Я тут недавно посмотрела фильм, называется «Обещать – не значит жениться», и была там совершенно, как мне казалось, правдивая фраза, про то, что, мол, если мальчик ведет себя так, будто ты ему нравишься – ты ему не нравишься. Вот так, все очень просто. Это только в книжках герой сначала тебя как будто ненавидит, но на самом деле весь пылает от любви, но потом, когда вы с ним преодолеете кучу испытаний и доберетесь до середины сюжета, он вдруг как встанет на одно колено, как сделает тебя своей женой, как сделает!
Мне всегда казалось, что жизнь, она как-то проще. Потому что если бы жизнь была такой страшно интересной штукой, ну кому были бы нужны все эти ваши книжки. Правда, зачем читать три тысячи страниц про любовь, если выходишь ты себе из дому, а там – раз – стоит капитан Джек Воробей и предлагает тебе увлекательный круиз до загса.
Любовь, мне думается, вещь вообще довольно ясная и оттого – скучная, такая скучная, что нам всегда непременно хочется ее раскрасить, и тогда в ход идут слова, потому что лучшей краски для жизни еще никто не придумал.
Поэтому я всегда была уверена, что если люди нравятся друг другу, они найдут способ об этом сообщить – и сообщить побыстрее. А когда начинается вот это вот: «Он на меня смотрит, но что-то не подходит, и вообще встречается с моей подругой», то дело уж точно тухлое. Очнись, Сидорова, говорю я себе в таких случаях. Он смотрит на тебя, потому что у тебя тональник размазался, или потому что ты похожа на его первую учительницу, или просто так сложилось, и ему больше было некуда смотреть. Но если он года три типа смотрит, но при этом встречается с твоей подругой, на которую не только смотрит, а делает с ней много чего другого, то, сама понимаешь, да?
При этом, стоило мне влюбиться в какого-нибудь парня, как я начинала вести себя как настоящая овца – ну, чего мне стоит подойти и сказать: «Слушай, ты мне нравишься, пойдем смотреть кино и держаться за руки?» Я начинала краснеть, бледнеть, тупо пялиться на объект и высчитывать, сколько раз он на меня посмотрел.
* * *
И, конечно, я всегда завидовала парам, у которых все круто. Вот у нас на курсе есть Дима и Алена, и если бы где-нибудь проводился конкурс на самую идеальную в мире пару, они бы его выиграли с большим отрывом. Он всегда держит ее за руку. Он приносит ей к первой паре цветы. Она специально приносит из дома для него бутерброды и домашние обеды. Они вместе ходят везде, и если было бы хоть сколько романтично ходить вместе в туалет, они бы и это делали тоже.
А что у меня? Кто-то смотрит, кто-то нет, и уж точно никто не желает немного подержать меня за попкорн в приятном полумраке кинотеатра.
Зато у меня есть Лёлик. Лёлик – это мой давний друг, с которым мы одно время готовились вместе к кулинарной ярмарке талантов, а потом он ко мне как-то приклеился. Все думают, что мы встречаемся, и я малодушно никого не разубеждаю, потому что статус девушки с парнем он как-то повыше будет. Пускай даже этот парень – Лёлик.
Конечно же, в нем никакой романтики. Он дарит мне кулинарные книги и пирожные из столовки. Звонит ночью, чтобы уточнить рецепт лотарингского киша или профитролей. Говорит, что у меня клевые оранжевые колготки, потому что он всегда любил морковку. Или вот, как сейчас:
- Машка, офигеть, мы идем на кулинарные старты!
О нет! Я вовсе не собиралась участвовать в ежегодном развлечении всего техникума – приготовлении пищи на скорость.
- Нет, Леонид, - сурово говорю я, - я только учусь, мы еще даже мясо не до конца прошли, а из всей готовки я освоила только омлет и слегка – пирожное безе, до той стадии, когда белки отделяют от желтков. Сам иди, короче.
