Дочь моя, серьезная девица восемнадцати неполных лет, вздумала с утра ко мне явиться:"Слушай, я гламурна или нет?" Обойдя врокруг нее понуро, я ответил ей полушутя, что не вижу признаков гламура, но не все потеряно, дитя. Не умею я писать полотна, но зато могу писать стихи - перечислю в них тебе охотно все недостающие штрихи, чтобы ты уже к исходу лета сделалась гламурней всех вокруг...
-Что, -пищит, -немодно я одета?
-Не в одежде штука, милый друг. я не знаю, что такое "модно": моды все опошлены давно. Ты, одевшись от кого угодно, будешь негламурна все равно. Хоть зеленой краской выкрась пряди, хоть на тряпках разори отца - дело не в одежде, а во взгляде, в тоне, выражении лица! Ум твой полон книг, вопросов вечных - это все не в кассу, извини. Выучись, мой друг, глядеть на встречных, словно насекомые они. Научись их жечь холодным взглядом, чтобы знали, сколько их ни есть: просто оказавшись с ними рядом, ты уже оказываешь честь! Чем тебе ответить - их забота. Главное - людей не ставить в грошь. Скажут:" Я в костюме от того-то", - глянь с презреньем, как солдат на вошь. Мир сведется к дуракам и дурам, чьи потуги выжить - смех и грех. Только тот покроется гламуром, кто всечасно опускае всех.
Дочь в ответ промолвила устало:
-Это я освоила бы, тять. Но боюсь я мало прочитала.
-Господи, зачем еще читать?! Главное - набор готовых мнений, чтобы знали, жалкие скоты: если кто на этом свете гений - этот гений, Женя, только ты. Пусть читают прочие заразы. Мы не эрудицией крепки. Выучи по три дежурных фразы - но высокомерных, как плевки. Что тебе, дитя, чужая слава? Все слова цеди через губу. Ты гламурная, ты имеешь право, остальных ты видела в гробу! Так ты станешь самой умной, Женя, два клише имея под рукой: надо на любое возраженья отвечать:"А сама ты кто такое?" Этим ты и самых ушлых малых выставишь в постыдном неглиже. Эти мнения в глянцевых журналах много раз изложены уже. Опыт у меня, учти, огромный: помню я далекие года - выглядеть изысканной и томной полагалось девушке тогда. Но не стало прежнего народа, сбросившего груз своих цепей, пришла совсем другая мода: выглядеть прожженней и тупей. Тихо, без протеста и скандала, гни повсюду линию свою: мол, и то, и это я видала, и на все на это я плюю! Но - чтобы в твоих отличных данных тот не усомнился, кто умен, - из творцов особенно бездарных выбери бездарных пять имен и хвалой умеренной упрячь их. Мол, они, конечно, не вожди, но зато хотя бы лучше прочих... До дискуссии не сходи.
-А нельзя без этого этапа? - дочь спросила, ткнувшись мне в плечо. - Я едва ли так сумею, папа. Может, нужно что- нибудь еще?
-Да, но мелочь сущая, чего там. Ты не сможешь этого не смочь. Надо быть гламурным патриотом.
-Это что еще?- спросила дочь
-Этим, если чесно, задолбали. Нет заняться проще не земле: чуть футбол - сиди в спортивном баре и кричи: " Оле, оле, оле!" На победы реагируй бурно, в пороженьях обвиняй врага. В рамках потребитеьского бума покупай безделок до фига - и, на зависть прежним поколеньям, предкам и поместьям родовых, так гордись возросшим потребленьем, как твой дед - рекордом трудовым. Мы - герои. Мы - любимци Бога. Авангард планеты, почитай. Мы едим и пьем настолько много, что уже обставили Китай. О, не парься, ничего не делай, не равняйся бойкостью со мной, но гордись Отчизной деловой, газовой, природной, нефтяной. Больше мы утопии не строим.
С неких пор у нас особый план: мы гордимся собственным героем, а герой, естественно, билан. Вот таков патриотизм гламурный: дотерпели, дожили, смогли мир вокруг считать зловонной урной, а зато себе - пупом земли. Это, дочь, моя урок элитам - от родимой печки танцевать. Было модно быть космополитом, колу пить, пластами фарцевать - нынче ж время драк и зуботычин. Запад за ухмылкой прячет дрожь. Наш гламур теперь патриотичен, то есть никого не ставит в грош. Это сущьность местного гламура. Ты ее освоишь без труда, как любая глянцевая дура...
-Нет, - она сказала, - никогда.
Я ж ее отеческой рукою потрепал по русым волосам:
-Женя! Если б ты была такою - я тебя давно побил бы сам. Не сердись, прости меня, поганца. Если хочешь быть себе верна, то тебе придется жить без глянца.
-Попытаюся, -буркнула она.