Я послал Тёму на ТВ! А ты?! |
|
|
Чёрно-белые дни: 50 |
Город, Нижний уровень, 11:05pm
Анжела не была уверена в том, что Штрих нормален – множество полицейских после спецопераций на Пустошах возвращались с войны сумасшедшими, ещё больше сходило с ума уже здесь. Уж в том, что Штрих относится именно к этой категории психов, она была уверена на все сто. И тут её взгляд упал на монитор, точнее, на часы в нижнем правом углу. Три часа ночи… А долг надо вернуть до двух…
– Я труп. – констатировала девушка. – Я – труп.
Штрих вопросительно взглянул ей в глаза.
– Я своему сутенеру за наркоту задолжала.
– Нечего было колоться. – спокойно-мечтательное выражение медленно сползало с лица десантника. – Ладно, давай одевайся. Мне пора. – он встал.
– Ты что, не понимаешь?! Он же отдаст меня япошкам, чтобы они пробовали на мне новую дурь!
– И что? – Штрих обошел Анжелу – как стоящий на дороге стул – и, подняв с пола её одежду, протянул её девушке.
– И что?! – прошептала она. – Что?!..
– Что от этого изменится? Тебя замучают узкоглазые, я сдохну от пуль, которыми меня щедпро напичкают какие-ниюудь друзья твоего сутенёра. Что изменится от этого?
– Мы перестанем существовать!
– Это только для нас. Но всем наплевать на это…
– Нет! И раньше было по-другому, и сейчас… – закричала Анжела.
– Раньше было так же. Всегда было так. Мир не остановится из-за гибели шлюхи, – девушка вздрогнула, как от удара, – И мента. Все будет по-прежнему. Мы просто не в силах ничего изменить, понимаешь, – Штрих схватил Анжелу за плечи, – Абсолютно ничего! Мы – просто пылинки на ветру!
Одевалась Анжела молча. Штрих тоже молчал. Как и большую часть времени.
***
– Время вышло. – заметил Крыс. – Подождите нас здесь, и через полчаса мы доставим вам подарок.
Сутенёр встал и снял с полки сияющий новым пластиком «Калаш».
– Поохотимся! – оскалился он действительно по-крысиному.
***
Во дворе взвизгнули тормоза, и Штрих услышал топот – к парадной бежали несколько человек. Полицейский не раздумывал – к нему приехали, или нет, – а вынул из-под груды грязной одежды, сваленной в углу, штурмовой УЗИ. Не обращая внимания на Анжелу, калачиком свернувшуюся в углу, он вышел в коридор.
Дверь распахнулась от ружейного выстрела, и вслед за этим последовала короткая очередь. И еще одна. Штрих помахал руками, разгоняя облако пороховых газов, и отметил про себя, что живым не ушёл никто. Самый везучий лежал наполовину на улице с головой, треснувшей от пули, как перезрелый арбуз. Конечно, его не волновали проблемы какой-то проститутки, но вот так вот вваливаться к себе домой он не позволит никому.
Из комнаты донесся звук взрыва – Штрих метнулся туда, застыл на секунду у двери, – и громкий крик Анжелы. Пнув дверь, полицейский влетел внутрь, но человек с шипастой причёской умело закрылся Анжелой и отступал назад к окну, выставив вперед свой автомат.
– Брось пушку. Брось! – крикнул сутенёр.
Штрих аккуратно положил автомат на пол.
– Не делай глупостей, парень! Ты ведь не собираешься умирать за эту дрянь?
Штрих молча вглядывался в лицо Крыса. Крыса бросил на пол денежный чип.
— Это за окно. Ничего личного, братуха!
|
|
"Лев" на иврите |
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
sola_rius)sola_rius)bondarev_ilya)
salamalekum)
alegsey)|
|
Чёрно-белые дни |
|
|
По поводу... |
|
|
Тест - какой я город |
| Итак, город твоей души- Питер |
 Твоя душа очень красива,как и город на Неве, потому что ты-тонкий и глубоко чувствующий человек. |
| Пройти тест |
|
|
Я - гений |
|
|
Тёма, иди ты... |
|
|
Чёрно-белые дни: 40 |
Город, Нижний уровень, 1:02am
…Я очнулся от собственного дикого крика, срывая с головы шлем. Хорошо, что ещё смог совладать с собой и не разбить аппаратуру об стены. Дрожащими руками я провел по деке – софтов в ней не было… вот же они, лежат рядышком, разложенные, как патроны у снайпера. Пробегаюсь пальцами по клавиатуре – да, адреса не существует; да, это EC. Я тяжело дышу, оперевшись руками на столешницу.
