-Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Голос_ИноСМИ

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 22.08.2009
Записей:
Комментариев:
Написано: 181


Мог ли КГБ предотвратить теракты 11 сентября?

Пятница, 28 Августа 2009 г. 15:56 + в цитатник
 (131x36, 0Kb)Брайан Майкл Дженкинс, ("Foreign Policy", США).




В чем Россия может, а в чем не может помочь Обаме.

 (113x180, 13Kb)Сегодня, задним числом, становится ясно, что в свое время аналитики из КГБ и советские чиновники проявили недюжинную проницательность, осознав угрозу исламистского террора и опасные последствия джихада в Афганистане. Но может ли сегодняшняя Россия, со всеми ее изъянами и слабостями, стать для США более полезным партнером в борьбе с терроризмом?

Предпринимаемые президентом США Бараком Обамой дипломатические усилия по преодолению прошлых разногласий с Россией и налаживанию сотрудничества в вопросах, представляющих взаимный интерес, имеют малоизвестную, но крайне любопытную предысторию. В 1987 г. ко мне обратились с весьма необычным предложением. Кремль приглашал в Москву группу американских экспертов по антитеррору. По словам советской стороны, речь шла об обсуждении возможностей сотрудничества между СССР и США в борьбе с терроризмом.

Тогда эта идея казалась чуть ли не абсурдной. Ведь «холодная война» была еще далеко не закончена. Конечно, у советского премьера [так в тексте – прим. Перев.] Михаила Горбачева и президента США Рональда Рейгана сложились хорошие личные отношения, и им, вопреки ожиданиям, удалось добиться договоренностей по некоторым вопросам контроля над вооружениями. Но эта личная дружба по-прежнему сочеталась с соперничеством двух сверхдержав в других областях.

Многие американские эксперты подозревали Москву в поддержке террористических организаций на Ближнем Востоке и в Западной Европе. В свою очередь, США наращивали объемы помощи моджахедам, стремившимся изгнать из Афганистана советские оккупационные войска, и поддерживали повстанцев-контрас, боровшихся против марксистской партии сандинистов, пришедшей с помощью Кубы к власти в Никарагуа. Обе стороны обвиняли друг друга в спонсировании терроризма.

Я к тому времени уже 15 лет возглавлял в RAND Corporation программу по изучению террористических движений, и, скептически относясь к гипотезе о том, что террористами всего мира руководят из Москвы, тем не менее не считал СССР вероятным союзником США в борьбе с ними.

Опасаясь, что вся эта затея – не более чем пропагандистская уловка, я решил проконсультироваться в Вашингтоне. В Госдепартаменте мне сказали, что правительство США не желает иметь какого-либо отношения к московской встрече, но как частное лицо я волен поступать по собственному усмотрению (и если я решусь отправиться в Москву, внешнеполитическое ведомство крайне заинтересовано в информации о том, что именно задумали Советы).

Не скажу, что такой ответ снял все мои вопросы, но я все же решил принять участие в заседании, правда, оговорив одно условие — перед ним я хотел бы встретиться с ее организаторами с советской стороны и установить «правила игры»: мы будем вести дискуссию как частные лица, а не как представители своих государств, никаких публичных заявлений, итоговых коммюнике и фотоснимков в связи с мероприятием быть не должно. Если же советская сторона настаивает на идеологических дебатах, они могут проводиться лишь в 2 часа ночи, и участие в них должно носить сугубо добровольный характер. Организаторы согласились с моими условиями, и первое заседание было назначено на начало 1988 г.

Наша делегация во главе с Джоном Марксом (John Marks), бывшим аналитиком Госдепартамента, отправилась в Москву под эгидой довольно радикальной, но уважаемой неправительственной организации под названием «Поиск точек соприкосновения» (Search for Common Ground). В ее состав входили Роберт Каппермэн (Robert Kupperman), бывший директор Агентства по контролю над вооружениями и разоружению (Arms Control and Disarmament Agency); Джефри Кемп (Geoffrey Kemp), в прошлом помощник президента Рейгана по вопросам национальной безопасности; Джон Мэрфи (John Murphy) из Юридического института Вилланова (Villanova Law School); Огастес Ричард Нортон (Augustus Richard Norton), в то время преподававший в Американской военной академии Вест-Пойнт; Маргерит Миллхаузер (Marguerite Millhauser), адвокат, специалист по урегулированию конфликтов; и журналист Робин Райт (Robin Wright), автор отличной книги о терроризме на Ближнем Востоке. Позднее к нам присоединились бывший директор ЦРУ Уильям Колби (William Colby) и бывший зам. директора этой спецслужбы Рэй Клайн (Ray Cline). В группу советских участников входили представители различных министерств, академий и институтов, а также отставные (по их собственным словам) сотрудники КГБ.

