Очень хорошая статья в МК известного и авторитетного (имхо) автора. В принципе - краткое изложение любимой мною Достаточно Общей Теории Управления. Но очень уж вовремя написана. Ну вот хатя бы для затравки - "социальные расходы для глобального бизнеса (как и инвестиции в развитие страны) — бесхозяйственность, расточение ресурса: деньги, которые можно было украсть и отдать ему, остаются в стране и становятся для него потерянными."

Целиком статья - http://www.mk.ru/specprojects/free-theme/article/2...-oborachivaetsya-rabstvom.html

«Нет, мы правильно поступаем, что так сурово караем националистов всех мастей и расцветок. Они лучшие помощники наших врагов и злейшие враги собственных народов…”

“…Ведь заветная мечта националистов – раздробить Советский Союз на отдельные “национальные” государства, и тогда он станет легкой добычей врагов. Народы же, населяющие Советский Союз, в своем большинстве будут физически истреблены, оставшаяся же часть превратится в бессловесных и жалких рабов завоевателей…
Не случайно презренные предатели украинского народа – лидеры украинских националистов, все эти мельники, коновальцы, бандеры уже получили задание от немецкой разведки разжигать среди украинцев, которые те же русские, ненависть к русским и добиваться отделения Украины от Советского Союза. Все та же старая песня древних времен ещё с периода существования Римской империи: разделяй и властвуй.

Особенно преуспели в деле разжигания национальной розни и натравливании одних народов на другие англичане. Благодаря такой тактике, подкупая жалких и продажных вождей разных народов, капиталистическая островная Англия – первая фабрика мира, ничтожно маленькая по своим размерам, сумела захватить огромные территории, поработить и ограбить многие народы мира, создать “Великую” Британскую империю, в которой, как хвастливо заявляют англичане, никогда не заходит солнце.
С нами этот номер, пока мы живы, не пройдет. Так что напрасно гитлеровские дурачки именуют Советский Союз “карточным домиком”, который якобы развалится при первом серьёзном испытании, рассчитывают на непрочность дружбы народов, населяющих сегодня нашу страну, надеются поссорить их друг с другом. В случае нападения Германии на Советский Союз люди разных национальностей, населяющие нашу страну, будут защищать ее, не жалея жизни, как свою горячо любимую Родину.

Однако недооценивать националистов не следует. Если разрешить им безнаказанно действовать, они принесут немало бед. Вот почему их надо держать в железной узде, не давать им подкапываться под единство Советского Союза.»
И. В. Сталин – Полное собрание сочинений. Том 15, »Беседа с А.С. Яковлевым 26 марта 1941 года»

 Отсюда - http://back-in-ussr.com/2014/03/stalin-ob-ukrainskom-nacionalizme.html

...и долго воздух сотрясал, кому-то кулаком махая.

Вот победят оппозиционёры, Украина тогда заживёт ! Всех бойцов наградят пожизненной пенсией, предложат высокооплачиваемую работу всем гражданам Украины (бойцам преложат чуть более высокооплачиваемую). Коррупция сойдёт на нет, потому, что народ станет другим,пройдя горнило борьбы. Все действия новой власти будут абсолютно справедливыми (а за что же тогда боролись?) Обиженнных и униженных не останется (после некоторых, пока неясных действий новой власти). Все обиженные и оскорблённые тучными ... рядами потянутся в Христианию (так будет называться новая Украина). Всё похищенное оружие выбросят на свалку за ненадобностью. Аж дух захватывает от сияющих перспектим. О дивный новый мир!....

Хорошо сделанный ролик о любви к природе - 

Сегодняшние попытки выдать отклонение за норму, а порок за предпочтение, имеют своей целью расчеловечивание. Ни больше и ни меньше. Всего человечества.
И для этого используются специальные технологии манипулирования.

Об этом и пойдет рассказ.

Источник: http://zuhel.livejournal.com/465630.html; http://www.pravda-tv.ru/2014/01/16/34675

«Всё прогрессивное человечество, как нам говорят, абсолютно естественным образом приняло геев, их субкультуру, их право заключать браки, усыновлять детей и пропагандировать свою сексуальную ориентацию в школах и детских садах. Нам говорят, что всё это — естественный ход вещей. Нам лгут.

Ложь о естественном ходе вещей опроверг американский социолог Джозеф Овертон, описавший технологию изменение отношения общества к некогда принципиальным для этого общества вопросам.

Прочитайте это описание и станет понятно, как легализуют гомосексуализм и однополые браки. Станет совершенно очевидно, что работа по легализации педофилии и инцеста будет завершена в Европе уже в ближайшие годы. Как и детская эвтаназия, кстати.

Что ещё можно вытащить оттуда в наш мир, используя технологию, описанную Овертоном?

Она работает безотказно.

***
Джозеф П. Овертон (1960—2003), старший вице-президент центра общественой политики Mackinac Center. Погиб в авиакатастрофе. Сформулировал модель изменения представления проблемы в общественном мнении, посмертно названную Окном Овертона.
***

Джозеф Овертон описал, как совершенно чуждые обществу идеи были подняты из помойного бака общественного презрения, отмыты и, в конце концов, законодательно закреплены.

Согласно Окну возможностей Овертона, для каждой идеи или проблемы в обществе существует т.н. окно возможностей. В пределах этого окна идею могут или не могут широко обсуждать, открыто поддерживать, пропагандировать, пытаться закрепить законодательно. Окно двигают, меняя тем самым веер возможностей, от стадии «немыслимое», то есть совершенно чуждое общественной морали, полностью отвергаемое до стадии «актуальная политика», то есть уже широко обсуждённое, принятое массовым сознанием и закреплённое в законах.

Это не промывание мозгов как таковое, а технологии более тонкие. Эффективными их делает последовательное, системное применение и незаметность для общества-жертвы самого факта воздействия.

Ниже я на примере разберу, как шаг за шагом общество начинает сперва обсуждать нечто неприемлемое, затем считать это уместным, а в конце концов смиряется с новым законом, закрепляющим и защищающим некогда немыслимое.

Возьмём для примера что-то совершенно невообразимое. Допустим, каннибализм, то есть идею легализовать право граждан на поедание друг друга. Достаточно жёсткий пример?

Но всем очевидно, что прямо сейчас (2014г.) нет возможности развернуть пропаганду каннибализма — общество встанет на дыбы. Такая ситуация означает, что проблема легализации каннибализма находится в нулевой стадии окна возможностей. Эта стадия, согласно теории Овертона, называется «Немыслимое». Смоделируем теперь, как это немысливое будет реализовано, пройдя все стадии окна возможностей.

ТЕХНОЛОГИЯ

Ещё раз повторю, Овертон описал ТЕХНОЛОГИЮ, которая позволяет легализовать абсолютно любую идею.