– Черт, надо отдохнуть от «ускорителя»… надо, хотя бы недельку. – уговаривал я сам себя, прекрасно зная, что без этих капсулок с приятным яблочным вкусом взломы уже не будут теми взломами, что я знал.
Взлом был не просто очередной галочкой, он был… сродни сексу, наверное. Вставляемый софт – прелюдия, каждый запрос – фрикция, проникновение в закрытые зоны стало оргазмом. То, на что у меня раньше уходили часы – если не дни – я сейчас одолевал за чудовищно малое время. Я раскалывал защиту, я просто врубался в нее. А «буст» занимался тем, что точно так же раскалывал защиту моего мозга, заставляя его работать на пределе своих возможностей.
Руки всё так же тряслись, а голова тупо ныла. Я кое-как собрал себя с кресла, влажного от моего пота, и побрел на кухню. В холодильнике я традиционно не ожидал обнаружить ничего приличного. Чтобы это «что-то» появилось, мне нужны деньги, а всю выручку я отдал Крысе; значит, мне нужны новые взломы, но сейчас мне лучше не светиться...
– Да чтобы ты сдох, мать твою! – орал я в бессмысленной ярости. – Краулер ебаный! Сука, бля! – прооравшись, я почувствовал себя немного лучше.
Это нормальное пост-бустовое поведение. Я бы даже сказал, привычное. Однажды я непрерывно галлюцинировал сутки подряд, и чуть было не потерял голос от постоянного крика. Нет, разум я не потерял – тогда,– я потерял его гораздо раньше.
***
В пять лет родители купили мне старенький Apple IV GS и тут моя жизнь круто изменилась. В пятом классе я сдал все экзамены по информатике до конца обучения, и уже программировал на Си и Мета-лингве, чтобы взломать местный сервер и улучшить себе отметки. В тринадцать я уже спер достаточно денег из беззащитного Транс-Американского Банка, чтобы купить комп получше, чем у начальника моего отца.
Сейчас ничто не сможет остановить меня. С моей связью с компом я погружаюсь в головокружительные потоки данных Сети, всёмирной коммуникационной системы, объединяющей всё человечество. Я – электронный призрак, я – новый парадокс; к моему мозгу уже очень скоро – я верю!– будут напрямую подключаться модем и софт-модули. Я буду без проблем проникаешь сквозь сложнейшие системы защиты; мои боевые и защитные программы будут ждать ментального мановения руки – краткий удар Демона или Вампира – и крепость данных падет.
Иногда я нахожу действительно важные вещи – предательство в корпорации или смертельные секреты. Но это не то, из-за чего я в Сети. Я живу ради новых программ, ради нового спутникового канала, нового куска горячей информации, приходящей ко мне. Но это только вопрос времени – с каждым годом защитные программы становятся мощнее, искусственный интеллект – лучше. Рано или поздно, более быстрая программа (или такой же бегун) поймает меня, протянет электронные пальцы через мои разъемы нервного интерфейса, и остановит моё сердце. Но время пока ещё на моей стороне, и, пока оно не истекло – я буду здесь, с голым мозгом и по самую макушку в Сети.
***
У меня возник хитрый план: замаскировать мою деку под машину Ярла (я ещё тогда поставил всю информацию на копирование – на всякий случай) и ждать, пока Night сам не заявится туда, а сделать это он был обязан: ведь Jarl попросту не мог восстановить всю структуру, основательно мною порушенную. Подмена LDL была, конечно, делом рискованым, но мне это было нужно всего на несколько часов. Следовательно, у Найта оставался лишь один выход – самому зайти в гости к Ярлу, то есть, ко мне. А там уже его ждала симпатичная такая мышеловочка...
Ага, вот он ты, родимый… проходи, чувствуй себя, как дома. Я активирую свой новейший софт – чёрные инженеры сработали с непостижимой скоростью, записав программы на модуль (в счет моих будущих доходов, конечно), – и он устремляется вместе с информацией, скачиваемой Краулером. Зашифрованные файлы – причем, зашифрованные так хитро, что я даже не и не попробовал их потрошить.
