Андрей (часть 1)
Впервые бунт против смерти поднялся во мне в пятилетнем возрасте. Это было несогласие с тем, что солнце будет также светить, люди будут также жить, а меня не будет. Сильнейший ужас охватил меня, и страх смерти прочно вошёл в хрупкое детское сознание. Хотелось найти защиту от этой мысли, в первую очередь, у мамы, но настоящего утешения я не нашёл нигде. Я спрашивал маму: «А сколько я буду жить?» Она отвечала мне, что человек живёт сто лет, — а мне хотелось миллион. Она раздражённо говорила: «Хорошо, миллион, но не приставай с глупыми вопросами!» Так меня обрекли на сто лет жизни.
Хорошо помню, в детском саду я спросил слесаря, чинившего сантехнику: «Что надо делать, чтобы не умирать?» Он ответил: «Нужно бриться». В тот момент он меня успокоил. Я даже обрадовался, что это так легко. Дома я рассказал об этом маме, но с её ответом все мои надежды на вечную жизнь рухнули. Потом кто-то сказал мне, что нужно есть «эскимо» — и опять но… Так что я понял, что обречён максимум на сто лет жизни, а потом меня в темноте съедят черви.
Мысль о смерти посещала меня довольно часто и не давала покоя. До десятилетнего возраста мне довелось увидеть не менее трёх похоронных процессий, сопровождавшихся всем известной музыкой Шопена. При этом меня всегда охватывал панический страх, описать который невозможно. То же я испытывал и в последующие годы, услышав в кино или на улице эту музыку. Забегая вперёд, скажу, что совсем недавно (в 2005 году) один человек искренне сказал мне про этот траурный марш: «Замечательная вещь, — заставляет задуматься над смыслом человеческой жизни». Но об этом позже.
Примириться с неизбежностью смерти я не мог и внутренне надеялся, что спасение возможно. Как алкоголь, на короткое время меня вдохновляли абсурдные высказывания по поводу продолжения жизни на бесконечно длительное время. Например, мальчишка, сосед по коммуналке, немного старше меня по возрасту, на мой сакраментальный вопрос с завидной беспечностью отвечал: «Да к тому времени, как мы состаримся, врачи придумают какие-нибудь таблетки, съев которые, будем жить вечно».
Мне все время казалось, что я один такой трус по отношению к смерти. Глядя на других, я с удивлением отмечал, что все они превесело живут и не думают о ней. Только много позже я понял, что люди в пустых заботах своих бегут от главного вопроса жизни: «Почему я болею, старею и умираю?» Они привыкли к тому укладу смертной жизни, который складывался тысячелетиями.
В подростковом возрасте мне попалась в руки какая-то книжонка, где констатировались факты долгожительства — от ста двадцати до двухсот лет. «Вот это да! — думал я. — Я тоже так хочу». Но, поразмыслив, всегда приходил к выводу, что сколь бы долго не длилась жизнь — хоть миллион лет — но тебя все же ждёт этот ужасный конец… Эта мысль меня пронизывала так, будто меня сажали на остро заточенный кол во времена правления Ивана Грозного.
В четырнадцать лет (в 1976 году) я начал серьёзно заниматься спортом (классической борьбой), тем самым, совместив полезное и интересное. Полезное, потому что внутренне я принял решение продержаться на плаву как можно дольше. Видя, что люди умирают от болезней, я понял — нужно укреплять и сохранять здоровье и таким образом продлить жизнь. При этом, в самой глубине моего сознания теплилась надежда о высвобождении из заколдованного круга смерти.
А интересное, потому что любая игра (а спорт — это игра) интересна. Игра возвращает нас в детство. Детство — это всегда игра. Как я сейчас понимаю, любая игра — это пребывание в медитативном состоянии, в реальном моменте времени — «здесь и сейчас», — а, значит, в Боге. Но тогда этого я ещё не понимал. В атеистическом государстве Бог был для меня не самой лучшей сказкой. Бог — это обман, это враньё и сбивание людей с толку. Так я считал в то время.
Пять лет занятий спортом, пять медитативных лет исподволь вершили во мне дело эволюции — пока бессознательной эволюции. Неведомая Сила Творца вела меня наиболее приемлемым (для меня) путём к духовному рождению. Занятиям спортом я отдавался полностью. Был фанатом. Теперь мне до того все было интересно, что не нужно было никакого здоровья на долгие годы. Было интересно просто жить.