Обратите внимание! Он не концепцию предложил, не мысли свои сформулировал некоторым образом — он описал работающую технологию. То есть такую последовательность действий, исполнение которой неизменно приводит к желаемому результату. В качестве оружия для уничтожения человеческих сообществ такая технология может быть эффективнее термоядерного заряда.

КАК ЭТО СМЕЛО!

Тема каннибализма пока ещё отвратительна и совершенно не приемлема в обществе. Рассуждать на эту тему нежелательно ни в прессе, ни, тем более, в приличной компании. Пока это немыслимое, абсурдное, запретное явление. Соответственно, первое движение Окна Овертона — перевести тему каннибализма из области немыслимого в область радикального.

У нас ведь есть свобода слова.

Ну, так почему бы не поговорить о каннибализме?

Учёным вообще положено говорить обо всём подряд — для учёных нет запретных тем, им положено всё изучать. А раз такое дело, соберём этнологический симпозиум по теме «Экзотические обряды племён Полинезии». Обсудим на нём историю предмета, введём её в научный оборот и получим факт авторитетного высказывания о каннибализме.

Видите, о людоедстве, оказывается, можно предметно поговорить и как бы остаться в пределах научной респектабельности.

Окно Овертона уже двинулось. То есть уже обозначен пересмотр позиций. Тем самым обеспечен переход от непримиримо отрицательного отношения общества к отношению более позитивному.

Одновременно с околонаучной дискуссией непременно должно появиться какое-нибудь «Общество радикальных каннибалов». И пусть оно будет представлено лишь в интернете — радикальных каннибалов непременно заметят и процитируют во всех нужных СМИ.

Во-первых, это ещё один факт высказывания. А во-вторых, эпатирующие отморозки такого специального генезиса нужны для создания образа радикального пугала. Это будут «плохие каннибалы» в противовес другому пугалу — «фашистам, призывающим сжигать на кострах не таких, как они». Но о пугалах чуть ниже. Для начала достаточно публиковать рассказы о том, что думают про поедание человечины британские учёные и какие-нибудь радикальные отморозки иной природы.

Результат первого движения Окна Овертона: неприемлемая тема введена в оборот, табу десакрализовано, произошло разрушение однозначности проблемы — созданы «градации серого».

ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ?

Следующим шагом Окно движется дальше и переводит тему каннибализма из радикальной области в область возможного.

На этой стадии продолжаем цитировать «учёных». Ведь нельзя же отворачиваться от знания? Про каннибализм. Любой, кто откажется это обсуждать, должен быть заклеймён как ханжа и лицемер.

Осуждая ханжество, обязательно нужно придумать каннибализму элегантное название. Чтобы не смели всякие фашисты навешивать на инакомыслящих ярлыки со словом на букву «Ка».

Внимание! Создание эвфемизма — это очень важный момент. Для легализации немыслимой идеи необходимо подменить её подлинное название.

Нет больше каннибализма.

Теперь это называется, например, антропофагия. Но и этот термин совсем скоро заменят ещё раз, признав и это определение оскорбительным.

Цель выдумывания новых названий — увести суть проблемы от её обозначения, оторвать форму слова от его содержания, лишить своих идеологических противников языка. Каннибализм превращается в антропофагию, а затем в антропофилию, подобно тому, как преступник меняет фамилии и паспорта.

Параллельно с игрой в имена происходит создание опорного прецедента — исторического, мифологического, актуального или просто выдуманного, но главное — легитимированного. Он будет найден или придуман как «доказательство» того, что антропофилия может быть в принципе узаконена.

«Помните легенду о самоотверженной матери, напоившей своей кровью умирающих от жажды детей?»

«А истории античных богов, поедавших вообще всех подряд — у римлян это было в порядке вещей!»

«Ну, а у более близких нам христиан, тем более, с антропофилией всё в полном порядке! Они до сих пор ритуально пьют кровь и едят плоть своего бога. Вы же не обвиняете в чём-то христианскую церковь? Да кто вы такие, чёрт вас побери?»

Главная задача вакханалии этого этапа — хотя бы частично вывести поедание людей из-под уголовного преследования. Хоть раз, хоть в какой-то исторический момент.

ТАК И НАДО

После того как предоставлен легитимирующий прецендент, появляется возможность двигать Окно Овертона с территории возможного в область рационального.

Это третий этап. На нём завершается дробление единой проблемы.

«Желание есть людей генетически заложено, это в природе человека»
«Иногда съесть человека необходимо, существуют непреодолимые обстоятельства»
«Есть люди, желающие чтобы их съели»
«Антропофилов спровоцировали!»
«Запретный плод всегда сладок»
«Свободный человек имеет право решать что ему есть»
«Не скрывайте информацию и пусть каждый поймёт, кто он — антропофил или антропофоб»
«А есть ли в антропофилии вред? Неизбежность его не доказана».

В общественном сознании искусственно создаётся «поле боя» за проблему. На крайних флангах размещают пугала — специальным образом появившихся радикальных сторонников и радикальных противников людоедства.

Реальных противников — то есть нормальных людей, не желающих оставаться безразличными к проблеме растабиурования людоедства — стараются упаковать вместе с пугалами и записать в радикальные ненавистники. Роль этих пугал — активно создавать образ сумасшедших психопатов — агрессивные, фашиствующие ненавистники антропофилии, призывающие жечь заживо людоедов, жидов, коммунистов и негров. Присутствие в СМИ обеспечивают всем перечисленным, кроме реальных противников легализации.

При таком раскладе сами т.н. антропофилы остаются как бы посередине между пугалами, на «территории разума», откуда со всем пафосом «здравомыслия и человечности» осуждают «фашистов всех мастей».

«Учёные» и журналисты на этом этапе доказывают, что человечество на протяжении всей своей истории время от времени поедало друг друга, и это нормально. Теперь тему антропофилии можно переводить из области рационального, в категорию популярного. Окно Овертона движется дальше.

В ХОРОШЕМ СМЫСЛЕ

Для популяризации темы каннибализма необходимо поддержать её поп-контентом, сопрягая с историческими и мифологическими личностями, а по возможности и с современными медиаперсонами.

Антропофилия массово проникает в новости и токшоу. Людей едят в кино широкого проката, в текстах песен и видеоклипах.

Один из приёмов популяризации называется «Оглянитесь по сторонам!»

«Разве вы не знали, что один известный композитор — того?.. антропофил.»

«А один всем известный польский сценарист — всю жизнь был антропофилом, его даже преследовали.»

«А сколько их по психушкам сидело! Сколько миллионов выслали, лишили гражданства!.. Кстати, как вам новый клип Леди Гаги «Eat me, baby»?

На этом этапе разрабатываемую тему выводят в ТОП и она начинает автономно самовоспроизводиться в массмедиа, шоубизнесе и политике.