– Давай, малыш, работай. – я ласково погладил выступающую из панели часть софта. – Делай свое дело… – и софт делал его.
Незаметно для моего противника мой агент развернулся и стал потихоньку перетягивать к себе другие программы; через пару минут я уже расставлял в деке Краулера боевые вирусы и перекинул к себе какие-то небольшие файлы, помеченые как особо важные – так, на всякий случай перекинул.
– Всё, игра окончена. – я отключаю Краулера, отсоединяюсь на всякий случай от сети.
Я знаю, что сейчас присходит с его декой. «Мотылёк» – так я назвал новый софт – самоуничтожился, зато вирусы, сработав по таймеру, ударили по процессору, перепрошили БИОС и начинают методично перемалывать информацию на винте.
***
«Положительно, полезно выбираться на улицу – особенно по ночам», – подумалось мне, когда я, ныряя из одного двора в другой, наступил ногой в лужу чьей-то крови — «Хотя, здесь, вообще-то, почти всегда ночь». Судя по всему, резчики уже разобрали того, из кого эта кровь вылилась, на запчасти. Несмотря на то, что это мой район, а со мной мой автоматический Militech Combat Magnum, бродя ночью дворами, я испытываю некоторое неудобство. Черт побери, да у меня иногда мороз дерет по коже! Хотя здесь разборки и нередки, но всё по правилам. Вот, например, прямо у входа в нужный мне бар какой-то панк в кепке шарит по карманам какого-то обмякшего тела, и на всё это холодно взирает охранник. И я также холодно прохожу мимо него – здесь у каждого сугубо личное дело. Или дело его банды – которое, в результате, всё равно выливается в своё. Я знаю.
- Помолимся святителю Анатолию! Он есть свет вечный! – завопил очередной проповедник, сжимая в руках украшенную лампочками икону, с каким-то мордастым рыжим мужиком.
Нужный мне бар работает только ночью – днём к нему лучше даже не подходить, чтобы не светиться. Днём — когда все прожекторы работают на полную мощность — вообще лучше не шататься по городу, особенно парням вроде меня, – «неблагонадежным», как нас назвал наш горячо любимый и столь же сильно обожаемый гарант всех возможных и невозможных законов. То есть, наш президент. То есть, его преемник и клон в одном лице.
В «Последнем приюте» ревела какая-то музыка, гулко бухали сабвуферы – аж в голову отдавало, что не приносило ей облегчения – впрочем, я сюда не лечиться пришёл. Посередине зала в железной клетке восседала на прикованном лицом вверх упыре рыжая девица в одних только блестящих сапогах-чулках и с интересной люмтату в виде дракона на спине; время от времени она, не прекращая фрикций, наклонялась к его пасти то одной грудью (кстати, весьма аппетитной не только с гастрономической точки зрения), то другой и упырь щёлкал зубами, вызывая неизменный рёв восторга у посетителей. Интересное зрелище. Будоражит в сто раз почище «Адреналина», не скрою — столько раз приходил посмотреть. Протолкавшись сквозь разношёрстную толпу, я пробился к стойке.
– Жан, мне как обычно! – прокричал я.
«You're a slave to the system, working jobs that you hate For that shit you don't need. It's too bad the world is based on greed Step back and stop thinking about yourself Start thingking about. Отличные слова, хорошую музыку Жан крутит». Конечно, клиентам наливали «Наташи» — затянутые в клёпаную кожаную «сбрую» девчонки-киберы, но у бармена было особое отношение ко мне. Жан-Поль Крикс, зыркнув на меня своим электронным правым глазом, достал стакан и стал мешать. Ирландский лагер, как обычно. Синтетический, как всегда.
– Подвинься-ка. – я спихнул со стула какую-то (или какого-то?!) малолетку и сам уселся перед барменом. – С каких это пор EC конкурирует с ATCC? – спросил я прямо в лоб.
Если старина Жан-Поль сейчас скажет, что не в курсе, то либо я крупно облажался (если он и впрямь не в курсе), либо мне вовсё пиздец (если он боится говорить).
– С тех пор, когда они стали осваивать рынок мобильной связи. – просто ответил он, привычными движениями поглаживая ёжик седых волос.
– Мобильной связи?! – удивляться было от чего: практически вся наземная связь была монополизирована Cranus'ом.