С 1980 по 1982 год я проходил срочную службу в Советской Армии на территории Германии. Прошли два года непрерывной «медитации» в тяжелейших физических и психологических условиях, когда буквально приходилось бороться за выживание, как дикому животному.
И вот возвращение на Родину. 19 апреля 1982 года… Самолёт Ту–154М… Мне двадцать лет… Полный салон таких же как я дембелей… Что испытывал каждый из них, я не знаю, но, как минимум, радость возвращения домой. Самолёт, снижаясь, идёт на посадку. Вот он выходит из облачности и… Внезапно в моем сердце рождаются вибрации доселе невиданного восторга, которые постепенно разливаются по всему телу. Я ощущаю их и сейчас, когда пишу эти строки. В иллюминаторе показалась земля — коричневая, слякотная, с плёсами почерневшего снега, но такая родная, что не выразить словами!
Небо было пасмурным, но все вокруг озаряла тысяча солнц из моей груди! В бесконечный восторг клокочущей Радости превратился миг! Все стало Единым. Любовь хлынула таким потоком, что просто снесла меня прежнего — я прежний остался где-то в прошлом. Выпорхнув из самолёта, мне хотелось лечь и обнять Родную Землю с её лужами и слякотью!.. Я не испытывал такой радости никогда в жизни — даже будучи ребёнком. Так встретил меня город Тамбов, куда я прилетел. Я удивлялся всему, абсолютно всему! Как будто я видел этот мир впервые. Люди, улицы, деревья… — все стало мною. Все было бесконечно родным.
Потом поезд… Москва… До этого я никогда не любил город и большей частью старался жить у бабушки в деревне, благо от города она была не так далеко. Но в Новом своём Состоянии мне хотелось обнять и расцеловать серые пыльные коробки домов. Я чувствовал, что они живые, как я! Все люди были любимы мной. Я готов был их целовать! От вокзала я взял такси и с радостью отдал таксисту десятку казённых рублей, выданных мне на дорогу, хотя по счётчику сумма была значительно меньшей. Так случилось, что моё рождение в Духе состоялось между небом и землёю, — в самолёте.
Острое эйфорическое состояние любви постепенно сходило на нет и в течение месяца исчезло, оставив память на всю жизнь. Мне тогда казалось, что это состояние было вызвано тоской по Родине, и я хорошо понимал вынужденных эмигрантов, ностальгировавших по России. Вспоминая школьные годы, я признавался себе в том, что весь тот патриотизм, который вдалбливали в наши умы в советское время, был фальшивым — в нем не участвовала душа.
Вернувшись к обычной жизни, я вновь спасался от «смерти» все теми же медитативными занятиями спортом. Правда, сменил спортивную дисциплину — борьбу на марафон. Потом марафон сменил на культуризм и плавание. И опять все доводилось до фанатизма. Никакой веры в Бога ещё не было. Семьи… Разводы… Любимая тренерская работа. Успехи… А в перерывах тоска, скука, депрессия… Но самое главное — я не видел смысла в жизни. Пытался его определить, но все определения были мелкими, зыбкими, быстро истощавшимися.
С 1992 года форма медитации утончилась. Грубую физическую силу сменило мягкое поэтическое вдохновение. С этого момента моё сознание большую часть времени пребывало в Нирване и черпало оттуда поэтические озарения, осваивая все новые пласты сознания, надстоящие над Обычным Разумом. Естественно, что тогда я не имел никакого представления ни о Нирване, ни о планах сознания.
1993 год. Смерть близкого друга — моей собаки. С этого времени я перестал есть мясо, но не потому что оно вредно для здоровья, а по причине осознания того, что «как можно есть друг друга?!» Мне 31 год… Забрезжил свет в тоннеле. В поэзии все чаще и чаще появляется слово «Любовь». Теперь я его пишу только с большой буквы. Это когда-то в воздухе родившаяся, но на время задремавшая душа, постепенно начинает стряхивать с себя сон. Из расхожего слова «бог» постепенно выкристаллизовывается настоящий Живой Бог (тоже с заглавной буквы). Теперь Он уже Иисус! Он уже Жизнь! Жизнь Вечная — о которой я так долго и страстно мечтал.
