуй, да и хуй с ним, заебал он уже всех. А у Бабки отобрали все противапехотные мины, мешок гексогена, зенитный комплекс и ракету Земля-Луна с натпесью «Саддам мастдай», и вручили ей Пачотную Грамату. И было ей щастье.

Услышав отдалённый взрыв, Птица-Жар, присевшая на яблоню, насторожилась и отвлеклась. И тут же от яблони отделилась ужасающая деревянная рука и мёртвой хваткой вцепилась ей в жопные перья. «Блиа!!! сцука!!! ахтунк!!! отпусти педораз!!!» зачирикала Птица-Жар, но Буратина был непоколебим. Буратина, ваще за пять золотых замочил бы её нахуй, если б такая постанова была, а так просто дёрнул посильнее и выдрал из Птицы-Жар самое большое перо. Тут же в близлежащих кустах произошёл чендж с Иваном-царевичем – перо-деньги, и Буратина поспешил покинуть эти бляцкие ландшафты, а Иван вышел к Птице-Жар и молвил: «Сталбыть, добрый вечер. Тут такая хуйня… вопщем, как бы так Вам это сказать… короче, ко мне тут случайно попало Ваше перо и я бы Вам частично чистосердечно хотел бы его возвратить за скромное вознаграждение, или типа того.» «Спасибо, добрый молодец – сказала Птица. – Чего ты хочешь?» «Ну – говорит Иван-царевич – ясенхуй, прозреть хочу. Эт во-первых. Во-вторых, так как со свадьбой у меня ничего в прошлый раз не сложилось, а только Жабу я уебошыл не за хуй собачий, так вот во-вторых мечтаю я об аццкой ебле с какой-нибудь… ну, скажем, Василисой Прекрасной. А в-третьих, ясенхуй, VIP-контрмарку на весеннюю тусу УдаффКом.» «Бля, вот ты жадный, сцука, даром што слепой – отвечала Птица-Жар. – Во-первых, я исполняю только одно-единственное желание, поэтому если хочешь прозреть – то хоть сейчас. Во-вторых, штоб выебать Василису Прекрасную нужен золотой хуй, который пока принадлежит Кощею Бессмертному и храницца в Курице, Курица – в Зайце, Заяц в сундуке, а сундук лежит на дубе, а дуб – в Бабруйске, и доскакать туда можно только на Коньке-Горбунке (это конь Симёна Симёныча Горбункова). А в-третьих, на весенней тусе УдаффКома такие колхозные петеушники в хуй не впёрлись. Если ты не разбираешься в сетевой летературе от Кокандокалы и Пункта до Парамона и Ебурашки, не четал Веню Ерофеева, Шульгина, Уэлша и Кастанеду с Пелевиным, ни разу не был послан и сам не послал на хуй Сфинкса, а потом не сидел у него дома и не фтыкал под таджыкский шансон, ведя эзотерические диалоги за контркультуру, ни разу не жрал вотку с ЖыЖыстами, ни разу не блевал в ванной у Эго-Мудачки, ни разу не танцевал хаванагилу с Сотоной и Робатом-Ебобатом, никогда не употреблял коньяк из горла с ХЛМ в вестибюле Мариинского театра, ни разу не пел «Smoke on the water» с Ментом и ни разу не курил шышек с Медведем Шатуном на кухне у Ли Заобаба – то, скорее всего, тебя надоумят убицца об стенку морга с разгонной дистанции 642 метра (Chmopizdrokl rate), а то ещо и подсыпят цианистово йаду вместо кокаина в текилу. Так што упаси тибя гаспоть.» «Ээээ, Птица-Жар, да ты не ахуела ль – всего только одно желание? – залупился Царевич. – Везде тариф: три желания. Вон, и у Щуки из сказки про Емелю, и у Джына из Алладина, и блять, у этой, как её… а у Золотой Рыпки – ваще безлимитка, когда у Бабки в прошлый раз из-за разбитого корыта была конкретная шыза, то Дед к Рыпке ваще дохуйа раз ходил. И это не говоря про Старика Хатабыча, у которого волос в бороде поболе будет, чем у тебя перьеф в жёппе. Так што тока на одно желание я не согласный, ёбанырот… Давай хотя бы два: зрение и золотой хуй?» «Ну ладно, хули с тебя взять? – ответила Птица-Жар – давай два. Зрение я тебе верну, но с золотым хуем – могу тока подогнать Конька-Горбунка и показать дорогу в Бабруйск, а дальше сам...»
И тут Иван прозрел неебацца и ощутил прилив сил. А потом появился Конёк-Г… не, с Коньком-Горбунком децл обломно вышло, т.к. его ангажировал на роль Пегаса С. Калегин для очередного возношения на аццкий поэтический Парнас. Поэтому Птица-Жар подогнала Царевичу только Ослика Иа, из сказки «Винни Пух и все все все» (будем дальше называть его Конёк Иа) - он тоже путь в Бабруйск хорошо знал. Ну короче. Сел Иван-царевич на Конька и поскакал (с).

… чёто заебался я уже песать… короче, дохуя чего ещё было там и до момента истины, и после него; но Красная Шапачка донесла-таки куриные пирожки до своей второй бабушки, попила с ней чаю, переночевала, и на следующий день на спижженом у Бабы Яги летающем венике без труда и безпезды добралась к себе домой часика этак за два…
Да и Иван-царевич совершил-таки паломничество в Бабруйск на Коньке Иа, позависал там с недельку, сносил три пары каменных кед, сгрыз три буханки каменного хлеба, сдолбил три косяка каменной шмали и выпил три бутылки каменного шнапса, ясенхуй, не нашёл никакого Кощея, подумал-подумал, да и вернулся домой. Зашёл в отцовский сад, подошёл к волшебной яблоне, съел волшебное яблочко, да и вырос у него золотой хуй без всяких заморочек. Нормальный такой хуй. 585 проба. 22 сантиметра. (В диаметре.)