Другой эффективный приём: суть проблемы активно забалтывают на уровне операторов информации (журналистов, ведущих телепередач, общественников и тд), отсекая от дискуссии специалистов.

Затем, в момент, когда уже всем стало скучно и обсуждение проблемы зашло в тупик, приходит специальным образом подобранный профессионал и говорит: «Господа, на самом деле всё совсем не так. И дело не в том, а вот в этом. И делать надо то-то и то-то» — и даёт тем временем весьма определённое направление, тенденциозность которого задана движением «Окна».

Для оправдания сторонников легализации используют очеловечивание преступников через создание им положительного образа через не сопряжённые с преступлением характеристики.

«Это же творческие люди. Ну, съел жену и что?»

«Они искренне любят своих жертв. Ест, значит любит!»

«У антропофилов повышенный IQ и в остальном они придерживаются строгой морали»

«Антропофилы сами жертвы, их жизнь заставила»

«Их так воспитали» и т.д.

Такого рода выкрутасы — соль популярных ток-шоу.

«Мы расскажем вам трагическую историю любви! Он хотел её съесть! А она лишь хотела быть съеденной! Кто мы, чтобы судить их? Быть может, это — любовь? Кто вы такие, чтобы вставать у любви на пути?!»

МЫ ЗДЕСЬ ВЛАСТЬ

К пятому этапу движения Окна Овертона переходят, когда тема разогрета до возможности перевести её из категории популярного в сферу актуальной политики.

Начинается подготовка законодательной базы. Лоббистские группировки во власти консолидируются и выходят из тени. Публикуются социологические опросы, якобы подтверждающие высокий процент сторонников легализации каннибализма. Политики начинают катать пробные шары публичных высказываний на тему законодательного закрепления этой темы. В общественное сознание вводят новую догму — «запрещение поедания людей запрещено».

Это фирменное блюдо либерализма — толерантность как запрет на табу, запрет на исправление и предупреждение губительных для общества отклонений.

Во время последнего этапа движения Окна из категории «популярное» в «актуальную политику» общество уже сломлено. Самая живая его часть ещё как-то будет сопротивляться законодательному закреплению не так давно ещё немыслимых вещей. Но в целом уже общество сломлено. Оно уже согласилось со своим поражением.

Приняты законы, изменены (разрушены) нормы человеческого существования, далее отголосками эта тема неизбежна докатится до школ и детских садов, а значит следующее поколение вырастет вообще без шанса на выживание. Так было с легализацией педерастии (теперь они требуют называть себя геями). Сейчас на наших глазах Европа легализует инцест и детскую эвтаназию.

КАК СЛОМАТЬ ТЕХНОЛОГИЮ

Описанное Овертоном Окно возможностей легче всего движется в толерантном обществе. В том обществе, у которого нет идеалов, и, как следствие, нет чёткого разделения добра и зла.

Вы хотите поговорить о том, что ваша мать — шлюха? Хотите напечатать об этом доклад в журнале? Спеть песню. Доказать в конце концов, что быть шлюхой — это нормально и даже необходимо? Это и есть описанная выше технология. Она опирается на вседозволенность.

Нет табу.

Нет ничего святого.

Нет сакральных понятий, само обсуждение которых запрещено, а их грязное обмусоливание — пресекается немедленно. Всего этого нет. А что есть?

Есть так называемая свобода слова, превращённая в свободу расчеловечивания. На наших глазах, одну за другой, снимают рамки, ограждавшие обществу бездны самоуничтожения. Теперь дорога туда открыта.

Ты думаешь, что в одиночку не сможешь ничего изменить?

Ты совершенно прав, в одиночку человек не может ни черта.

Но лично ты обязан оставаться человеком. А человек способен найти решение любой проблемы. И что не сумеет один — сделают люди, объединённые общей идеей. Оглянись по сторонам.»

Писатель и художник Максим Кантор — о нерасчетливой чести и бесстыдстве практического разума

Максим Кантор. Фото из личного архива

Есть скульптура Родена «Граждане Кале» — символ гражданского достоинства. Во время Столетней войны англичане осадили ключевой город Франции. Осада продолжалась целый год — это огромный срок для небольшого города, где запасов продовольствия не может быть много.

Наступил голод, сопоставимый с ленинградским, блокадным.

Город умирал, но держался. То была героическая оборона. Когда смерть от голода стала неизбежной, заговорили о сдаче.

Англичане куражились: потребовали выдать шестерых жителей для назидательной казни. Вызвались идти первые богачи города. В те годы богач чувствовал себя первым гражданином, то есть первым лицом, несущим бремя беды, — этим героическая пора начального капитализма отличается от расслабленной морали нашего времени.

По требованию нападавших шестеро граждан вышли нагими, с веревкой на шее — готовые к казни: они вышли на казнь, принося себя в жертву другим — их казнь означала, что других отпустят. В этом и состояло гражданское достоинство первых лиц города: отдать себя за граждан. Стояли до предельного конца, превозмогли всё; а когда наступила физическая смерть от голода, вышли вперед — убивайте нас, но отпустите других.

Те, кто нападают, редко прощают сопротивление: татары выжгли дотла «злой город» Козельск, и крестоносцы по кирпичу разнесли несгибаемый замок Монсегюр — именно за то, что те стояли насмерть. А сдались бы, жертв было бы, возможно, меньше. То есть всё равно бы перебили многих — как без этого? — но, возможно, не всех. А тут — всех.

Вообще говоря, в том, чтобы не сдаваться более сильному, обыватель практического смысла увидеть не может — это ведь бессмысленная жертва. Реальность доходчиво объясняет — сильный прав. Так что же рыпаться?

Что стоило сдать крейсер «Варяг»? Разумно ли защищать один корабль против японской эскадры и тем более топить его? Какой практический смысл в обороне Брестской крепости, когда враг давно ушел вглубь страны? Почему держали оборону 300 спартанцев в Фермопилах — в высшей степени бессмысленное предприятие.

Объяснение есть, просто его не всякий услышит. Так происходит потому, что существует понятие «честь» — и для морального человека честь важнее жизни. Вот за этим самым и стояли насмерть.

Разумеется, можно выстроить прагматически верное рассуждение, в котором жизнь без чести — лучше, чем честь без жизни, но многие сотни лет мораль настаивала на том, что честь дороже.

И эта мораль лежит в основе нашей цивилизации. Зачем врачи борются за жизнь 80-летнего старика, который всё равно обречен судьбой, просто потому, что он стар?

Допустим, выиграет медицина пять месяцев жизни старика. Оно того стоит? Однако врачи не сдаются, сражаются за каждую минуту жизни человека перед небытием. Потому что каждый человек — единственный. За каждого неповторимого идет бой. В этом поединке с небытием за каждого обреченного состоит честь врача.