Заседание по выработке правил ведения дискуссии состоялось в начале зимы. В Москве было холодно и белым-бело. Когда же делегации впервые собрались в полном составе, была уже ранняя весна, и из-за оттепели улицы покрывал толстый слой бурой слякоти – смесь талого снега и грязи. Что это предвещало: то, что нас согреет весеннее солнышко успеха, или то, что мы увязнем в трясине непонимания?

На первом же заседании, после должного обмена любезными приветствиями, мы с коллегами решили покончить с дипломатичными экивоками. Зная, какой смысл вкладывают США в понятие «терроризм», мы поинтересовались: что же в этой связи заботит наших советских визави? Ожидая услышать обычную марксистскую «лекцию» о том, как империализм порождает террор, я был буквально поражен ответом русских.

Больше всего их волновали две угрозы. Первая была связана с исламистским терроризмом. К тому времени Советский Союз уже принял решение о выводе войск из Афганистана, но в Москве понимали, что волна радикального исламского фанатизма, поднятая вторжением в эту страну, после их ухода не спадет. Кремль полагал, что исламский террор распространится на Среднюю Азию, а затем и на Кавказ, в основном входивший тогда в состав СССР. Не исключалась и возможность терактов в самой советской столице. Кроме того, советские делегаты предупреждали нас: несмотря на помощь, которую США оказывают моджахедам, они тоже станут объектом исламистского террора.

Сегодня становится ясно, что это был необычайно точный прогноз. В 1988 г. Никто в Америке и слыхом не слыхал об Усаме бен Ладене и «Аль-Каиде». Дело было за восемь лет до того, как бен Ладен объявил войну «неверным» с Запада, за 10 лет до организованных «Аль-Каидой» взрывов американских посольств в Африке, за 12 лет до атаки террористами эсминца «Коул» и за 13 лет до терактов 11 сентября.

Трудно сказать, была ли эта прозорливость результатом высокого профессионализма аналитиков КГБ, или же глубоко укоренных в национальном сознании предрассудков. Большинство наших советских собеседников были русскими по национальности, и свои мысли они выражали откровенно, не считая нужным отдавать дань политкорректности. За несколько столетий Российская империя силой оружия подчинила себе Кавказ, азиатские степи, и установила гегемонию на Балканах, прежде принадлежавших Османской Турции. Наши советские коллеги считали русских и мусульман непримиримыми врагами – и многонациональный состав населения СССР здесь ничего не менял. Для них ислам мог либо наступать, либо отступать.

Второе главное опасение Советов было связано с ядерным терроризмом. Это также стало для нас неожиданностью. Власти США, конечно, также заботила защищенность наших ядерных объектов и вооружений от возможных терактов. Однако угроза ядерного терроризма тогда считалась в США скорее теоретической. А вот в советском списке она стояла вторым номером. Почему?

Причину следует искать в Чернобыльской аварии. В 1986 г. на атомной электростанции в этом городе произошел пожар, в результате чего радиоактивные осадки загрязнили немалую часть Европы. Из-за простой человеческой ошибки нам пришлось эвакуировать целый город, рассказывали наши собеседники. Но ведь катастрофа вроде Чернобыльской вполне может произойти и в результате злого умысла. В свете той озабоченности, что вызывает у нас сейчас возможность использования террористами «грязной бомбы», эта мысль также представляется пророческой.

Наш неофициальный диалог продолжился в Москве, а затем, в следующем году, и в калифорнийской штаб-квартире RAND Corporation. По мере его развития расширялся и состав участников. И уже в скором времени такой известный «ястреб», как бывший директор ЦРУ Колби, самым активным образом участвовал в дискуссиях с (официально) отставными офицерами КГБ.

Наши неформальные встречи способствовали и началу официальных дискуссий, однако после падения Берлинской стены в 1989 г. этот двухуровневый диалог прервался. Америку теперь больше волновала безопасность гигантского ядерного арсенала СССР и судьба целой армии советских ученых-ядерщиков и конструкторов вооружений. Настаивая, что безопасность советского ядерного оружия отвечает национальным интересам США сенаторы Сэм Нанн (Sam Nunn) и Ричард Лугар (Richard Lugar), проявив дальновидность, добились принятия закона, заложившего основы американо-российского сотрудничества в этой области, которое продолжается и по сей день.

Конечно, никто всерьез не ожидал, что наши советские собеседники передадут нам свои досье на немецкую Фракцию Красной Армии или итальянские Красные бригады – террористические организации, получавшие, как мы подозревали, помощь от Москвы. Не ожидали мы и решения вопроса о печально знаменитом террористе Карлосе по прозвищу Шакал: по слухам, он работал на советскую разведку и в то время еще находился на свободе. Помимо символических аспектов, советско-американское сотрудничество в сфере антитеррора по определению могло быть только ограниченным, но игра все равно стоила свеч. То, что две сверхдержавы приступили к налаживанию пусть даже «кажущегося» сотрудничества, могло напугать их противников-террористов. Кроме того, этот диалог представлял собой еще один канал для контактов между нашими странами, который можно было бы постепенно расширить.

