А ты не поверишь, но ангелы тоже с работы
Приходят под вечер, порою, изрядно устав.
И их утомляют любые мирские заботы –
Попробуй быть бодрым весёлым, весь день отлетав...

А ты не поверишь, но ангелы крылья снимают,
Идут, (ну, наверно, куда?) прямиком сразу в душ,
Пылинки и грязь аккуратно мочалкой смывают,
Пытаясь (напрасно) отчистить усталость из душ...

А ты не поверишь, но ангелы, чайник поставив,
Садятся на кухне и, молча, глядят за окно.
И думают – утром проснутся и, крылья расправив,
Пойдут-полетят на работу свою всё равно...

А ты не поверишь, но ангелы плачут ночами,
Припомнив какую-то (детскую? взрослую?) смерть.
И столько в слезах этих боли, горючей печали,
О том, что помочь не смогли, не успев прилететь...

Тихой ночью, когда фонари
Дарят тусклые взгляды прохожим,
Опустился мой Ангел с небес
И заметил шрамы на коже...
- Обожглась?
- Нет... Скорее ошпарилась...
Окатила, крутым кипятком,
Свое сердце, что глупо подставилось
Под сапог - мягкотелым щенком...
- Больно?
- Нет... Не придумали слова -
Описать эту страшную пытку,
Где оставили вены наголо
И безжалостно тянут... как нитку...
- Страшно?
- Нет... Разве можно бояться,
Когда дальше одна пустота...?
Виновато взглянул мой Ангел
В зарубцованные глаза:
- Как же я не сумел уберечь
Твои дни от терзанья такого?
Что ты хочешь - скажи! Не молчи!
- Повтори все, пожалуйста, снова...

В старом ящике, полном ненужных листков,
Пожелтевших, присыпанных пылью,
Среди детских, наивно трагичных стихов
Я вчера обнаружила крылья.

Два истрепанно-жалких, в потеках чернил,
Атрибута забытого счастья,
Бесполезно и глупо растраченных сил
И навеки утраченной власти
Трепетали призывно в дрожащих руках,
Воскресив ощущенье полета
И безумную мысль – закружить в облаках,
Где не душат дневные заботы.

Два копья раскаленных коснулись спины,
Что поделать – отвыкла от боли.
Оттолкнулась от серой кирпичной стены,
Задохнулась в предчувствии воли…
…………………………………………….
Но все та же земля, и все тот же сосед –
На бегу торопливое: «Здрасьте!»
Или крылья слежались за несколько лет,
Или так тяжелы мои страсти?

В тот же ящик под кипу ненужных листков
Прячу крылья в бумажном пакете –
Вдруг, поверив в наивную песню стихов,
Захотят полететь мои дети?

Прохожих взглядом
провожая,
сидела кошка у дороги...
Ничья... Свободная...
Смешная...
Куда смотрели зверобоги?..
Ей было холодно и зябко,
а люди пробегали мимо...
И таял снег на мягких лапках
так грустно и
неотвратимо...
В глазах зеленых стыло небо,
и голод подступал
весомо...
А от прохожих пахло хлебом,
и молоком, и теплым
домом...
Кошачьей мудрости ворсинки
на этой спинке обреченной...
И ветер старую пластинку
завел о чем-то отстраненном...
... Оттаяв, с
грациозной ленью,
забыв о холоде вчерашнем,
мурлыча, греешь мне
колени...
...Ты согласишься стать домашней?

Я видел мир глазами зверя,
Я видел мир поруганных лесов, истерзанных полей,
И я бежал, я никому не верил,
А верил только ярости своей.
В глазах мелькали отблески заката,
Меня хлестали ветви по бокам,
Мне ветер бил в лицо, и, как расплата,
Стекали слёзы по моим щекам.
Я слышал кровь, испытывая жажду,
Я чуял мясо, голодом гоним,
Я резал лапы, но уже я дважды
Был очень близко с ужином своим.
И опускался вечер на болота,
И алым пламенем горели небеса,
Я знал, что скоро кончится охота,
Ведь привыкали к сумеркам глаза,
Я гнал добычу по болотным топям,
Я гнал её, не замедляя бег.
Моей добычей был не кролик-
Винтовку потерявший человек.
Зачем пришёл он в лес, когда все спали,
Зачем покой лесной он всполошил?
За что, пока меня собаки драли,
Волчат моих он всех передушил?!
Всегда бежать, не зная быть ли толку,
Всегда бежать, спасаясь и гоня-
Я видел эту жизнь глазами волка,
И эта жизнь шокирует меня!

На широкой, большой дороге,
На московской, на кольцевой
Пёс сидел, там,
Где спуск пологий,
Пёс породистый,
Чуть живой...
Он сидел на земле холодной,
И спокойно глядел вперёд.
Перед ним из машин колонны,
Ну а в них занятой народ...

А водители удивлялись:
«Чья сoбака, чего сидит?»
Что-то крикнуть ему пытались -
Больно жалобно пёс глядит.
Метрах в ста, если взять на запад
Милицейский дорожный пост.
Лейтенант молодой, помятый
Здесь исправную службу нёс.

Подошёл лейтенант к собаке,
Пёс рычал из последних сил.
Человек, повернувшись к знакам,
Сел на корточки, попросил:
«Ну, поешь хоть чуть-чуть, бедняга!»
Лейтенант протянул еду...
Пёс обжёг человека взглядом,
Человек проглотил слезу...

Пронеслась в голове картина:
Что случилось пять дней назад,
Как девятка, скользя, вонзилась,
Прямо с лёту, КАМАЗу в зад...
После резали автогеном,
Вынимали троих людей...
Из объятий стального плена
На спасателей пёс глядел...

За секунду семья погибла...
Лейтенант протокол писал.
Ну, а случай, сегодня, видно,
Только пса убивать не стал ...
И сидел пёс шестые сутки,
И с надеждой смотрел вперёд...
Он всё ждал, умирая жутко,
Что хозяин за ним придёт.

когда предаёт родной и близкий человек, которого считаешь самым верным в любой ситуации, ощущаешь себя полностью обнажённым
и из-под ног уходит земля
прощаешь
потом ещё раз прощаешь
а потом внутри, где-то в области солнечного сплетения, образовывается пустота, которая засасывает в себя все хорошие и позитивные эмоции, как в бездну
вроде, вот оно – хорошее, а не успевает пройти несколько часов/минут, как всё опять исчезает, как будто и не было
проходит время, но каждый раз, когда тебя опять и опять препарируют на молекулы и выворачивают наизнанку, чувствуешь физически невыносимую боль, от которой нет никакого спасения
пытаешься выбить её из себя алкоголем, наркотиками, воплем
не помогает, только усугубляет
кидаешься за помощью к друзьям, но они все заняты своими делами
но и их понять можно
а что остаётся делать, когда находишься один на один с болью, которая взрывает изнутри?
мудрецы твердят: «помоги себе сам!»
да, может быть
начинаешь карабкаться, биться, бороться
сизифов труд, потому что не успеешь придти в себя от очередной подножки, как тебе учтиво подставляют другую
и так всё время
но как же трудно заснуть, когда знаешь, что придётся просыпаться

(с)