А честь солдата и горожанина состоит в защите города и сограждан. Арифметика убийств может посчитать, в каком случае жертв было бы больше — при сдаче города или при его обороне. Допустим, в Ленинграде при сдаче города погибло бы меньше народу, нежели при его защите; ну, убили бы евреев, комиссаров; ну, погнали в лагеря — в тот год смертность военнопленных в гитлеровских лагерях достигала 80%.

Убили бы, конечно, многих, но вдруг не всех — а что если сдаться выгоднее? Подсчет может выявить, что существует дельта в сравнении количества жизней, отданных при обороне, и количества жизней, которые бы забрали при капитуляции.

Но суть морального существования в том, что многие отдают жизни за то, чтобы не убили одного. Это нерационально — но мораль вообще нерациональна. Мораль — это о другом. Многие солдаты гибнут, чтобы спасти одного рядового Райана — гибнут потому, что это вопрос солдатской чести.

Многие гибнут, освобождая лагерь Освенцим — хотя в бою погибают здоровые солдаты, освобождая умирающих доходяг. Здоровый Януш Корчак пошел в газовую камеру с еврейскими детьми, которые были всё равно обречены — из чувства чести; а ведь он мог бы пойти домой обедать.

Когда принимают бой, то отнюдь не всегда рассчитывают на победу; и в бой идут вовсе не потому, что хотят победить. И поэтому, разумеется, тоже; но главное — сражаются потому, что не могут терпеть унижения другого.

Та война была особенной. Многие люди отдали жизнь за то, чтобы не видеть, как унижают слабого и дальнего — это нерационально, но в этом достоинство человечества. В том числе в этом было состояло достоинство Советского Союза в войне с гитлеровской Германией, в войне с идеологией, защищавшей избранных.

Рассудительное время делает коллаборационизм обаятельным — а героизм бессмысленным; мораль становится обузой, надо еще доказать, какой смысл отдавать свои жизни за то, чтобы айнзатцкоманды не жгли ленинградских евреев. В аморальности — много разумного.

Это здоровая, взвешенная позиция. В бесчестии вообще много практической пользы — недостаток один: детей учить нечему — можно вырастить лишь сволочей.

Презерватив всем хорош и практически удобен, это прогрессивное подспорье свободной любви; недостаток прибор имеет один — дети не рождаются.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/564967#ixzz2sD09nsSN

