М. или
В пределах моих собственных сумасшествий разум обычно борется со стихией.
Поджать бы ноги на креслах у барных стоек,
пережидая, и рухнуть, как раненый зверь, на столик,
И грузно писать стихи и
Рвать бумагу, потому что ты ее не заставишь смяться,
Потому что ты не знаешь, как отличить мой почерк
От не моего. И смеяться
Ты тоже не будешь тогда, когда я смеюсь. Вязь строчек
Сковывает меня. И я начинаю рьяно
Царапать обои, вторя глухим сиренам,
И снова обессилев сползать по стенам.
Ну здравствуй. Я здесь. На той стороне экрана,
Но это не значит, что дальше, чем те, другие,
они тебя так же знают, Как я, или может хуже.
А внутри все сжигает и давит немыслимая стихия,
Что-то комкает, что-то в ответ утюжит,
И я снова сажусь за стол. И снова пишу о рае,
О том, как "до тебя" сменилось тобой и только,
И этого счастья столько - о Боже! - столько,
Что так и остаться бы в вечности, не мигая.
Что только и слушать бы, чувствовать, как ты рядом,
Что только и знать бы, и верить тебе без страха,
Отдать тебе все что есть со всего размаха,
И больше уже ничего, ничего не надо.
Все, что захочешь - только скажи и вот же,
Там, на ладони, теплится, светит, бьется
"Ты ведь из глины, он - твой горячий обжиг",
Тебе ничего другого не остается.
Так будь моим альтом; я буду к тебе стремиться
Рыдать, отзывая всех страждущих ото сна.
В пределах моих сумасшествий опять не спится -
А чудится, что скоро придет весна.