…и много ещё всякоразной сказочной хуйни произошло до тех пор, пока Иван-царевич и Внучка Красная Шапачка не встретились и не совершили романтический коитус под столетним дубом в волшебном лесу. А может, и в Лукоморье тот дуб стоял – сейчас того никто уже точно и не помнит. Почему Красную Шапачку выебал Иван-царевич, а не Василису? Ладно, открою вам сикрет, изврощенцы и тайные статисты раскрывания темы йебли. Красная Шапачка – это всего лишь кликуха её была из-за красной будённовки с Че Геварой, а так была она нормальная Внучка и звали её Василиса – так что всё там нормально у них произошло, в рамках сценария. Ну, и сыграли они свадьбу, и весь этот сказочный бестиарий бухал вместе с ними ещё недели три, и надарили им множество всяческих ништяков, и даже пришла поздравительная анонимная открытка: «Дарагийэ Ваня и Васелиса. Пасдравляйу вас сасватьбай, желайу бальшой и долгай любви, харошева самачюфствийа, мирнава неба нат галавой, сбычи мечт и всиво самава лутшэва. А ищё штоп вы жыли долго и щасливо и умерли в один день или в два дня. А ищё штоп вы другнадружку никакда не абижались. А ищё… карочи, штоп хуйстоял и деньгибыли. Это… Жжоте, сцуки, пешыте есчо. Потпесь: Ваш камрад.» - Это, наверное, Иа был, но он забыл подписацца, асёл…
Ну, чё там ещё. Ну, Волка помянули, песни Лаэртского и Шнура попели…
А Птице-Жар вставили заместо выдранного пера в жёпу летающий веник Бабы Яги, и мало того, что Птица-Жар песдец как похорошела, так ещё и летать стала как стратегический ероплан Стэллс – короче, не в накладе осталась. Буратина-таки нажрался и праебал свои пять золотых. Робин Гуд выебал Лису, Мыша сочинила обидный пасквиль на Избушку на Курьих Ножках и все пёрлись пацтульями от этого зачёса, а Змей Горыныч и Конёк-Горбунок тоже решили поженицца. – Говорят, скоро выйдет ШРЕК-3, такшто ихняя лаф-стори пока в разработке…

Ну вот… И стали Иван-царевич и Василиса Прекрасная жить-пожывать и добра нажывать. А золотой хуй, который Курочка Ряба ещё в самом начале сказки снесла, Василиса Прекрасная нашла у Бабки и перепрятала. На всякий случай.

Это всё присказка была. А сказка – вот:
Жыл-был Волк. Яростный доггер и скотина. Когда он всех заебал, то Совет Безопасности Организации Объединённых Сёл Вилариба и Вилабаджо решил замочить сцуку. Провели карательную зачистку, угандошыли реакционера-Волка и в честь торжества демоса и кратоса решили устроить грандиозный cook-party с языческим ритуальным поеданием тела врага.
Освежевали Волка, сняли с него золотую цепь, часы и шкуру, отпилили болгаркой балду, а хвоста у него не было – поговаривали, что Золотая Рыбка когда-то откусила. Короче вот. Дундук подсказал грамотный рецепт, и целых три дня и три ночи Виларибо и Вилабаджо пировали в полном составе мракобесными шашлыками и холодцом из волчьих ногтей. А афтару этого скромного труда от мёртвого Волка ничего почти не досталось. Царь так и сказал: «А ты, сказал, Раскольникофф – от мёртвого Волка ушы получишь, а не шысьдисят милиардаф баксаф.» Хотя… не, это из другой сказки было. Про Эстооонииию, шпроты и трубочистов с альпенгольдом… Но раз царь сказал, то я с ним и не спорил. Зато после Волка осталось целых два пакавана сказочной амстердамской гидропоники (Нотов ему ещё прошлой осенью присылал). Первый пакаван я прямо сразу сдолбил, а второй – через три дня, пока песал эту сказку. Так что, вы уж не судите строго… На всякий случай.
Вот так и окончилась эта чудесная сказка про любовь, бля, и добро.
Гитлеркапут.
 

Добрый день, Александр.
Я вынуждена сообщить тебе, что ты сволочь и эгоист. Как ты мог? И где ты вчера шлялся?!
С уважением, Лора
P.S. Купи хлеба: белого и чёрного.

Уважаемая Лора!
Да ты охренела?! Я с ребятами сидел, пил пиво.
С наилучшими пожеланиями, Александр
P.S. Не смогу.

Добрый день, Александр.
Александр, ты хам. Нинка из бухгалтерии всё видела. Ты ничтожество, я тебя больше не люблю.
С уважением, Лора
P.S. Почему не сможешь?

Уважаемая Лора!
Извини, Пупсик. Однако Нинка твоя слепая, как моя троюродная прабабка о девяносто пяти годах. Сидел с ребятами, клянусь моим сноубордом.
Больше не буду.
С наилучшими пожеланиями, Александр.
P.S. А чо я-то всё?

Добрый день, Александр.
Возможно, Нина слегка близорука, но не настолько, чтоб не увидеть у твоих "ребят" бюста третьего размера и сапог Pollini за 900, между прочим, долларов. Кстати, я так и не дождалась подарка на 8-е марта.
Враль.
С уважением, Лора.
P.S. Собирай манатки и отваливай.

Малыш, зачем так горячиться? Ниночка немного ошиблась.
Во-первых, у Светы второй размер, во-вторых, она страшная и мой секретарь, в-третьих, где купить твои Pollini?
С наилучшими пожеланиями, Александр
P.S. Куплю хлебушек и тортик. Я тебя люблю.