Обучение в автошколах может подорожать до 100 тысяч рублей. Такие цифры называют эксперты, ознакомившиеся с новыми учебными программами для автошкол.
Требования, содержащиеся в документах, подразумевают значительное увеличение объема учебного материала, а также огромные расходы автошкол на материальное обеспечение учебного процесса. Платить за все это в итоге придется кандидатам в водители.
Новый регламент обучения водителей был определен поправками к закону «Об образовании», который неожиданно для всех превратил автошколы в обычные учебные учреждения. А значит, автошколам, которые сегодня работают в статусе учреждений профессиональной подготовки, придется получать лицензию на осуществление учебной деятельности. Это не только другой статус, но и новые, куда более строгие требования. Новая редакция «Закона об образовании» отменила так называемую профессиональную подготовку и ввела профессиональное обучение. Разница, казалось бы, в одном слове, но разница принципиальная.
«Что значит получить лицензию? Если раньше для этого требовался определенный набор документов, то теперь требуется три очень серьезных вещи. Первое — заключение ГИБДД на соответствие материально-технической базы программе профессиональной подготовки. Почему ГИБДД это будет определять — непонятно. Кроме того, ГИБДД будет оценивать и качество первоначальной площадки, на которой мы готовим курсантов. По каким критериям это будет делаться — одному Богу известно. Здесь открывается широчайший простор для коррупции. Мы это уже проходили», — поделился своим мнением о новых требованиях к автошколам член Правления НП «Московские областные автошколы», юрист Владимир Виноградов.
Напомним, после утверждения новой редакции закона о безопасности дорожного движения осенью прошлого года Минтранс и Минобрнауки в течение шести месяцев перекладывали друг на друга ответственность за разработку программ подготовки водителей. В итоге в конце ноября решением сверху Минобрнауки было поручено подготовить необходимые учебные программы. В жесточайших временных рамках в экспертный совет, работавший над проектами программ, забыли или не захотели включить тех, кто непосредственно занимается обучением будущих водителей.
«Автошколы обеспокоены не только новым статусом, а тем, что программы обсуждаются в Минобре без компетентного профессионального сообщества. Там представлены от нашего сообщества: директор торгового дома, директор автостанций технического обслуживания, которые поставляют торговому дому детали, изделия, чтобы оснащать автошколы наглядными пособиями, президент детских автошкол. То есть люди, на наш взгляд, недостаточно компетентные, и среди них есть эксперты, которые утверждают, что практика вождения — 30 часов, хотя уже давно на вождение отводится 50 часов», — рассказал корреспонденту Autonews председатель «Гильдии автошкол» Сергей Лобарев.
Некомпетентность рабочей группы с одной стороны и требование закона предоставить профессиональное образование с другой привели, по мнению экспертов, к необоснованной перегруженности всех без исключения программ лишним образовательным материалом. Кроме того, для обучения новым дисциплинам, таким как безопасность труда на транспорте, перевозка опасных грузов и т. п., необходимо привлекать и дополнительный преподавательский состав. Ведь каждый выпускник автошколы в соответствии с новой редакцией закона будет профессиональным водителем, с правом работы по найму.
«Очевидно, что профессионал и непрофессионал с точки зрения работодателя и с точки зрения государства серьезно различаются. Сейчас получилось так, что государство требует от автошкол некоторый уровень качества, который позволяет всякому окончившему автошколу стать профессионалом. По новым программам любой вышедший из автошколы получает свидетельство профессионального водителя. Парадокс заключается в том, что такое свидетельство получают даже водители категории «М» — мопеды и категории «А1» — легкие мотоциклы. Налицо огромное количество избыточных требований. Это влечет за собой дополнительные затраты на новую материально-техническую базу, на профессиональных психологов, которых они должны привлекать для занятий, еще целый ряд затрат, в том числе и временные, что потянет за собой увеличение стоимости. На кого это ляжет? Конечно, на клиента!» — уверен Владимир Виноградов.
По мнению представителей профессионального сообщества, эксперты, привлеченные Минобрнауки для работы над учебным материалом для будущих водителей, не только не имеют практического опыта преподавания, но и слишком заботятся о коммерческой выгоде проекта. А в результате программы составляются из учета интересов конкретных людей и компаний, а не исходя из целей обучения безопасному вождению.
«Видя те проекты программ, которые в полтора раза предлагают увеличить количество теории, при том, что сегодня существует огромное разнообразие технических средств обучения, программы, которые содержат вопросы технической эксплуатации и ремонта, при том, что сегодня под капотом автомобиля многое уже опечатано и залезть туда может только мастер в сервисном центе. Видя, как сегодня, словно в 70-е годы, ставится вопрос о 150-160 часах только теории и на 3,5 листах перечислено оборудование, которое необходимо автошколам иметь, мы считаем, что причиной всему — коррумпирующая составляющая тех лиц, которые занимаются разработкой этих программ. Данные программы, когда они не разделены на любителей и профессионалов, перегружают учебный процесс. Любителям вменяется знание многих действий, чуть ли не ремонт автомобилей и регулировки сцепления. Не будет жиклерами заниматься блондинка, не будет она охраной труда на грузовом транспорте заниматься и многими вопросами другими», — Сергей Лобарев.
Введение новых программ обучения, увеличение его продолжительности вместе с «обязательными» затратами на получение лицензий приведут к значительному увеличению стоимости обучения, считают эксперты. Если сегодня выучиться на категорию «В» в среднем по России стоит 15-25 тысяч рублей, то с вступлением в силу нового регламента цена обучения может достигнуть 100 тысяч рублей.
«От 20 до 40-60 тысяч может уйти стоимость обучения одного учащегося, до 100 тысяч может дойти, если автошкола имеет автоматизированный автодром, который сотни тысяч долларов стоит, и придется раскидать это все на группы учащихся. Если не автодром, то автошкола должна иметь собственную площадку по ГОСТу. С перекрестками, с эстакадами, коэффициент сцепления 0,4 и так далее», — рассказал Сергей Лобарев.
Но даже в так называемом профессиональном виде и при цене за один курс обучения в 40-60 тысяч программы, разработанные Министерством образования, не выдерживают никакой профессиональной критики. В том, что их придется полностью перерабатывать, эксперты не сомневаются. В частности, по тем методикам, которые предложены, сегодня в развитых странах уже никого не обучают. Примером для России может служить Германия, где на весь процесс обучения заложено 56 часов, а показатель безопасности на дорогах выше российского в 4-5 раз. При разработке программ для будущих водителей нужно ориентироваться не на количество часов, выделенных на обучение, а на его качество, считают эксперты.
«Весь мир готовит в городе 95% и 5% — разгон-торможение, как мы называем, «взлет-посадка». У нас 20 часов только на площадке нужно отработать, а мы, наоборот говорим, что ДТП происходят в условиях реального дорожного движения. Задача учебной организации научить кандидата в водители созданию безопасного пространства на скоростях, а не когда он движется в домашних условиях на этих площадках. В Германии на автобане скоростном несколько часов учат — у нас запрещено, там в темное время суток 2,5 часа — у нас запрещено. А уже нормативно-правовые документы в России регламентируют: 130 км/час может развить на некоторых участках водитель, но в условиях, когда он учится ездить на скоростях 20-30 км/час, о получении практического опыта безопасного вождения говорить не приходится», — говорит Сергей Лобарев.
Однако привлеченные для разработки программ обучения водителей эксперты, похоже, равнялись на Германию не столько исходя из соотношения количества часов выделенных на теорию и практику, сколько с учетом цены обучения. Средняя стоимость курса обучения для получения прав категории «В», по словам эксперта, в Германии составляет 4000 евро. По 150 евро за час за 26 часов теории и по 30 евро за 30 часов практики.
Тем не менее, недостаток часов, выделенных на практическую езду, не единственная беда российской сферы профессиональной подготовки, а в скором времени профессионального обучения. Для того, чтобы поднять планку начального автомобильного образования, которое вдруг записали в профессиональное, необходимо учить по-другому не столько будущих водителей, сколько инструкторов автошкол. Ведь по сути в них работают просто опытные, а зачастую и не очень, водители, способные сделать из курсанта водителя, но не профессионала, уверены эксперты
«Принципиально практическая программа обучения не изменилась. Те, кто обучает вождению сегодня, те смогут учить и дальше. Другое дело, что уровень инструкторов и преподавателей сегодня, он катастрофически низкий и для того, чтобы стать инструктором сейчас ничего не нужно, достаточно иметь права с трехгодичным стажем и все — приходи и учи. При этом каждый из них учит по принципу «Делай как я». А совсем не факт, что он сам представляет собой образец водительского мастерства. Самих требований к инструкторам нет. Самое главное, что их никто не готовит. Специально этой профессии никто не учит», — резюмировал Виноградов.
Алексей Матвееев

http://korrespondent.net/ukraine/politics/3286990-...napadenyiakh-na-evreev-v-kyeve

Россиянин Александр Емельяненко проиграл украинцу Дмитрию Сосновскому

Мой кот Серафим

Я балдею от таких новостей -

Китайская пресса сообщает шокирующие детали казни дяди Ким Чен Ына: раздели догола и скормили псам По информации одной из пекинских государственных газет, опальный политик Чан Сон Тхэк, приходившийся дядей нынешнему лидеру Северной Кореи, был не расстрелян за измену государству, а съеден. Издание сообщает, что его вместе с соратниками раздели донага и скормили 120 голодным собакам. При этом сам Ким Чен Ын был якобы в нетрезвом состоянии. NEWSru.com

Где он там образование получал? В Швейцарии ? 

Приграничные города между Россией и Китаем явление крайне забавное. Для большего спроса на своей продукцию китайским горе-переводчикам приходится хоть как-то изъясняться на русском языке. Для вас собрана подборка трудностей перевода с китайского на великий и могучий.


Радует, что сразу оптом.

Много, много пельменей…

А пуховик — плохая девчонка.

Дятел — искусный резчик по дереву, да.

Вот что по-настоящему украсит ваши ноги.

Не всем же везет с руководством.

Что это за «траво» такое и что же в этом хорошего?

Самый суровый ремонт обуви.

Настолько известной, что ее нельзя называть.

Найдена самая честная и высокоморальная аптека в мире.

Мир, дружба, жвачка.

Трогательная история про кастрюльку.

Сразу внушает доверие.

Сельский туризм — то еще шоу…

Да разве же она жирная?
Загадочное и таинственное стечение чемо
дана и сумки.

Чудеса нетрадиционной медицины.

Сразу какая-то жуткая «бабыжень» представляется.

«Рыло» — это ведь даже как-то обидно…

Спс, пнл, збс.

И не поспоришь.
расивые и сердитые шторы.

Вот это называется «внезапно».

Удовлетворение от китайских познаний в русском языке просто безгранично!