- Ты чего, Сидорова, - обиженно говорит Лёлик, - ну, там же все будут. Это ж такое событие. Ну, хоть за меня приходи поболеть. И вообще – некоторые конкурсы с денежными призами, ты учти.
Тут он меня поймал, конечно. Вопрос о том, где и как заработать денег, чтобы не уронить достоинство и джинсы с худеющей попы, стоял передо мной всегда особенно остро. Бабушка Аделаида недавно перестала делиться со мной пенсией, потому что решила копить на Баден-Баден. Поеду, говорит, по тургеневским местам, поиграю в рулетку.
- Бабушка, - говорю я ей, - в рулетку играл Достоевский.
- Какая разница, - обиженно говорит бабушка, - все равно великие люди.
Родители мне денег, конечно, дают, но уж лучше бы не давали, потому что они дают не просто денег, а денег и советов – например, вот тебе, Маша тысяча рублей, купи себе вот ту строго-крысиную офисную юбочку, как чудесно в ней будет ходить в институт. Или – заведи себе тетрадку для расходов, чтобы научиться вести баланс и вообще – быть взрослой.
* * *
Поэтому, когда Лелик сказал про денежные призы, я задумалась. Ладно, думаю, пойду. А вдруг что-то выиграть удастся, и я тогда куплю себе вот те синенькие босоножки на платформе, о которых я мечтаю уже прямо с понедельника, потому что потом грянет сессия, и тогда о заработке уж точно на какое-то время придется забыть.
На выходе из института столкнулась с Димой и Аленой, они как обычно, шли, тесно слившись друг с другом всеми частями тела и сумками.
- Привет, Маша, - хором сказали они. – Как дела?
- Ничего дела, - говорю, - вот думаю, стоит ли мне идти на кулинарные старты.
- Конечно, стоит! – опять хором говорят мне они. Черт, такое ощущение, что когда-то они слились так, что теперь у них на двоих один мозг и один речевой аппарат. Но, наверное, я просто завидую. – Познакомишься там с кем-нибудь, а то ты все время одна ходишь.
- Да нет же, - говорит Алена Диме – у нее есть парень.
- Какой? – говорит Дима.
- Это другой вопрос, - говорит Алена, - но что-то у нее есть.
Что-то! Лелик, конечно, не Вася Степанов и не повергает вселенную в апокалипсис одной улыбкой, но он и не что-то!
- Его зовут Лел… Леня, - мрачно говорю я и прохожу мимо этой сиропной парочки, которая опять синхронно кричит мне вслед:
- Эй, там можно познакомиться с клевыми ребятами!
* * *
На стартах было как-то душно и пахло едой. Да, клевых ребят там было много, ничего не скажу, но всех их плотно держали за руки не менее клевые девушки, а те, что не держали, видимо, с трудом сдерживались, чтобы не огородить парня желтой лентой с надписью: «Подойдешь – и тут будет место преступления!»
Ко мне сразу же подбежал Лелик – в поварском колпаке и в фартуке, заляпанном сметаной.
- Сидорова, - сказал он взволнованно, - я все устроил. Соревнование по разделке курицы, приз три тыщи и книжка рецептов, давай!
- Да я никогда не разделывала курицу! – прошипела я, но он уже тащил меня к столу.
- Слушай, - говорит он, - дело верное, я тут попал в одну команду с полными салагами, ты сто пудов выиграешь, так что давай, вместо меня!
И я не успела опомниться, как передо мной очутилась мокрая, унылая курица с растопыренными розовыми крылышками. Интересно, что потом они сделают с такой огромной кучей расчлененных кур – продадут на шаурму или в нашу столовку. На всякий случай не буду туда ходить недельку.
- Режь уже! – пропыхтел Лелик мне на ухо, - не то опоздаешь!
Ох, как я разозлилась! Сначала затащил меня на дурацкий конкурс, сунул эту курицу, а теперь еще и командует!