Добрый день, Александр. ГУМ, 2-я линия, 2-й этаж. Передай секретарше, что в следующий раз я плюну ей в декольте. Прям во второй размер! С уважением, Лора
P.S. И конфеточек.
 

Один фрейдист, придя из института

К себе домой, Узрел ученика, который почему-то

Сидел на канапе с его женой.

Причем, сидел в такой нелепой позе,

Что ни в стихах не выразить, ни в прозе.

Ученый головой поник: — Моя жена и мой же ученик!

Что может означать подобное явленье?

Должно же быть ему у Фрейда объясненье!

Допустим, что он в ней свою увидел мать.

Но все же этот факт какого будет типа?

«Нарцизм» ли это? Комплекс ли Эдипа?

Как мне точней всего его назвать?

Ученый целый год найти ответ старался,

А ларчик просто открывался

И очень просто назывался.

Вот так и мы порой, как комики,

Ответа ищем в экономике.

А он один и там и тут:

Ее … и Нас ...

автора к сожалению не знаю.
 

Один из немногих нормальных постов на енту тему, что удалось найти.

Почему Windows лучше для пользователя

Позицию автора статьи "О злокозненности Билла Гейтса, или почему я не люблю Windows" лучше всего охарактеризовать словами "Уж коли зло пресечь, собрать бы книги все, да сжечь!". Да еще и вместе со всеми пользователями-дураками, которые ничего не соображают и потакают злодеям. И голосуют кошельком (заметьте, на Западе, где труд человека имеет цену, а не у нас, где труд рабов бесплатен) за Windows, а не за бесплатный сыр!

Если судить объективно - MS Windows XP сейчас самая лучшая из имеющихся для пользователей систем. А LINUX, к сожалению, до сих пор остаётся конструктором "Сделай сам свою операционную систему".

Да, есть области, где LINUX конкурентоспособен. Да, есть иногда проблемы с Windows. Или проблемы с MS Word. Но убогие Star Office и иже с ним ему не конкуренты. Я, конечно, понимаю, что текстовая консоль - это всё, что нужно настоящему джигиту. Но не всем же хочется быть джигитами! Некоторые почему-то смотрят на джигитов снисходительно. С чего бы это?

Да, конечно, для некоторых компьютер - это такая большая игрушка, которую хочется разбирать и собирать в разных вариантах. И операционная система, которую можно изучать, разбирать и собирать в разных вариантах - это еще лучшая игрушка. Но не всем хочется играть в игрушки. С чего бы это?

По поводу Маков автор был бы совершенно прав лет пятнадцать назад. Именно так, как он описал, всё и обстояло. Но время шло! Оказалось, что в конце 1995 года компьютерная грамотность пользователей была такова, что они легко освоили Windows 95, добровольно уходя с Макинтошей. Поскольку компьютер с процессором Pentium и Windows 95 стоил в 3 раза дешевле, чем Мак, а программного обеспечения к нему было в 10 раз больше, и оно было в 3 раза дешевле! Сам наблюдал этот процесс в Швеции. То же остаётся до сих пор. У меня есть знакомый в фирме, где работа идёт на Макинтошах. Люди страдают! Они выкидывают макинтошевские однокнопочные мыши, заменяя их на нормальные, с двумя кнопками и колёсиком-скроллером. Выкидывают макинтошевские клавиатуры и ставят нормальные. Новые компьютеры стоят на порядок дороже PC, а работают медленнее... Проблемы с покупкой программного обеспечения... Проблемы с драйверами... Хотят перейти под Windows - но архивы графических файлов за прошлые годы в формате маков, а перекодировка требует большого времени и денег. Вот такая вот сейчас, в 2005 году, идиллия для пользователей на Макинтошах!
Почему Windows лучше для программиста
Почему Windows принципиально лучше других ОС с "теоретической" точки зрения:
это система, основанная на самых современных принципах из имеющихся.

В теории программирования сейчас никто не сомневается, что магистральным направлением является объектно-ориентированное программирование. А в области объектно-ориентированного программирования - компонентное программирование. Важнейшим преимуществом Windows 95 была COM-модель. COM-объекты и компоненты ActiveX сделали возможной высокую степень интеграции приложений друг с другом. Например, в разрабатываемом нами языке BARSIC мы используем MS Internet Explorer как элемент окна нашей программы - проигрывателя файлов BARSIC. А также для программирования работы с WWW-документами, загрузки программ через WWW, тестирования через WWW и т.д.( см. сайт Виртуальной лаборатории по физике).

Попытка сделать то же под LINUX не вызывает ничего, кроме нервного смеха. Не предусмотрено под LINUX ничего подобного! Каждая программа там - сама по себе. Пробовали, знаем.

Под Windows можно написать программу, работающую с каким-нибудь форматом файлов, к примеру - видео. А после выхода нового формата пользоваться той же программой, просто догрузив кодеки. И будут показываться файлы тех форматов, которые еще не были придуманы на момент написания вашей программы. Причём самые разные проигрыватели на вашем компьютере смогут пользоваться этими кодеками. Под LINUX так не сделать.Нет единой системы взаимодействия программ друг с другом!

Компонентная модель COM (COM+,DCOM) опасна, из-за чего Windows 95, 98, ME рушились за милую душу. В клоне NT (NT4, 2000, XP) надежность была обеспечена не за счёт улучшения модели, а за счёт других факторов. Тем не менее Microsoft делает шаг в сторону безопасной объектной модели .NET, за которой, безусловно, будущее. Хотя борьба предстоит нешуточная. Фирма SUN Microsystems могла бы в своё время опередить Microsoft с Java, но руководство не поняло, что разработчики придумали гораздо больше, чем просто язык программирования! А вот в Microsoft смогли понять. И попытались интегрировать Java с операционной системой, нарвавшись при этом на патентный суд с SUN. А затем сделали-таки на основе .NET платформо-независимую часть операционной системы Windows.