• Елена

Отсюда -

• http://myprikol.com/2013/12/kitayskie-vyveski-na-russkom.html#reloadкитай
• , прикольные надписи

Крах технологий Джина ШарпаПочему рецепты «цветных революций» перестают работать?Сергей Нестеренко

Имя Джина Шарпа известно довольно узкому кругу посвященных. А жаль – он заслуживает гораздо большего. Потому что его вклад в историю последних десятилетий мировой истории сложно переоценить. Его пособия «От диктатуры к демократии» и «198 методов ненасильственных действий» стали инструкцией по свержению власти в ряде стран и библией для современных революционеров. Революция в Бирме в начале 1990-х, распад СССР, акции протеста в Таиланде, Тибете, Сербии, на Ближнем Востоке, череда «цветных революций» на постсоветском пространстве, – все они происходили с использованием технологий, разработанных Шарпом. 

Его метод, таким образом, оказался удивительно эффективным и стал весьма неприятным сюрпризом для властей многих стран, склонных к тоталитаризму. По его рецептам были свергнуты режимы, которые казались незыблемыми, поскольку обладали мощной полицией, органами госбезопасности, армией и почти безраздельно господствовали на политическом и партийном поле. В таких условиях победа революционеров казалась магией.

В чем же заключается секрет этой «магии»?

«Мы пришли к вам с миром!»

Если говорить максимально коротко, суть рецептов Шарпа сводится к следующему. У власти есть полиция, секретные службы, дубинки, водометы, автоматы-пулеметы-пушки и прочий могучий арсенал силового подавления. Поэтому политическим оппонентам не стоит выбирать вооруженный мятеж или партизанское движение – в этом случае протестующие обречены на жестокое поражение, а диктатура укрепится еще больше. Нужно иное: выражаясь языком китайской военной стратегии, «сманить тигра с горы». То есть заманить противника на такое поле боя, где он будет уязвим. А «ахиллесова пята» власти, по Шарпу, заключается в том, что любой, даже самый могущественный режим черпает свою силу из большого количества обслуживающих его институтов и структур, а в конечном счете—людей, которые в них работают.  И если убедить этих людей отказаться выполнять свои служебные обязанности, режим не сможет функционировать и рухнет. Попросту говоря, основой успеха стратегии Шарпа является организация тотального саботажа, который он делит на политический, экономический и социальный.

Но как за очень короткий период склонить к этому необходимую для победы оппозиции критическую массу людей, ранее либо аполитичных, либо лояльных к власти? Разумеется, с помощью мощных методов психологического воздействия. Каких именно? На этот вопрос Шарп тоже дает исчерпывающий ответ. 

Краеугольным камнем его стратегии является демонстративно мирный характер протестов. И это не случайно, ибо именно этот фактор дает протестующим базу для победы, реализуя сразу несколько важнейших задач.

Во-первых, он переводит ситуацию с поля боя силового противостояния, выгодного для власти, на поле боя, где все преимущества на стороне оппозиции. Защищающие власть структуры отлично готовы к репрессиям, арестам, силовым разгонам и даже вооруженным столкновениям и способны легко расправиться с протестующими. Но тут вступает в дело психологический фактор: в глазах широких масс человек, сразившийся с могучим противником – герой, но тот же самый человек, применивший свою силу против слабого и беззащитного – негодяй. Поэтому силовики, готовые вступить в схватку с самым свирепым и вооруженным до зубов врагом, теряются, сталкиваясь с улыбками, угощениями и поцелуями девушек- участниц протеста. Потому что их не учили поведению в такой ситуации, соответственно, у них нет четкой программы действий на этот случай.

Второй фактор, который обеспечивает демонстрация миролюбия – стремительный рост сторонников протестующих. Этот рост обусловлен несколькими причинами. Прежде всего, у абсолютного большинства людей есть четкий стереотип мышления «война – плохо, мир – хорошо». Соответственно, уже на этом этапе на подсознательном уровне симпатии людей оказываются на уровне протестующих, потому что они «мирные». А власти, соответственно, за войну. Поэтому вопрос выбора между оппозицией и властью для широких масс трансформируется в вопрос выбора между "Ты за войну или за мир?". Несложно догадаться, каким будет ответ.

 Естественно, при этом любые силовые акции властей против оппозиционеров вызывают возмущение в социуме и прирост сторонников оппозиции. На руку протестующим играет тот факт, что большинство людей не сознают могущества технологий психологического влияния, они кажутся им мелкой шалостью. И если власть отвечает применением силы, многие воспринимают это как вопиющую несправедливость и жестокость с ее стороны. Таким образом, власть оказывается в капкане – весь ее могучий силовой потенциал не только оказываются бесполезным, но и приводит к росту числа противников. А это, в свою очередь, порождает растерянность в органах власти и силовых структурах, призванных бороться с протестующими. Так образуется спираль падения власти.

Третий важный фактор: абсолютное большинство людей отвергает яркие проявления агрессивности, поэтому даже поддержка вооруженного восстания, не говоря уже об участии, для них неприемлема. Одних сковывает страх, для других отвратительно насилие. Зато на призыв поучаствовать в «мирном» протесте они с готовностью откликнутся: нет ни риска, ни агрессивности, при этом чувство собственной значимости растет.

Разумеется, надо понимать, что вся эта демонстративная мирность акций протеста является всего лишь военной уловкой, стратагемой обмана противника. Доказать это легко и просто: ведь в результате всех этих мирных действий власть и распоряжение ресурсами переходит к организаторам протестов, а после их победы против побежденных проводятся репрессии. То есть результат аналогичен результату революции или вооруженного переворота – разве что отличается от них степенью применения репрессий. И неудивительно: ведь цель одна и та же – смена власти. Впрочем, и сам Шарп этого особо не скрывает: «Выбирать ненасильственные действия имеет смысл не просто потому, что это хорошо или приятно, а потому что это более эффективно, – заявил он в интервью Би-Би-Си. – …Нужно учиться действовать стратегически, а не просто делать что-то, что тебе нравится, от чего тебе становится приятно. Не заниматься символизмом, а думать по-военному, как Карл Клаузевиц!".

Однако большинство обывателей не осознают этих тонкостей и искренне принимают миролюбивый характер протеста за чистую монету. Искренне веря, они легко убеждают в этом своих знакомых и родственников, тем самым быстро мобилизуя под знамена протеста большое количество новых членов. С точки зрения китайской военной стратегии технологии Шарпа описаны стратагемой «Прячь кинжал за улыбкой».

Надо отметить, что Шарп не является изобретателем «ненасильственной борьбы». Технологию мирной революции эффективно реализовал Махатма Ганди. Ее же успешно использовали афроамериканцы для борьбы за свои права в 60-е годы: чернокожие приходили в места «только для белых» и отказывались уходить, при этом не проявляя агрессии. Полицейские увозили их в участок, однако место протестующих тут же занимали новые. В конце концов, полиция растерялась, не зная, что делать. Можно найти и немало других исторических примеров.