– Ими был разработан новый протокол связи. Всё DAMPS, NMT-450, GSM и CDMA отдыхают. Новый протокол был основан на корректировке и фильтрации сигнала... каким способом – сам не знаю. – Жан закончил мешать и придвинул ко мне стакан (похоже, что мне всё-таки пиздец). – В какое дело ты влез, Рейз? – спросил он, приблизив лицо ко мне.
Мокрые от пота ряжие кудряшки прилипли к лицу девицы, а при выключенных софитах дракончик на её спине разгорелся ярко-салатным цветом.
– Им надо было подорвать авторитет ATCC с тем, чтобы они могли перетянуть к себе некоторых из её партнеров… – задумался я, словно и не слышал слов бармена (точно, мне охуенный пиздец). – Жан, мне пиздец.
– Иди в мою комнату, тебя пропустят. Там переговорим.
Когда я подошёл к лестнице, ведущей в подвал, рыженькая уже бурно кончала под свист и одобрительные выкрики любителей экстрима.
Я сидел в комнате Жана – жил он тут же, под баром – со стаканом в руках и живописал ему свои приключения. Настроение было паршивое, но ситуацию несколько облегчало присутствие бармена, который умел не только смешивать коктейли. Точнее, умение стоять за стойкой не относилось к числу приоритетных для него: Жан умел улаживать разные проблемы. Очень разные. Можно сказать, что он был тут кем-то вроде адвоката, судебного пристава и дипломата в одном лице. Одним словом, Жан-Поль был фиксером — невыского ранга, но достаточно известным в своих кругах. Тем, для кого решение чужих проблем в большинстве случаев является решением своих собственных.
– Итак, ты умудрился влезть в конфликт между двумя корпорациями. Как у вас говорят – между молотом и наковальней.
– Это точно, Жан. – я наконец-то отхлебнул. – Можешь мне чем-нибудь помочь?
Тот изумленно поднял бровь:
– Рейз, когда ты заторчал Крысе деку – это было одно дело. Или когда тебе снесло крышу от твоей долбаной дряни, и ты чуть было не пришпилил к стене того курьера – это было непросто уладить, но реально. Теперь ты, повоевав за одного пиджака против другого, сам напал на него… ты думаешь, что матёрые корпы – это вроде той же уличной шпаны, только рангом повыше? – я молчал, ибо отличался умением выделять из речи риторические вопросы. – Как думаешь, зацепки на тебя есть?
– Ярл…
– Без имён, парень, только без имён. – Жан предостерегающе выставил ладони вперед.
– Для Cranus – нет, я напал в игре. – бармен с довольным видом кивнул. – EC – тоже. Почтовый ящик, на который от них пришло письмо, я регистрировал из клуба, и сейчас я его уничтожил. Пожалуй, единственная зацепка – это дека.
– Не рискну предложить тебе даже поменять её – ты же псих, ты свихнулся в сети. – я кивком подтвердил правильность обоих утверждений. – Уйди на дно, поменяй идентификатор деки. – да… подмена LDL – это одно, но достаточно мощные поисковики могут вычислить деку по этому крошечному чипу.
Я усмехнулся: идентификатор каждой деки вшит в процессор, и его замена стоит сумасшедших денег.
– Также, тебе придется решить вопрос с Крысой: если ты влез достаточно глубоко в их биз, то они могут и размотать тот клубочек, через который он доставал тебе деку.
– Жан, Жан, постой. Погоди. – я залпом допил пиво, чего доселе себе никогда не позволял. – У меня ни гроша. То есть, ни евроцента. То есть, совсем ни хуя, понимаешь?
– Послушай, Рейз, я рад был бы помочь тебе, но не знаю, чем.
– Стоп. Есть вариант. А что, если я действительно солью инфу по протоколу в ЕС?
– Так что ж ты сидишь и молчишь?! – взорвался Жан. – У тебя есть данные по протоколу?
– Есть-то они есть, да только они зашифрованы наглушняк.
Бармен достал свою трубу и что-то быстро выстучал на ней.
– Я скинул тебе номер одного человека, взломщика. Скажешь, что от меня, в качестве пароля назовешь ему дату моего рождения.
– Жан, не всё так легко, инфа не просто зашифрована, она…
– Догадываюсь. – резко оборвал меня он. – Поэтому я дал тебе трубу не простого взломщика.