Жаль, что LINUX как был, так и остаётся по идеологии на уровне очень хорошей многопользовательской MS DOS! Разве кто-нибудь из любителей LINUX готов взять на себя решение задачи сделать на его основе операционную систему с компонентной моделью? Увы!
 

Монахов Вадим Валерьевич
доцент кафедры вычислительной физики СПбГУ
monakhov@cph3.phys.spbu.ru
 

Метелица, как медведица,
Весь вечер буянит зло,
То воет внизу под лестницей,
То лапой скребет стекло.

Дома под ветром сутулятся,
Плывут в молоке огоньки,
Стоят постовые на улицах,
Как белые снеговики.

Сугробы выгнули спины,
Пушистые, как из ваты,
И жмутся к домам машины,
Как зябнущие щенята.

Кружится ветер белый,
Посвистывает на бегу...
Мне нужно заняться делом,
А я никак не могу.

Приемник бурчит бессвязно,
В доме прохладней к ночи,
Чайник мурлычет важно,
А закипать не хочет.

Все в мире сейчас загадочно,
Все будто летит куда-то,
Метельно, красиво, сказочно...
А сказкам я верю свято.

Сказка... мечта-полуночница...
Но где ее взять? Откуда?
А сердцу так чуда хочется,
Пусть маленького, но чуда!

До боли хочется верить,
Что сбудутся вдруг мечты,
Сквозь вьюгу звонок у двери -
И вот на пороге ты!

Трепетная, смущенная,
Снится или не снится?!
Снегом запорошенная,
Звездочки на ресницах...

- Не ждал меня? Скажешь, дурочка?
А я вот явилась... Можно?-
Сказка моя! Снегурочка!
Чудо мое невозможное!

Нет больше зимней ночи!
Сердцу хмельно и ярко!
Весело чай клокочет,
В доме, как в пекле, жарко...

Довольно! Хватит! Не буду!
Полночь... гудят провода...
Гаснут огни повсюду.
Я знаю: сбывается чудо,
Да только вот не всегда...

Метелица как медведица,
Косматая голова.
А сердцу все-таки верится
В несбыточные слова:

- Не ждал меня? Скажешь, дурочка?
Полночь гудит тревожная...
Где ты, моя Снегурочка,
Сказка моя невозможная?..
 Эдуард Асадов

букв ну просто очень много но оно того стоит))) итак))

золушка по панковски

− Залупашка, сюда!
− Залупашка, туда!
− Залупашка, воды и булавок!
− Залупашка, а теперь фату!
− Залупашка, ноги в руки и бегом!

И когда бедняжка Залупашка, приняв буквально идиому, перекочевавшую в молдавский язык из русского в ходе многовекового гнета, разрушенного ветром национал-освободительных движений лишь в конце 20 века, - как красиво говаривал учитель Лупу, - взяла ноги в руки и попробовала идти, смеялась вся деревня. Хохотали до слез все, а особенно мамаша Залупашка и две ее сестрицы. Конечно, не родные они были девчонке: настоящая мать Залупашки, Вера Павличенку, давно уже работала в Италии горничной, выносила горшки из-под какой-то старой итальянской дебилки, да присылала домой каждый месяц по триста евро. За это отец Залупашки не гнал ее из дому, кормил — пусть плохо и нерегулярно, - и давал приют. Да, это была его родная дочь, но толку в ней не было никакого. Ведь Залупашка была дурочкой. Разговаривала она плохо. Скорее, мычала. Да, грудь у ней была тяжелая, наливная, но ноги — толстыми и короткими. Это, в принципе, не портило ее обычную для сельской местности фигуру, но Залупашка была обычно так грязна и замарана, что трогать ее брезговали даже изголодавшиеся по бабам — те ошивались в Европах да Подмосковьях — молдавские мужики. Девушке было пятнадцать лет, она пасла сельскую скотину — и колхозную, и частную, да еще и стада зажиточного фермера Плахотнюка, - и была очень несчастна. Как это часто бывает с детьми от родственных браков, - отец Залупашки был троюродным братом ее матери, что для молдавской деревни дело нормальное, - она немножко приволакивала ногу. Но, конечно, мечтала о принце. Ведь Залупашка была девушкой. А всякая девушка,- даже если она приволакивает ногу, и пасет скот, - мечтает, что рано или поздно компанию ей составит настоящий принц. Залупашка так и мечтала.

− Вот поведу я отару овец на пастбище, - думала она, потому что думать у ней выходило складнее, чем говорить.
− А навстречу мне Он, - думала она.
− Красивый, стройный, как Фэт-Фрумос, - воображала Залупашка.
− Обязательно в костюме и чтобы очки были, - думала она.
− Ну, конечно, без недостатков, - соглашалась про себя Залупашка.
− Пусть... ну, пусть, к примеру, он приволакивает ногу, как я, - придумывала Залупашка недостаток для своего принца.
− И вот он подходит ко мне, волоча ногу, берет меня за руку, и мы идем вместе пасти овец, приволакивая каждый свою ногу, - мечтала Залупашка.
− Отныне вместе и навсегда, - обрекала она себя и принца на бессмертие.

