"Ровно через сто восемьдесят два дня после замены замков в квартире я уезжала с Центрального вокзала в Варшаве в Торунь, где должна была подготовить какое-то интервью для моей газеты. Покупая билет, я достала из портмоне двухсотзлотовую банкноту, но у кассирши не оказалось сдачи. Я обернулась и попросила у стоящего за мной разменять двести злотых. За мной стоял он. Молча он взял двести злотых с моей ладони, застывшей от удивления и страха, подошел к кассе, сказал, что тоже едет в Торунь и хотел бы получить место рядом со мной. Кассирша подала ему два билета и сдачу. Он взял мой чемодан, и мы молча пошли на перрон. И когда эскалатором мы съезжали на перрон, от которого отходил поезд на Торунь, он стал очень близко за мной и чаще задышал, а потом начал целовать меня в шею, брать губами и нежно тянуть мои волосы. И знаешь, что я тогда чувствовала? Когда-то я читала репортаж о наркоманах, и там, кроме всего прочего, было и о том, как чувствует себя наркоман, который долго был отлучен от наркотиков, так как сидел в тюрьме. Но потом, когда он получает свою дорожку кокаина или дозу ЛСД, то чувствует что-то наподобие оргазма или рождественской сытости после долгих недель поста. На этом эскалаторе, везущем нас к торуньскому поезду, когда он прикасался губами к моей шее, я чувствовала то же самое. И тогда на миг я испугалась, что, может быть, я путаю любовь и зависимость от него. Такую вот наркотическую зависимость. Как от ЛСД, морфия или, например, валиума. И это вовсе не казалось мне абсурдом."

(с) Януш Вишневский, "Люовница".

"И ты тоже спрашиваешь об этом?..

..Я прекрасно понимаю, чем это вызвано, тем не менее вопрос неверно поставлен. Потому что у меня вовсе нет ощущения, будто я с чем-то смирилась. Невозможно смириться с чем-то, что тебе необходимо и чего ты жаждешь, верно?

Однако, оставив в стороне вопрос и понимая намерения, я продолжаю – поскольку всех интересует именно это – оставаться с ним, главным образом потому, что люблю так сильно, что иногда у меня даже дыхание перехватывает. Порой я мечтаю, чтобы он меня бросил, не раня при этом. Я знаю, что это невозможно. Так как он меня не бросит. Я просто знаю это. Потому что он верный любовник. У него есть только я и жена. И он верен нам обеим. Уйдет он тогда, когда я велю ему или найду другого мужчину. Но я не хочу ему приказывать. А с другими мужчинами как-то не работает. Я это знаю, потому что у меня было несколько «других мужчин». Главным образом для того, чтобы с этими мужчинами бежать от него."

(с) Януш Вишневский, "Любовница".

Да уж, не маленькая уже, да. А всё же всё туда же... Успокаиваю себя, жалею, так тщательно слёзы сдерживая, что вокруг кажется - да что, она никогда не плачет, сильная такая, чуть ли не баюкаю своё спокойствие, а всё туда же. Всем говорю - всё хорошо, ты не поверишь, всё хорошо, а про себя как заведенная - а когда ты позвонишь, а когда приедешь? Руки извожу бесчисленными тратами себя на всё и всех, да вот только не помогает уже верить... веришь, нет? Я так устала просыпаться с мыслью о тебе, так устала помнить номера телефонов твоих всех, а потом снова и снова слышать гудки длинные трубки в руке, может, ты всё же позвонишь и скажешь сам, что для меня исчез? Знаешь, я уже давно забыла, что бывает так больно от одного только человека ушедшего в сердце, и дыхание перехватывает, когда я думаю, что всё же не смогли мы дожить хотя бы до одной смерти. И знаешь, не смогу я тебя возненавидеть, хотя и хотелось бы, а знаешь почему? А всё очень просто, милый. Просто я в какой-то момент поняла, кем же я так сильно в тебе дорожу.

А я всё мечтаю, что когда-нибудь стану взрослой тётей, которая будет жить одна в небольшой уютной квартирке в каком-нибудь хорошем не большом, но и не маленьком городе с высокими деревьями и голубым небом за окном. Она заведёт себе несколько кошек, которые будут такими же хозяивами её дома, как и она сама. Она будет ходить по дому в больших футболках и полосатых носках. По утрам она будет варить кофе очередному мужчине, с которым ничего и никогда не будет серьёзно кроме секса и первой сигареты. Она будет непринуждённо смеяться, ходить в одиночестве в театры, в компании шумных друзей в кофейни, по вечерам пить вино и читать книги. Она будет НЕ такой какой мне приходится быть. Она будет, будет, будет...

Жаль только, что мне не быть этой тётей.

Слова убегают от меня. В голове они постоянно складываются в предложения, красиво рассказывают мне про меня, а потом, когда я тянусь за ручкой и бумагой, убегают. Бесследно исчезают, оставляя лишь тонкий аромат несбывшихся мечт, невыполненных обещаний, недосмотренных снов, недокуренных впопыхах сигарет, недопитого с утра кофе, неосуществлённых желаний.

Я ненавижу себя за то, что не могу ничего сказать так, чтобы это не звучало как жалкая попытка оправдаться.