Иисус единственный Человек в мире, с Кем я мог теперь поделиться самым сокровенным. Единственный Человек, которому я поверил всем сердцем. С этого времени никто не в силах отнять Его у меня. Но «неверующий Фома» — моё ментальное «эго», мой рассудок, несмотря на укрепление в Духе, был ещё силён.
В 2001 году была написана песня «Любовь» — квинтэссенция моего поэтического творчества. Смерти я уже не боюсь, но страдаю от того, что я один такой любящий на Земле. Все окружение очень колючее и чёрствое. И вот за моё терпение, искреннее терпение на Пути к Господу — Он награждает меня ещё одним чудом.
В 2004 году Всевышний знакомит меня с человеком, который помог мне сделать самый важный шаг в моей жизни — окончательно и бесповоротно стать на Путь Сознательной Эволюции. Это — Александр Васильевич Клюев. Я прочитал его книгу «Свобода от Смерти», которая, как бы случайно, попала мне в руки. От этой книги веяло родниковой свежестью, и я долго не мог от неё оторваться. С этого момента я окончательно и бесповоротно заразился вибрациями Света и Истины, и, что самое главное, автор вселил в меня неистребимую сердечную веру в возможность обретения Бессмертия. Вскоре я стал посещать беседы Александра Васильевича в читательском клубе.
Теперь я знаю, что для моей души закончился ещё один этап становления и свои тонкие, трепещущие на поэтическом ветру одежды она сменяет на ещё более тонкие и прозрачные. Теперь только абсолютная преданность Господу всегда и во всем. Теперь только «узкий путь», о котором так настойчиво твердил Своим нерадивым ученикам Иисус Христос. Наконец-то я начинаю обретать истинную полноту Бытия!
Как-то летом, обсуждая совместные творческие планы по подготовке музыкально-литературной композиции памяти Сергея Есенина, мы шли по тропинке среди цветущих трав, поющих птиц, шли вдоль тихо журчащей речушки… И Александр Васильевич, как бы невзначай, произнёс: «Замечательный похоронный марш у Шопена — заставляет задуматься над смыслом жизни…» Фредерик Шопен… Что двигало им при создании этой бессмертной вещи? Не иначе, как Любовь — Любовь к Жизни Вечной! Андрей 2005
.Андрей (часть 2)
Это произошло так тихо и так просто,
что удивительней всего была сама простота.
Мне не важно, что со мною будет дальше,
главное, что вся моя сущность теперь в объятиях Творца.
Четверть века тому назад, когда мне было 20 лет, со мной спонтанно (самопроизвольно) произошло духовное рождение. Это событие было настолько превосходящим все земные переживания, что навсегда запомнилось в мельчайших деталях. Но видно с того времени и до 45-летнего возраста я упорно в чем-то не дорабатывал, что-то не отдавал Создателю. Не сдавался я полностью в Его руки, а упорно сохранял своё «эго». Да, какая-то духовная работа велась, но все делалось бессознательно, эгоистично, а, следовательно, с ошибками, которые не давали свободно продвигаться к Истине. Главным двигателем моего неосознанного продвижения к Истине были любовь и покаяние, но во мне не было, как я сейчас понимаю, самого главного — смирения. Была во мне идея совершенства, но не было стяжания Божественной благодати.
С марта 2004 года, в возрасте 42 лет я стал на Путь Сознательной Эволюции и узнал, как именно нужно продвигаться по этому Пути из книг Александра Васильевича Клюева. Обо всем этом говорится и в Новом Завете, который я читал, но не узрел в нем ключевых практических моментов. Иисуса Христа я принимал Божественно совершённым, а не идущим с трудностями, свойственными каждому человеку, по Пути постижения Господа.
Так моё смертельно раненое «эго», искусно замаскировавшись под личиной духовности, выжило и делало своё чёрное дело. Распознать это было чрезвычайно сложно, особенно остро его выходки стали проявляться с начала следования по Пути Сознательной Эволюции. «Эго» изощрённо подменяло смирение — терпением, а это совершенно разные вещи. Терпя — ты напряжён и ждёшь результата, жалеешь себя несчастного, возмущаешься, что все вокруг к тебе несправедливы — ты идёшь «путём любви», но никто этого не понимает, а отсюда раздражительность, жадность, ревность, страх, пустословие, осуждение и пр. Да, было именно так. Все это мешало мне войти в Царство Божие.