Я встал и направился к выходу – на счету была каждая секунда. В прямом смысле: я почти физически ощущал на себе щупальца поисковых программ, раскинутые со стороны обеих корпораций.
– Да, и не забудь. Хотя этот шанс куда более реален, чем смена идентификатора, тебя вполне могут и убрать. – сказал мне в спину Жан.
Я знал это. Но я никому не позволю копаться в моей деке. Тем более, в её процессоре. А сейчас наилучшим решением будет сделать один звонок и направиться прямиком к этому таинственному взломщику.
– Да? – спросил меня совершенно неживой голос в трубе; черт меня дери, но такой голос не мог принадлежать человеку.
– Я от Жан-Поля.
– Кидаю тебе адрес. Только, – в голосе послышался оттенок усмешки, хотя в нем, казалось, не может быть ничего кроме холодной мертвенности сигнала , – приходи один. Отбой.
Замечательно. Мне придется ехать на Техноложку, и там где-то в окружающих её индустриальных кварталах искать взломщика в одиночку. В другое время я бы не рискнул явиться туда без какого-нибудь соло – и это не паранойя, а всёго лишь разумная осторожность. Впрочем, на мои деньги можно было нанять разве что какого-нибудь мусорщика, не более.
Станция метро даже в 5 утра не была пустой – бойко шла торговля разрешёнными программами, легальными наркотиками и оружием. Всё самое интересное оставалось в Переходе – здесь за грузами толкачей внимательно следили сканеры и охрана станции; смотреть было абсолютно не на что.
– …прикинь, один отморозок хакнул вначале Cranus, после чего кинул своего нанимателя из Eric и хакнул его. – услышанный отрывок разговора заставил меня вжать голову в плечи и ускорить шаг. – Хуяссе, наверное за него приз назначили!
Вряд ли кто-нибудь во мне признает человека, способное на подобное – у меня и шунта-то нет, – но осторожность никогда не бывает чрезмерной. Тем более, в XXI веке. Сев в полупустой вагон, я позволил себе присоединить к звуковому входу на мочке уха «серёжку» музыкального чипа и включить музыку – не убирая, руки с рукояти пистолета. Впрочем, так же поступило и большинство людей в вагоне, а те, у кого руки были свободны, наверняка имели киберимпланты. По ушам приятно били треки из Quake II – замечательной игры прошлого столетия, ремейк которой под номером четыре до сих пор овладевал умами миллионов геймеров.
Мои цейсовские глаза внимательно следили за всёми входящими и выходящими – так, на всякий случай. Я же, мать их, не соло и даже не какой-нибудь уличный панк, и не известный толкач – я просто бегун. Моя сила заключена в моём мозге. Хотя я не счел лишним подкрепить его пистолетом и обоймой на 25 патронов. В наше время ничто не бывает лишним. Какая-то женщина, закрываясь руками, толкнула меня, продираясь к воздушке, судорожно вскинула руку, оплачивая воздух и прижала маску к лицу. Я обратил внимание на виднеющиеся сквозь прозрачный пластик свежие язвы — видимо, попала под какой-то токсичный выброс из-за полетевшего фильтра.
– Привет! – плеер автоматически снизил громкость, так как обращались именно ко мне.
Я повернулся, стараясь не показывать своей и так бьющей через край нервозности. Ну да, точно, подошла ко мне незаметно – я же просто бегун… Девушка, совершенно ничем не примечательная, разве что эмомонитором – его ещё называют «живая тату» – на плече, который стал виден, когда она скинула куртку.
– Привет. – как можно ровнее постарался ответить я.
– Не хочешь развлечься, а? – эмо игриво подмигнул мне. – А то сидишь такой грустный.
– Да мне выходить скоро. – несколько на повышенных тонах ответил я – мир вокруг начинал немного плыть.
– Подожди… – девушка достала из кармана камуфляжных штанов желтую таблетку. – Это «смэш». Знаешь, что это такое? – я кивнул, и она протянула мне её. – Хоть повеселее станешь.
Я взял таблетку и, выходя, закинул её в рот, не запивая (хотя, вроде бы, положено) – может, хотя бы этот заменитель алкоголя позволит мне не сорваться на первом встречном. Эскалатор казался мучительно длинным, стены, казалось, надвигались на меня со всех сторон; надо было срочно принять мои капсулы, но их больше не было. Как я вышел из метро и скольких человек я сбил с ног – не знаю, помню, что сам неоднократно падал и передвигался ползком. Несколько раз я отгонял собак видом пистолета — они были ещё не совсем законченными людоедами, так что пока что они с недовольным ворчанием отбегали в сторону.