Заслуга Шарпа заключается в том, что он выписал четкий алгоритм и правила мирной революции с простотой инструкции для кухонного комбайна. Его «198 способов ненасильственного протеста» содержат широкий набор методик, включая «публичное обнажение» и «самосожжение». Многие, впервые прочитавшие этот список, наверняка будут изумлены: то, что они принимали за спонтанное выражение народных чувств, оказывается тщательно выписанной в методичке Шарпа технологией. «Живые цепи» от города к городу, блокирование админзданий, символическое зажигание свечей, цветные ленточки, бойкот производителей товаров, насмешки над официальными лицами – все это Джин Шарп описал, а его последователи реализовали в различных цветных революциях, самой яркой из которых можно считать «оранжевую».

На протяжении десятилетий технологии Шарпа работали безукоризненно, позволяя владеющим ими свергать власть в стране. Первый очевидный провал случился в России, в конце 2011 года. Тогда, выступая в Киеве на круглом столе политтехнологов, посвященным «белоленточной революции», я акцентировал внимание именно на этом факте как имеющем даже более важное – глобальное! —значение для мира, чем победа Путина над оппозицией.

Впрочем, один раз можно списать на случайность. Но тут уместно вспомнить, что помимо России революциеустойчивой оказалась и Беларусь. А после того, как эти технологии не дали ожидаемого результата и в сегодняшней Украине, можно говорить о тренде. Итак, почему технологии Шарпа начали давать сбой?

Ответ на этот вопрос начнем с России.

Антидот Путина  и коктейль Лукашенко

После украинской «оранжевой революции» в Кремле прекрасно понимали, что технологии «мирного переворота» очень скоро экспортируют в Россию, а поэтому активно начали готовится встретить их во всеоружии. Безусловно, большую роль сыграло то, что во главе страны стояли выходцы из КГБ, как никто другой понимающие суть революционных технологий уже в силу своего жизненного опыта и служебных обязанностей: КГБ и сам был докой по части организации революций и переворотов в других странах.  

Можно выделить несколько главных направлений работы по нейтрализации технологий Шарпа в России. Прежде всего была подготовлена когорта «контрреволюционных бойцов», способных сражаться с революционерами на их традиционном поле силы – в психологической войне. Очевидно, что революционеры готовились использовать пирамидальную схему, верхушкой которой был интернет. Первыми объектами воздействия были пользователи сети, которые затем распространяли идеи в реале, таким образом привлекая новых сторонников и создавая основание пирамиды. Организаторы революции рассчитывали завоевать их беспрепятственно, поскольку в большинстве стран власти очень слабо контролируют интернет-сферу.

Однако в России их встретила целая армия интернет-бойцов, выступающая в защите власти не менее квалифицированно, чем оппозиционеры в нападении. Главным оружием в этой войне стало использование технологий психологического воздействия, и с этой точки зрения наблюдать за процессом было очень интересно.

Читая посты и блоги участников этой войны, можно было определить на чьей стороне они выступают, даже по технологиям, которые они использовали. Лингвистические модели революционеров коренились в основном в американских технологиях влияния, таких как эриксоновский гипноз, модели ассертивного поведения и т.п. Пропутинские силы чаще использовали технологии, основанные на работах Бехтерева, Ухтомского, Лурии и других, широко применявшиеся еще в советской пропаганде, но отнюдь не утратившие свою эффективность.

Фактически, эта сетевая война если не заблокировала, то существенно  ограничила распространение революционных идей. Завоевать ум обывателя несложно, если ты – единственный, кто его атакует. Но если представлена и другая точка зрения, это становится намного тяжелее. Даже если человек не выберет ни одной из точек зрения, это уже победа власти, ибо сохранивший нейтралитет бесполезен с точки зрения технологий Шарпа.  

Важным фактором стало то, что, свято следуя правилу «в шторм учиться плавать уже поздно», Россия начала контрреволюционную работу заранее. Ее пропаганда задолго до начала «революции белых ленточек» торпедировала факторы «народности» и «мирности» протестов, прямо называя их военной уловкой и указывая на то, что акции инспирированы Западом. Шла мощная идеологическая проработка с целью привить широкие массы от заражения идеями революционеров. Велась просветительская работа с молодежью, издавались книги, создавались специальные передачи и фильмы на ТВ… Очевидно, что целью этой масштабной кампании было формирование иммунитета к технологиям Шарпа у как можно большего количества россиян. Это не столь сложно, как может показаться на первый взгляд. Например, полицейским объясняли, что цветочки и поцелуи от революционерок– это всего лишь военная хитрость. И если революция победит, то целовать и кормить их больше никто не будет. Наоборот, они в лучшем случае останутся без работы, а в худшем подвергнутся репрессиям со стороны победителей, а их семьи будут голодать. Таким образом формировалась психологическая установка мета-уровня, блокирующая воздействие революционных психотехнологий. И эту схему несложно было применить и к другим технологиям Шарпа. Правда, это возможно только при наличии в стране достаточного количества квалифицированных специалистов в области психологической войны.

Фактически Путин сотоварищи выиграли, использовав в качестве объекта для атаки одну из основ Шарп-революции -- ее декларативную мирность. Они не «спустились с горы», не дали заманить себя на поле противника, а продолжили играть на своем. А на поле силового противостояния, как писал сам Шарп, власть всегда выигрывает.

Таким образом, Россия стала первой страной, где был разработан и реализован эффективный механизм нейтрализации технологий Шарпа. Но российский метод – отнюдь не единственный.  

В Беларуси все вообще просто. Лукашенко действует исходя из стратагемы  «вытащить хворост из-под котла» – он без особых технологических изысков в зародыше давит каналы питания потенциальной революции: закрывает финансируемые из-за рубежа общественные организации и фонды, жестко пресекает даже лёгкие проявления протестов, контролирует интернет и высылает иностранных дипломатов при малейшем намеке на вмешательстве во внутренние дела. Костер без хвороста не горит, и приготовить революционный суп не удается. Коктейль из мощной пропаганды и репрессий – эффективный рецепт от любых революций, не только по технологиям Шарпа. Но эту стратегию вряд ли можно считать оптимальной, потому что за нее приходится платить частичной изоляцией страны от мирового сообщества. Еще один ее недостаток заключается в том, что она редко переживает своего создателя. 

Но что же произошло в Украине? Как бы ни развивались события в нашей стране дальше, сегодня можно с уверенностью констатировать: в ноябре-декабре 2013-го технологии Шарпа применялись очень активно и широко, буквально гроздьями. Но ожидаемого эффекта не дали. Почему?