Сегодня, когда президент Барак Обама стремится к сотрудничеству с Россией по вопросам, представляющим взаимный интерес, нам не следует лелеять в этой связи чрезмерных надежд. Марксистские террористические группировки 1970-х – 1980-х давно канули в Лету. Что же касается «Аль-Каиды» и джихадистского движения, то по ним у России нет каких-либо разведданных сверх того, что известно и США. Хотя американские аналитики сегодня не считают, что за нынешними террористическими группировками стоит «рука Москвы», установление тесных рабочих отношений между ЦРУ и российскими ведомствами, пришедшими на смену КГБ, представить себе по-прежнему трудно. Глубоко укоренившиеся взаимные подозрения никуда не исчезли.

Несмотря на общую озабоченность двух стран угрозой джихадистского терроризма, рассчитывать на то, что российские войска вернутся в Афганистан и будут сражаться бок о бок с натовскими и американскими солдатами, не стоит. А готовность США помогать России в ее – зачастую весьма жестоких – контртеррористических операциях на Кавказе ограничивается правозащитными соображениями.

Тем не менее, Россия участвует в шестисторонних переговорах, призванных убедить Северную Корею отказаться от атомного оружия, и выступает против превращения Ирана в ядерную державу. И Москва, и Вашингтон считают: появление у Пхеньяна или Тегерана атомного оружия усилит угрозу ядерного терроризма.

В данном случае, однако, единство мнений уступает место соображениям в духе realpolitik. Россия, конечно, предпочитает, чтобы Северная Корея была безъядерным государством, но она понимает: единственная держава, способная добиться реального изменения позиции Пхеньяна – это Китай. Москва не склонна к мессианству, она будет придерживаться прагматической линии, продолжая выступать против ядерных амбиций Северной Кореи, и одновременно используя этот конфликт к собственной политической и коммерческой выгоде. Кроме того, хотя Россия и не желает превращения Ирана в ядерную державу, она не готова поставить под угрозу дружбу и товарооборот с Тегераном, включая и весьма прибыльные сделки по поставкам вооружений.

В то же время, российские корабли присоединились к международной эскадре, действующей против пиратов у берегов Сомали. Пресечение попыток террористов завладеть ядерным оружием или материалами – задача, волнующая обе наши страны, и, как свидетельствует мой рассказ, сотрудничество в этой сфере имеет свой исторический прецедент. Недавнее согласие Обамы на исключение из российского и американского арсеналов излишних ядерных боеголовок представляет собой шаг в правильном направлении, однако это приведет и к увеличению и без того гигантских запасов плутония и высокообогащенного урана, хранящихся на территории России. Чтобы способствовать уже согласованному в принципе обмену информацией о ядерной контрабанде, президент мог бы выступить с инициативой создания совместного российско-американского разведцентра, в чьи функции впоследствии можно было бы включить и борьбу с выявленными террористическими угрозами.

Возможно, подлинное стратегическое партнерство между нашими странами и является иллюзорной идеей, но сегодня, через 20 с лишним лет после нашей необычной встречи в Москве, террористическая опасность по-прежнему дает нам шанс на налаживание прагматического взаимодействия. И им стоит воспользоваться.


Брайан Майкл Дженкинс (Brian Michael Jenkins) – автор книги «Ядерный терроризм: насколько это реально?» (Will Terrorists Go Nuclear?) и старший советник президента RAND Corporation – некоммерческой научно-исследовательской организации, специализирующейся на проблемах повышения эффективности политического курса и процесса принятия политических решений.






__________________________________________________________
По Европе бродят призраки империи ("The Financial Times", Великобритания)
Б.Немцов: Военная гроза над Северным Кавказом ("The Wall Street Journal", США)
Как СССР планировал захватить Манчестер ("The Guardian", Великобритания)
Годится ли Украина для ЕС? ("The Wall Street Journal", США)
Кошмар, ставший явью ("Time" , США)
Ф.Стивенс: Россия стала заложницей тщеславия Путина ("The Financial Times, Великобритания)
А.Ослунд: Неумелая политика России ("The Financial Times", Великобритания)
Рубрики:  Россия
Метки:  

 

Добавить комментарий:
Текст комментария: смайлики

Проверка орфографии: (найти ошибки)

Прикрепить картинку:

 Переводить URL в ссылку
 Подписаться на комментарии
 Подписать картинку