Прислонившись к стене какого-то дома я с трудом набрал номер.
– Эй, взломщик, где ты есть? – я смеялся в трубку, хотя смерть ходила от меня в двух шагах. – Где ты, мать твою, есть? У меня к тебе есть биз, охуеннейший, если ты понимаешь… – мир начал закручиваться в кольцо или даже в спираль. – Мне просто нужно дойти до тебя, врубаешься?.. – тут мир (или меня?) окончательно скрутило.
|
|
Люди добрые! |
|
|
Nordglanz / V¦lkischer Schwarzmetall |
Es raucht der Heimatboden, |
|
Редьярд Киплинг разжигает |
|
|
Супруга выдала на сон грядущий... |
|
|
Чёрно-белые дни: 30 |
Город, Нижний уровень, 10:15pm
Добро пожаловать в Санкт-Петербург-2043! Впрочем, это кому как… Санкт-Петербург, как и любой мегаполис нашего безумного времени, не слишком— то добр к чужакам, да и своих-то не очень любит. Здесь лучше всего действует самый древний из законов: «Выживает наиболее приспособленный». За каждую экологическую нишу, за каждый евробак или иену, за кубик пищевого концентрата или микрочип идёт непрекращающаяся война. Корпорации сходятся в схватке с корпорациями, банды — с бандами, а полиция безуспешно пытаются остановить волну преступности, захлестнувшую город.
Город кипит своей безумной жизнью. Ещё бы… Несколько продажных законодателей наконец-то завершили свою титаническую работу по низвержению последнего бастиона конерватизма — презумпции невиновности. Теперь, впервые за последних два десятка лет, за учёными не следят типы из Генетического Контроля, граждане с биомодификациями более не поражены в правах, а иностранные корпы спешно пытаются захватить рынок биотехнологий. В Центре появляется всё больше компаний, персонал которых почти поголовно желтокож, узкоглаз и отличается патологической вежливостью в любой ситуации. Даже пустив вам пулю в лоб, они не забудут вежливо вам поклониться и произнести соответствующие извинения за беспокойство. Наркотическая какофония заполняет улицы. Кокаиновые гаммы Центра сливаются с героиновыми ритмами и ударными крэка в трущобах. Киберпространство оплетает город невидимой паутиной. Его хозяева и жертвы редко появляются на улицах, предпочитая чудеса виртуальности смогу и безумию обыденности. Стритпанки захватывают всё новые помойки, в которые преращаются кварталы города. На развалинах Эрмитажа собираются кучки все еще не сломленных разгулом плутократии монархистов и последние чайки кружат в небе под звуки «Боже, царя храни». Анархи днём пьянствуют с панками, а по ночам разбредаются по городу, размалёвывая стены лишь им понятными лозунгами и пытаются бить стекла в полицейских участках. За что менты бьют их дубинками, травят слезоточивым газом, а потом отвозят бесчувственные тела на помойку, к панкам. А утром все начинается сначала…
Добро пожаловать, мать вашу так!
Эта осень выдалась неплохой – особенно, с учетом нескольких случаев применения ядерного — «чистого», конечно же «чистого» — оружия, после которого природа совсем взбесилась. Кислотные дожди не в счет – эти маслянистые серые капли давно уже стали реалиями нашей жизни.
– Эй, малыш, не хочешь развлечься? – стоящая под прозрачным пластиковым колпаком автобусной остановки проститутка обратилась к проходившему мимо парню.
Проститутка выглядела совершенно обыкновенно: бриджи из кожзама с низкой талией, прозрачные пластиковые босоножки на высоком каблуке, сетчатый топик да расстёгнутая куртка с капюшоном – без него сегодня никак. Несмотря на, во общем-то, тёплую погоду, она мелко дрожала всем телом. Мужчина, проходивший мимо, тоже не сильно выделялся из толпы: военная форма всегда была в моде на Дне.
– Эй! Хочешь меня? – второй раз окликнула она его.
Тот обернулся. Под капюшоном старого камуфляжного комбинезона не было видно лица.
– Тебя?