История была такой красивой и от нее так сладко щемило сердце, что Залупашка думала даже записать ее. Да вот, беда. Писать девушка так и не научилась, потому что ее со второго класса забирали со школы в поле. Табак убирать, кукурузу сеять, еду готовить. А когда в доме появилась новая женщина - злая ведьма Аурика Патрунджел, - житься бедной Залупашке не стало. У новой жены отца были свои дочери, так что несчастной Залупашке доставались одни ошметки, да объедки. Мучилась она страшно. Недоедала, мерзла, плакала... Работала за троих. Поэтому сельчане и прозвали ее как киноактрису О. Орлову из одноименного фильма про такую же девушку — Залупашка...

А на самом деле звали ее Настика.

ХХХ

− Залупашка, ну ты и дура! - отхохотавшись, сказал учитель Лупу.
− Руки в ноги это такой словесный оборот, - сказал он, поправив очки.
− Это, буквально, идиома, - сказал он важно.
− Перекочевала она в молдавский язык из русского в ходе многовекового гнета, - продолжил учитель Лупу.
− … разрушенного ветром национал-освободительных движений лишь в конце 20 века! - воскликнул он.

Все, кто были в комнате, помолчали, как на похоронах или торжественной паузе в честь жертв советских репрессий — БАМов всяких, целины... Потом продолжили наряжать невесту. В комнате были одни женщины. Ну, не считая учителя Лупу. Но тот был настолько самовлюбленным, - знали все в селе, - что при нем можно было свободно раздеваться. Все равно учителя Лупу возбуждал только один человек на свете. И это был учитель Лупу. Поэтому подружки невесты легко и непринужденно одевали счастливицу прямо при учителе. Тем более, что тот всегда много и забавно болтал, скрашивая времяпровождение в ожидании вечерней свадьбы, танцев, и драки... Залупашка, всхлипнув, встала и потерла бок.

− Принеси обувь, - зло сказала ей мачеха Патрунджел.

Выдавали замуж ее старшую дочь, так что Аурика нервничала. Отобьют ли новобрачные кредит, который взяли под свадьбу в банке столицы, беспокоилась Аурика. Кредит так и назывался «Свадебный». Процент был небольшой — всего -то сорок годовых...

Залупашка принесла сапожки. Красивые, ярко-розовые, в блестках. Они удачно гармонировали с поясом — семицветным, присыпанном позолотой, маленькими зеркальными бусами и даже булавками (искали все, что блестит). Ну и само платье — шикарное, турецкое, с открытой грудью, открытой спиной, открытым задом и слегка прикрытым лобком, - вызывало в молдавской деревне настоящие волны самоубийств среди незамужних девушек. Все невесты села хотели такое платье. А вот хер вам на воротник, думала Аурика злорадно. Ведь платье это ей прислала из Турции дальняя родственница, которая трудилась там в министерстве контрразведки и секретных материалов. Так она писала, по крайней мере, в редких открытках на родину. По английски министерство называлось «Official Brothel of Izmir». Такие оттиски, по крайней мере, стояли на конвертах...

В комнате что-то хлопнуло, и Аурика отвлеклась от завистливых мыслей о судьбе родственницы. Что там? Ну, конечно, Залупашка! Идиотка разбила вазу... Внезапно все напряжение, скопившееся в Аурике за месяцы подготовке к свадьбе дочери, хлынуло из нее диким криком.

− Как же достала ты меня, тварь ты поганая! - кричала Аурика падчерице.
− Лопни твои глаза, пидараска ты ебанная, - говорила Аурика, избивая девчонку.
− Разрази тебя гром, паскудница вшивая, - говорила она.
− Сдохни и разорвись пополам, пизда небритая! - восклицала она.

Комната, замерев, слушала. Собак и Залупашку били и ругали часто. Но сегодня Аурика блистала. Учитель Лупу, поправив очки, объяснял тем, кто поближе, что молдаване не ругались матом и не пили водки, пока в Бессарабию не пришли русские. После этого пить водку и ругаться матом в стране стали даже евреи...

− Вот такая хуйня, - добавлял учитель Лупу.

ХХХ

− ... Бум, бумц, бумц, бумц! - играла веселая музыка оркестра, приглашенного из города.

Залупашка с тоской поглядела во двор, где топтались люди. В декабре земля померзла, но из-за того, что топтали ее сотни ног, постепенно двор превратился в месиво. На грязь бросили доски, и сельчане старались танцевать на них. Раздавались радостные протяжные крики, какими в Молдавии приветствуют свадьбы и указы о назначениях в государственном аппарате. Взлетали в небо шапки. Люди танцевали хороводы и просто медляки. Праздник был в самом разгаре.

− А сейчас — сказал солист, - подарок для невесты и жениха...
− Медляк «Видели ночь гуляли всю ночь до утра» - сказал он.
− Музыка народная, слова народные, а вовсе не этого русского пидараса, корейца Цоя, - сказал он.
− Дамы приглашают кавалеров, - сказал он.
− Не стесняемся, - сказал он.
− Смелее блядь, - сказал он.

Залупашка, глядя, как толкутся посреди двора пары, почувствовала на щеке тепло. Плачу, поняла она. Где же мой принц, подумала она. Солист взял в руки гитару и сделал соло. Получалось классно, но на «Ионике» было лучше... Да и шапочка у солиста была какая-то... цыганская. А молдаване не любили цыган, и это было взаимно. Так что, знала Залупашка, и солиста, и всю его группу с каким-то дурацким названием — что-то вроде «Дуб, зуб», - после праздника изобьют и отправят в Кишинев в одних трусах. Но это потом. А пока праздник был в разгаре и все веселились.

Залупашка грустно отошла от забора и оглядела холодный двор. Сюда ее выгнали по приказу мачехи, и запретили приходить на свадьбу. А она ведь так хотела побывать там, где весело. Но, видно, не судьба, подумала Залупашка. Понурилась и пошла в заброшенный дом, спать. В уголке бросила старое одеяло на пол, улеглась... Не спалось.