Мирные революционеры против мирных милиционеров

Если сравнить ситуацию с Россией, то она окажется кардинально иной. В Украине мало кто верил в возможность новой «цветной революции». Более того, и во властных, и в оппозиционных кругах сверхпопулярной была следующая идея: после того, как Майдан 2004-го не оправдал ожиданий его участников, Украина получила прививку и люди больше никогда выйдут на улицы. Абсолютное большинство власть предержащих было весьма далеко от понимания тонкостей стратегии Шарпа, ограничиваясь туманным убеждением в том, что «оранжевую революцию организовали американцы». Как оказалось, масс-медиа властью практически не контролировались (в первые дни даже ведущие каналы страны были на стороне революционеров), провластная пропаганда велась крайне неэффективно и спорадически. В Интернете – медиа, соцсетях и блогосфере – с абсолютным перевесом доминировала оппозиция. Большинство журналистов заангажированы оппозиционными СМИ. Уровень народного недовольства весьма высок, общество аккумулировало тонны негатива. Эффективная коммуникация между властью и народом практически не осуществлялась, рычаги формирования общественного мнения де-факто были сосредоточены в руках оппозиции и общественных активистов.

То есть в стране была практически идеальная ситуация для проведения «Шарп-революции». Более того, технологии Шарпа применялись с небывалой мощью и разнообразием. Информационная война велась грамотно и интенсивно. Пожалуй, сложно вспомнить примеры такого количества использования разнообразных технологий за столь короткий период времени. Описание этого арсенала заслуживает отдельной статьи, но самые нетерпеливые читатели могут заглянуть в книгу Шарпа и самостоятельно посчитать, сколько из 198 описанных методов ненасильственного воздействия применялись за месяц (!) существования Майдана 2013.

Казалось, власть обречена. И неожиданно все резко изменилось. Опустевший Майдан, разочарование людей, взаимные обвинения участников в соцсетях, оппозиционные лидеры за тренированными улыбками скрывают страх быть обвиненными в попытке госпереворота. Так что же произошло? Почему доказавшие свою эффективность технологии не сработали в Украине, абсолютно не готовой к психологической войне и отстающей в этих вопросах от таких стран, как США и Россия, на десятилетия?

Вспомним, как развивались события. Сначала мы наблюдали растерянность властей, сопровождаемую хаотическими попытками повлиять на ситуацию. Две непонятных робких попытки разогнать майдан привели к резкой стимуляции его роста. Затем власть избегала прямой коммуникации с протестующими, но в то же время фактически не препятствовала революционерам, лишь ограничив их доступ к главным зданиям власти. И, как ни странно, именно эта тактика и привела к постепенному угасанию Майдана 2013.

Если мы посмотрим внимательнее, то отчетливо увидим, что украинская власть – на мой взгляд, скорее интуитивно, чем осознанно –  использовала совершенно другую, отличную от российской  стратегию. Вместо силовых методов украинские власти зеркально применили технологии Шарпа, выведя на улицы милиционеров, но запретив им применять силу. В итоге сложилась ситуация, которой никогда раньше не было: мирные революционеры против мирных милиционеров.

Как подчеркивал сам Шарп, для реализации его технологий необходимы агрессивные действия власти против протестующих. «Чем жестче будет действовать режим, тем сильнее эффект бумеранга: всё больше людей будут отказывать ему в поддержке, будет слабеть его база…Это политическое джиу-джитсу. Я использую их же силу против них» –  утверждал сам Шарп. Но значит, верно и обратное: чем меньше режим применяет открытую агрессию к протестующим, тем менее эффективны технологии Шарпа. Организаторы протестов могут пытаться компенсировать недостаток агрессии со стороны власти с помощью инфовойны, но этого явно недостаточно для достижения  нужного им эффекта.

Фактически, сложилась патовая ситуация. С одной стороны, для захвата власти революционерам необходимо занять главные административные здания, но подступы к ним уже заполнены милиционерами, точно также, как майдан заполнен революционерами. Проявить насилие первыми революционеры не могут, потому что тогда исчезнет иллюзия миролюбия, и вся их стратегия пойдет прахом – они потеряют массовую поддержку. Ситуация со сносом памятника Ленину это ясно продемонстрировала – именно после нее количество сторонников протеста стало уменьшаться, а противников – расти.

В результате началось противостояние в самом буквальном смысле этого слова. На чьей стороне перевес в таком противостоянии? Правильно, отнюдь не у революционеров. Потому что милиционеры находятся на службе, физически и психологически подготовлены переносить неудобства. Им начисляется зарплата, от власти не требуется дополнительных затрат. Иное дело -- участники Майдана. Абсолютное большинство из них не готово долгое время переносить неудобства, потому что даже сильного духа и искренней веры для этого мало – нужны еще тренированные тело и нервная система. Содержание Майдана, как писали СМИ, обходится в миллион или два миллиона в день. К тому же милиционерам не нужно задумываться о смысле стояния – у них есть приказ, и этого достаточно. 

А вот все большее количество людей на Майдане задается вопросом: "Зачем?". Ведь, как оказалось, власти они, мягко говоря, не особо мешают – она себе и дальше живет, как жила. Далее все развивается в соответствии с законами психологии. Растет ощущение нелепости и бессмысленности происходящего. Падает боевой запал. Агрессию вовне проявлять нельзя, поэтому они начинают проявлять ее по отношению друг к другу. Начинаются поиски провокаторов, конфликты между участниками, маргинализация Майдана. Соответственно, растет недовольство населения и уменьшается число сторонников протестующих. Возникает жестокое разочарование в лидерах и гнев по отношению к ним. Попытки эмоционально зажечь толпу больше не работают, начинается эмоциональное выгорание и неизбежная в этом случае депрессия. Акции и пикеты все чаще не воодушевляют, а раздражают людей, уставших от выматывающей неопределенности и хронического напряжения.

Оппозиция в такой ситуации не может перейти к агрессивным действиям, потому что именно мирность лежит в основе ее поддержки. Даже если представители экстремистских группировок попытаются осуществить «острые акции», общая масса их не поддержит. В итоге они наверняка будут тут же локализованы и нейтрализованы спецподразделениями милиции -- и все снова вернется к пассивному противостоянию.

В итоге протестующие оказались заложниками технологий Шарпа –теперь они работают против них. Это тоже самое джиу-джитсу, о котором говорил Шарп, только используемое властью против протестующих. Таким образом, украинская власть нашла свой, ненасильственный способ борьбы с ненасильственным методом Шарпа. В тактическом плане он доказал свою эффективность. В стратегическом – увидим.

Итак, на сегодняшний день существуют три стратегии, доказавших свою эффективность противодействия «цветным революциям» по технологиям Шарпа. Будут ли еще попытки "мирных революций"  в других странах? Появятся ли новые способы нейтрализации технологий Шарпа? Скорее всего, да. Однако уже сегодня с уверенностью можно утверждать: эти технологии перестают быть загадочными и теряют свою былую магию, а значит, постепенно уходят в прошлое.