– Конечно же! – с энтузиазмом отозвалась девушка, вызывающе поведя бедрами и проведя языком по полным губам.
Конечно, как же тут без энтузиазма: если клиент останется доволен и не окажется полной сволочью, то он не вышвырнет ее сразу же на улицу, а, может быть, даже разрешит остаться до утра.
– Сколько?
– Штука евро за час, каждый третий – восемьсот.
– Ладно, три часа. Пошли. – проститутку не смутили короткие односложные высказывания – какая ей разница, что она, разговаривать собирается?
Главное, чтобы заплатил, а то Крыса пообещал ей, что если не отдаст ему долг за смэш, то он ее подарит япошкам. А как эти узкоглазые развлекаются – она уже слышала. И даже видела – когда по телевизору показали то, что осталось от ее соседки по «гробу». Её Крыса подарил.
– Звать тебя как? – буркнул мужчина.
– Анжела. – ну не скажешь ведь клиенту, что на самом деле зовут ее Варей – засмеют.
– А меня – Штрих.
– Это не имя. – уточнила Анжела.
– Точно. – после этого Штрих не произнес ни слова.
Мужчина молчал, похоже, он даже не обращал внимания на то, идет проститутка за ним, или нет. Анжела решила проверить это, и остановилась.
– Что встала? – Штрих не оборачивался, но слух у него был, похоже, звериный, что не редкость в Городе с его богатым выбором имплантов.
– Н-ничего. – девушка была поражена тем, что за шумом дождя он слышал ее шаги.
– Тогда пошли.
Квартира Штриха тоже была самой обыкновенной – маленькая комнатушка, совсем крошечные кухня и санблок. На полу — только кровать на низких ножках, встроенный шкаф и утопленный в стену телевизор. «Чёрт!» – выругалась про себя Анжела, почувствовав, как ее сердце словно сжала невидимая рука. – «Почему так быстро?!» Ломка подступила быстрее, чем она предполагала. Со стоном девушка почти сложилась пополам – всю её спину пронзила раскаленная игла боли.
Она чувствовала, что ее кто-то подхватил на руки, уложил на что-то мягкое…
– На чем сидишь?
– «Смэш». – с трудом прошептала Анжела.
Потом был короткий укол в сгиб локтя, и все.
***
Крыса развалился в потрёпанном кожаном кресле и жестом предложил японцу сесть в такое же – напротив.
– Мистер Крыса, – начал японец, – мы были очень довольны вашим предыдущим товаром, и хотели бы узнать, когда будет следующий.
– Спокойствие, мой друг. Есть тут балласт, но, может быть, она вернёт мне долг? Согласитесь, нам очень важно держать слово.
– Конечно, мистер Крыса. – японец улыбнулся, несмотря на пересекающий лицо шрам, но в его улыбке тепла было не больше, чем во всех льдах севера; впрочем, даже если бы все японцы мира одновременно бы улыбнулись, они не смогли бы растопить даже снежинку.
***
Штрих сидел на краю матраца, задумчиво рассматривая пустой шприц. Он не держал никакой дряни — даже стимов, — только всякие лекарства и антидоты. Иногда ему в руки попадались весьма интересные препараты. Иногда — перевозимые через Пустоши. Иногда предыдущие хозяева не совсем хотели с ними расстаться или хотели, но за слишком высокую цену.
– Тогда на сцену выходит мой друг штурмовой УЗИ и ещё один друг смартган... Две штуки, однозначно. – пришёл Штрих к выводу, учтя, что «синкомп» был даже не разбодяженный.
– Что? – Анжела, придя в себя – если так можно назвать ее приход, – села, прислонившись спиной к стене.
– Две тысячи евро – ширево. – пояснил Штрих. – Чистый «Синкомп-15».
Анжела некоторое время молчала, собираясь с разбегающимися в разные стороны мыслями, но, поняв, что это бесполезно, просто стала стаскивать с себя топик – надо заработать хоть какие-то деньги. Штрих молча смотрел на неё, и девушке стало немного не по себе. «Вдруг он не будет… А просто посмотрит… Ну, или полапает…» – понадеялась она; секс давно успел Анжеле не то что опротиветь, а просто надоесть, как надоедает скучная, монотонная работа. Впрочем, приблизительно так же он успел надоесть и Штриху — как и его работа, — но надо же как-то стравить пар, верно? Штрих тоже счёл, что надо.
|
|