− А вот если бы сейчас появился мой прин... - подумала Залупашка и почувствовала, что щекам снова стало тепло и мокро.
− Опять плачу, - подумала Залупашка и решила тихо по бабьи повыть.
− Ой бля, - сказал вдруг кто-то.

Щелкнула зажигалка. Залупашка увидела, что над ней стоит, расстегнувшись, какой-то мужик в костюме и долбоебской меховой шапке, которую русские почему-то называют ушанкой. Хотя даже долбоебам понятно, что шапку надевают на голову, а не на уши. Русские долбоебы, подумала Залупашка, вспомнив уроки учителя Лупу, и вдруг поняла, отчего на щеках у нее стало мокро и сыро.

− Девушка? - сказал удивленно мужик.
− Принц? - удивленно сказала Залупашка.
− Лоринков, - сказал мужик.
− Владимир Лоринков, - сказал он.

Икнул, и застегнулся.

ХХХ

Спустя полчаса Залупашка, - которую новый знакомый лапал на одеяле, - знала о нем все. Его звали Лоринков, он работал в Кишиневе Самым Главным По Всему, и время от времени исполнял обязанности президента Земного шара, и с ним дружили певцы Саручану и Павел Стратан. В общем, он был звезда мирового масштаба, а сюда приехал к родственникам на выходные. Перепил вина, встал ночью помочиться, забрел по ошибке в заброшенный дом по соседству. И, надо же, в углу, куда он собрался сделать свои малые дела, спала Залупашка...

− Это судьба, - сказал новый знакомый Залупашки, тиская девушку.

Та, хихикая, рассказывала Лоринкову о себе и своих бедах. Мужичок лишь качал головой да возмущенно вздыхал.

− Гребанные молдаване! - восклицал он.
− Лишь бы использовать человека, - говорил он, поднимая Залупашке подол.
− Никакого внимания к личности, - говорил он, залезая на Залупашку.

Дурочка глупо улыбалась и, если бы дело происходило днем, то красные пятна на ее шее и груди были бы видны экипажам самолетов, летевших над Молдавией. Поплыла Залупашка. Бедная дурочка, на которую ни один мужчина ни разу в жизни не взглянул, спрашивала:

− Значит, мы поженимся завтра?
− Конечно, - пыхтел мужик, даже не снявший ушанки.
− Оп-па, - говорил мужик.
− М-м-м-м, - говорила Залупашка.
− Ты, главное, - шептал ей в ушко мужик, - слушай, что я говорю, потому что я волшебник.
− И я, значит, расскажу тебе, как получить принца, - говорил мужик.
− Но сначала мы должны кое-что сделать, - говорил он.

Замычал, и слил прямо в Залупашку.

− Ничего, в первый раз не залетишь, - сказал он, отдуваясь, Залупашке, которая и так не понимала, в чем дело.

Потом потискал девчонку еще, залез на нее еще пару разков, и, наконец, отвалился.

… Жирную и противную пиявку напоминал сам себе нигилист Лоринков, прятавшийся в этой деревне из-за того, что его объявила в розыск Служба информации и безопасности Молдовы. За дело искали подонка. Мразь и ублюдок, этот кишиневский журналист клеветал на молдаван и все молдавское, - за жалкие подачки из Москвы, - и, наконец, доклеветался. Ну, в смысле, допизделся. Лоринкова объявили в розыск, дали заочно 25 лет строго режима, и принялись искать. Хорошо хоть, искали его так, как делали все в Молдавии, подумал Лоринков. В смысле, через жопу и спустя рукава. Так что он подался в деревню к дальним родственникам, и спал у них в пристройке. Даже скучать начал, а тут — такая удача! И, как всегда, когда он получал свое, пресыщенный Лоринков предался рефлексии и угрызениям совести. Ишь, насосался крови девчонкиной, подумал он, и уже потерял к ней интерес.

Свинья и анти-молдавская скотина я, подумал он.

Правы, сто тысяч раз правы были газета «Независимая Молдова» и клуб Независимых Несостоявшихся Писателей Молдовы, в официальном заявлении назвавшие меня «бездарным эпигоном, ничтожеством и бесталанным ублюдком, в отличие от настоящих русских писателей Молдовы лидиимищенкониколаясавостинаконстантинасеменовскоголидиилатьевой, валентиныткачёвойюригрековасергеяузунаолесирудягинойрудольфа ольшевскогоолегапанфилеленышатохиной и многих-многих других»,- подумал Лоринков.

Суровую, но справедливую оценку вынесли мне члены Союза Русско-Молдавских Интеллектуалов и Пидарасов, в своем печатном органе «Орган» вынесшие мне такую оценку «... недоносок, не стоящий ничего против выдающихся классиков Пушкина, Гоголя, Толстого, Достоевского, Чехова, Булгакова, Шолохова, Шукшина...» - подумал он.

Сто миллионов раз прав был глава радикального крыла партии Пидарасов Молдавии, почетный гей города Кишинева, С. П. Цуркану, в своей объяснительной - заявлении в прокуратуру - которое легенду гей-движения столицы заставили писать, когда поймали в зоопарке во время попытки сделать минет самцу павиана обыкновенного, - заявивший буквально следующее. Он заявил - "...если и случаются по сей день с жителями Молдовы недоразумения, подобные моему... то вовсе не в силу наличия каких-то моральных уродств, которыми мы, молдаване, не обладаем... а лишь из-за смятения, которое мы, сыны солнечной Молдовы, испытываем, когда понимаем что небо в одной с нами стране коптит ненавистник Молдовы... урод и сволочь Лоринков... чьи так называемые литературные успехи есть не что иное как форма оплаты Кремлем бездарных антимолдавских пасквилей Лоринкова.."