И вот удары окрылённого моей глупостью «эго» стали настолько ощутимы, что их можно было или терпеть или от них уклоняться, то есть бегать от кардинального решения проблемы. Именно этим я долгое время и занимался. При этом сердце моё тихо говорило: «Смиряйся!» — но голос его долгое время был мною не слышим.
Когда воздуха Истины уже не стало хватать, «эго» будто сконцентрировалось в точке, сжатое со всех сторон чем-то предельно упругим. «Эго» корёжило меня изнутри, выворачивало наизнанку, раздирало на части… Хотелось в очередной раз выскользнуть из этой ситуации, — но не тут-то было!
7 марта 2007 года в 13 часов взвываю всем нутром — нет никаких сил!.. Звоню Александру Васильевичу и прошу его: «Если у вас есть время, можно побыть сегодня с вами, просто побыть рядом — и все!»
В ответ — спокойное «Ты — в точке». Как вопрос и как подтверждение.
Отвечаю:
«Да, я в точке — ни вверх, ни вниз, ни назад, ни вперёд, ни влево, ни вправо — зажат!»
Короткое, твёрдое, и в то же время ласковое: «Ты должен остаться один. Я с тобою. Это твоё повторное рождение в Духе. Сдавайся…» Это была бесценная подсказка в самый критический момент«Один на один, — стучало сердце. — Один на один»… Я со свинцовыми ногами поднимался по лестнице на второй этаж к себе в комнату. Нарыв в груди пульсировал, как пробуждающийся вулкан. Грохочущая на весь дом сатанинская музыка старшего сына не раздражала меня как прежде — теперь мне было все равно.
Я заперся на ключ, лёг в постель и закрыл глаза. Охвативший меня ужас казался вечным. Мысли с наслаждением кишели и размножались в голове. Первая напомнила мне о прошлом духовном рождении. Вторая предрекала, что такой фонтанирующей радости, какая была тогда, мне уже не пережить. Третья поднимала меня на пьедестал, говоря, что если произойдёт второе духовное рождение, то я буду в центре внимания всех знающих меня людей. Четвёртая критически посмотрела на все это и констатировала: «Какая низость и гниль прёт из меня…» Пятая мысль предрекала, что если рождение и состоится, то только не сейчас, а когда-то потом в каком-то другом, иллюзорном мире, а сейчас просто кошмар, который будет вечным…
Я увидел, как ментальное «эго» вытаскивает на поверхность все моё тщеславие, уводит от реальности, судорожно ищет причины, уловки и доводы, чтобы я к ним прислушался и пожалел себя — безмерно страдающего. Но в какой-то момент безмолвная Реальность вмиг растворила светом Истины все иллюзорное, навязанное умом.
Не знаю как, но я как-то тихо сдался, так тихо и незаметно, ни на уровне слов, ни на уровне мыслей и… также тихо, но мгновенно все стало другим. Ко мне пришёл Господь. Не так, как 25 лет тому назад, а настолько тихо, что я Его сначала и не заметил, но ощутив совсем другое состояние — состояние покоя и ровности, понял, что Он со мной, и что я ничего не хочу: ни рождаться в Духе, ни страдать, ни совершенствоваться, ни что-то преодолевать… Только Бог — и на все Его Воля.
Никакой эйфории не было. Просто покой и ровность разливались во мне светящейся Вечностью, светящейся Благодатью Божьей. Прошло всего минут 15 с момента моего звонка Александру Васильевичу, но они показались мне вечностью. В начале второго я вновь звоню ему и без предисловий, спокойным ровным голосом говорю: «Cовсем другое состояние, вся грязь исчезла, ничего не хочу. Только Бог!» Александр Васильевич отвечает: «Ты родился. Обнимаю. Отдыхай». И все.
И тут только я стал понимать, что нечто свершилось «здесь и сейчас», и я разделяю эту интимную торжественность с Творцом. Ощущалась радость осознанная, ровная и глубокая. Я наблюдал за всем вокруг, я был всем этим. Открыв книжный шкаф, я со Вселенской Любовью прижал к губам рублевского «Спаса», потом фотографию Баха, расцеловал книги А. Клюева… Теперь я постоянно слышу песнь единого мгновенья, она никуда не уходит. Покой и ровность — ровность и покой…
Андрей
Март 2007 г.