Распалившись, я нанесла курице несколько ножевых ранений, которые не сильно улучшили ее внешний вид и не то, чтобы очень помогли в разделке.
- Дави на хрящи! – страстно шептал Лелик мне на ухо, - ножом – раз! – и все очень легко!
Легко сказать! Хрящи у курицы были такие, будто она еще при жизни сделала себе металлические протезы. Я была уже готова расплакаться, мало того, что курица отчаянно сражалась если не за жизнь, то за достойную смерть, так еще и соседний парень – довольно симпатичный, кстати сказать, посмеивался, глядя на мои страдания.
Хрясь! Куриное крыло звонко отлетело и запечатало Лелику прямо в лоб. Парень напротив теперь уже не просто смеялся, а ржал в голос. Лелик раздраженно смахнул крыло с лица, вздохнул как-то яростно и исчез.
Соревнование я, конечно, проиграла.
* * *
Выйдя во двор, я без сил приземлилась на бетонные ступеньки. Ну и дура, ну вот дура же. Мало того, что я никогда-никогда не могла привлечь никакого нормально парня удачной шуткой, нормальным внешним видом или просто, блин, стечением обстоятельств, так еще и с Леликом, кажется, поссорилась. Кому же понравится получить в лоб куриным крылом при всем честном народе. С другой стороны, конечно, хорошо, что не куриной ногой, было бы еще и больно, но все равно.
Мимо меня прошли Алена и Дима, нежно держась за руки. Убийственно светило солнце и пахло сиренью – жизнь казалась совершенно отвратительной.
На порожки рядом со мной осторожно присел Лелик.
«Ну, все, - подумала я с ужасом. – Сейчас будет ссора!»
- Прости, Сидорова, - вдруг грустно сказал Лелик. – Я хотел как лучше. Тебе же деньги нужны.
От неожиданности я даже не знала, что сказать и просто тупо смотрела на Лелика.
- Не хочешь разговаривать, да? – еще более уныло спросил он. – Я так и знал.
Он встал и понуро потащился в сторону метро.
- Черт! Эй! – наконец-то я вспомнила, как разговаривать и кинулась за ним. – Я это, не обижаюсь, ты… сам прости, пожалуйста, я не хотела тебя окрылять… тьфу, ну, прости, в общем.
Лелик развернулся и вдруг решительно сказал:
- Понимаешь, Сидорова, ты мне просто очень нравишься. Но я не знаю, что еще сделать, чтобы ты это поняла. Я думал ты все поймешь, когда я подарил тебе свое издание кулинарной книги Молоховец, но… В общем, ты мне очень нравишься и извини, что я все делаю не так.
Наверное, это была действительно любовь, потому что парень, которому я только что испортила всю репутацию взмахом одного крыла, вряд ли стал бы говорить такое просто так.
- Я…- затянула я, - я… просто, Лень, это так сложно было понять, почти невозможно догадаться, ну, и вообще, я думала, что когда люди нравятся, то они…
Я никак не могла подобрать фразу и растерянно оглядывалась вокруг. Неподалеку, на остановке самозабвенно сливались в поцелуе Дима и Алена.
- Что – они? – печально спросил Лелик. – Ведут себя как Димка с Аленкой?
- Ну…- растерялась я совсем, - Ну, да, наверное.
- И при этом он ей изменяет с Танькой из четвертой группы, ну, которая все время в разноцветных бусах.
Я просто открыла рот. Потом осторожно прикрыла. Посмотрела на Лелика. Потом на целующихся Диму с Аленой.
- Об этом все знают, Сидорова, - вздохнул Лелик. – Кроме Алены. Ну, и тебя, наверное.
Я ничего не смогла придумать, кроме дурацкого вопроса:
- Но… почему?
- Почему он так себя ведет? Просто у нее чертовски богатые родители. Проводить тебя до метро?