Наконец, права оказалась газета «Независимость Молдовы», в передовице гневно писавшая, что... "раскаленным колом встал в заднем проходе независимой Молдовы и ее любящих сыновей и дочерей этот... ренегат, мразь и ублюдок Лоринков"

− А в рот берешь? - спросил ненавистник Молдовы ее несчастную дочь, Залупашку.

Да и залетит ведь девчонка, подумал он.

И тогда куда бежать, куда прятаться, подумал он. Не жениться же тут, в глуши этой гребанной. Уж лучше на эшафот в Кишиневе...

Стал лихорадочно соображать, как выкрутиться. Когда Залупашка, неумело перебирая его хозяйство губами, словно крестьянка руками — подмерзшие виноградные ягоды, придумал на ходу Лоринков метафору, - расстаралась и вошла во вкус, подонка осенило. Схватив деревенскую дурочку за волосы, он издал торжествующий крик. Страшно со стороны выглядел Лоринков. С ушанкой на круглой голове монголоидного типа, с ухмылкой на торжествующей русской харе, он насиловал Залупашку в рот, словно гребанная Рашка — свободную и независимую Молдову.

Плакали звезды...

ХХХ

… - А теперь для родителей - песня группы «Норок», - сказал солист.

Толпа захлопала, все хлынули от столов под вор. Залупашка глядела в дыру в заборе, чувствуя в ногах приятные слабость и тепло. Как хорошо, однако, все объяснил ей этот... фей. Так он, по крайней мере, представился Залупашке. Пошурудил в ней волшебной палочкой и рассказал, как стать самой популярной на этот удивительном празднике.

− Гица, Гица, - жарко прошептала в дыру Залупашка.

К забору подошел Гица, самый красивый и статный парень на селе. Росту он был 167 сантиметров, косая пядь в плечах, и, говорили, служить он станет в отборных войсках карабинеров.

− А? - сказал Гице неуверенно забору.
− Гица, это я, Марчика, - сказала Залупашка.
− Марчика? - скзаал Гица, оживившись.

Марчика была самой красивой девушкой села. Конечно же, она давно уехала в бордель в Албании.

− Марчика, прилетела сегодня, а в город на такси, - сказала Залупашка, как учил ее фей.
− Сюрприз хочу сделать, - сказала она.
− Гица, я всегда любила тебя и люблю, - сказала она.
− Хочу тебя, сил моих нет, - сказала она.
− Да нет же, не здесь, - сказала она.

Гице, смущенный, застегнулся и перестал дрочить.

− Иди к забору за домом, где никого нет, встань у дыры, - велела Залупашка.
− А почему через дыру? - сказал Гица.
− Мне неловко, я столько лет тебя не видела, может я не красивая уже, - сказала Залупашка, повторяя заученный текст.
− Да нет, что ты, - сказал Гица, - я тебя с детства люб...
− Или через дырку в забор, или никак, - сказала Залупашка жестко.

… Спустя несколько минут Гице, сверкая оголенными поджарыми ягодицами, - белевшими в ночи как два маленьких круглых привидения, - двигал бедрами у забора. Залупашка, стоявшая с обратной стороны забора, позволила завершить все до конца. Все равно в первый день не залетишь, вспомнила она слова фея.

Следующим был Петря, самый крутой, но уже женатый, мужик на селе.

За ним еще и еще... Постепенно к забору за домом, где играли свадьбу, потянулась очередь молчаливых мужчин. Залупашка потеряла счет оргазмам.

− Марчика прилетела осчастливить село, - передавали друг другу на ухо мужчины.

И тогда очередной из них вставал из-за стола, поправлял решительно воротник рубашки, и шел. Возвращался раскрасневшийся, чуть растрепанный и удивительно счастливый. Так Залупашка обслужила все село.

И уже последнему, кто совал в нее через забор под утро, Залупашка, как велел фей, сказала:

− Передай всем, что я не Марчика...


ХХХ

Наутро мужчины села держали совет.

− В селе завелась блядь, - сказал мрачно Петря.
− Но какая ммм, узкая, - сказал Гица.
− Такая ли блядь? - сказал старик Георге.

Все призадумались. Времена нынче свободные, девушка — кто бы она не была — подарила мужчинам села чистое, беспримесное блаженство...

− Так или иначе, мы должны знать, кто она! - сказал Гица.
− Верно!! - хором согласились остальные.
− Но как? - спросил Петря.
− Есть одна книжка... - краснея, сказал старик Георге.

Он был морщинистый и черный, как молдавский орех. Поэтому краснел Георге редко и, скорее, чернел еще больше. Все удивились.

− Дело в том, что в одной сказке, - сказал старик.
− Ну там что-то подобное было... - сказал он.
− Конечно, в молдавской сказке, настоящей молдавской, а не отвратительной оккупационной русской, - сказал он, поймав вопросительный взгляд учителя Лупу, который по совместительству работал стукачом,
− В общем, там девушку нашли по утерянному лаптю, - сказал он.
− Но у нас нет лаптя, - сказал кто-то.
− Но у нас есть воспоминания... о … о ее ... о дыр... - сказал дед Георге.
− Достаточно, мы поняли тебя, - сказал Петря.
− В общем, если мы трахнем по очереди всех баб села, то выясним, какая из них вчера приняла нас у забора, - сказал Гица.
− Отлично! - воскликнул он. - Вперед!
− Но, получается... - сказал Петря растерянно.
− Получается, мы все здесь должны переебаться? - сказал он.

Дед Георге вздохнул.

− Можно подумать, можно подумать, - сказал он.
− Да вы и так здесь все уже перееблись, - сказал дед Георге.

Все потупились.

Дед Георге был прав.

ХХХ

… Когда отгремели грохоты оргазмов каждой бабы села, которую покрыли все мужики — попробовать обязался каждый, чтобы не вышло ошибки, - мужчины снова собрались на сход. На утоптанном снегу околицы стояли они, суровые и немногочисленные, как волчья стая. Даже учителя Лупу заставили участвовать в поисках. Лица молдавских крестьян — суровые, изможденные, благородные, с намеком на происхождение от древних римлян, — были мрачны.

− Все не то, - сказал, еле ворочая языком, Петря.
− Были и узкие, да не те, - согласился Гица.
− Хорошо поработали, но результата нет, - согласился дед Георге.
− А всех ли мы перетрахали? - сказал кто-то.

Пересчитали еще раз. Действительно, перетрахали всех женщин, включая невесту, которая сама просила не делать для себя исключения.

− Неужели это был какой-то пидарас? - сказал кто-то неуверенно.

Ответом было общее молчание. Верить в такой кошмар не хотелось никому. Внезапно молчание нарушило мычание коров.

− Му-му, - мычали коровы.
− Господи, опять Залупашка — вздохнул кто-то.
− Вот идиотка, - сказал кто-то.

И правда, только такая дебилка, как Залупашка, могла выгнать коров на выпас в декабре, когда везде лежит снег...

Коровы брели мимо мужиков, а Залупашка, кутаясь в старый тулупчик, шла за ними с хворостиной. Грязная, чумазая... Не подпрыгни ее налитые сиськи из-за кочки, на которую ступила девушка, может, Гица бы и не заметил ничего. Но Гица заметил. Он, семнадцатилетний, и самый молодой мужчина села, все еще хотел трахаться, в отличие от изможденных старших коллег.

− Слушайте, а... Залупашка? - сказал он мужикам.
− Это чмо? - сказал Петря.
− Гице, ты не натрахался? - сказал он.
− Иди подрочи, - сказал он.
− Ха-ха, - посмеялись все.

Но задумались. Для чистоты эксперимента...

− Вообще-то, - поправил очки учитель Лупу, - следуя элементарной европейской логике и методу исключения...
− Залупашка, - окрикнул дед Георге.
− Ась? - обернулась счастливая Залупашка.

Мужчины обступили девушку и дурочка почувствовала на себе десятки рук. Девушку бросили на тулупы, которые расстелили прямо на снегу. Стали проверять ее, так сказать туфельку — как выразился стыдливо учитель Лупу, - причем, ради экономии времени, со всех сторон и одновременно.

− Хорошо как, - думала Залупашка.
− Не обманул фей, - думала Залупашка.

Внезапно тучи на миг разошлись и среди них выглянуло любопытное Солнце.

Светило словно заглядывало: что там, в Молдавии, нынче?

А творились там такие любопытные вещи, что Солнце светило до самого вечера.

ХХХ

Спустя девять месяцев Залупашка родила тройню.

Здоровые, крепкие, малыши радовали мать и отца, в роли которого выступали все мужчины села. Залупашка теперь жила в богатом доме, и забот не знала. Еду ей готовили лучшие стряпухи деревни, убирались ее сестры, а мамаша униженно умоляла простить за прошлые оскорбления. Залупашка простила. Она вообще незлобливая была. И фея она убила не потому, что злилась на что — наоборот, все случилось, как он и сказал, за исключением «залететь» - а потому что священник велел.

− Это не фей, а суть есть волхв, - сказал батюшка Паисий, утираясь, после исповеди.
− А волхвов уничтожали в старину так, - говорил он, наяривая Залупашку по новой, по тому что оторваться от нее ну никакой возможности не представлялось.
− Запирали в срубах и сжигали! - говорил он.

Так что Залупашка вечером заперла двери дома, где хоронился от властей фей, забила окна и подожгла. Фей матерился и кричал, что отец Паисий просто ревнует, но разве же Залупашке постигнуть мужские разговоры? Что велели, то и сделала. А потом вернулась домой, где ее уже ждал Петря. А на утро пришел Гица. В обед — дед Георгий. И так все мужики села — мужья Залупашки — по очереди. И женщины на Залупашку из-за этого вовсе не дулись, ведь мужчины возвращались от нее счастливые, веселый да ласковые.

В общем, из-за Залупашки расцвело все село.

И сама Залупашка, конечно, тоже расцвела, словно подсолнух летом.

Иногда ночами она вставала, и, не веря своему счастью, глядела на малышей, спящих в своей колыбельке. Выглядывала в окно. Глядела, как молодой месяц серебрит снежок на поле за селом. Любовалась играм зайчишек неразумных, скакавших по полю этому. Глядела, как из-за снега, облепившего деревья, с хрустом отламываются толстые сучья. А тонкие, подрожав и согнувшись, - чуть не до земли, - осыпают с себя снег и возвращаются на место, как ни в чем не бывало.

− Мягкость побеждает силу, - думала она.
− Главный принцип басурманского спорта дзюдо, - шептала она слова, сказанные ей по этому поводу учителем Лупу.
− … Придуманного молдаванами и украденного японскими пидарасами, - повторяла она слова Лупу.

Задергивала шторы и возвращалась в постель. Потягивалась сладко. Погружалась в великое безмолвие ночи Молдавии. Часто во сне приходил к ней фей, он же волхв, Лоринков. Жалобно матерился, показывал ожоги, срывал с головы горящую, искрящуюся ушанку... Тогда Залупашка переворачивалась на другой бок и засыпала крепче. Успевала подумать, что утром надо растопить печь пожарче.

Покойники, они к перемене погоды снятся.

КОНЕЦ