Анютины глазки
Откуда взялось русское название этого цветка - достоверно не известно. Правда, некоторые красивые сорта его действительно несколько походят как бы на глаз, но это большею частью уже крупные, усовершенствованные культурой сорта, тогда как интересующее нас растение - тот простой, скромный цветочек, который растет на пашнях, а иногда и около домов, на огородной земле в деревне.
В Германии его называют мачехой (Stiefmutterchen), объясняя это название следующим образом.
Нижний, самый крупный, самый красиво испещренный лепесток представляет собой расфранченную мачеху, два находящихся повыше, не менее красиво окрашенные лепестка - ее родных дочерей, а два самых верхних беленьких, как бы полинявших, с лиловатым оттенком лепестка - ее бедно одетых падчериц. Предание говорит, что прежде мачеха находилась наверху, а бедные падчерицы внизу, но Господь сжалился над бедными забитыми и заброшенными девочками и повернул цветок, причем злой мачехе дал шпорцы, а ее дочерям - ненавистные им усики.
По мнению других, анютины глазки изображают лицо, что и действительно, если хотите, верно, сердитой мачехи.
В самом деле, есть цветки, рожицы которых выглядят как-то зло, так что, пожалуй, можно принять их, согласно сказке, за лицо какой-то злой женщины.
Третьи же, видя в них также лицо, не видят в его выражении ничего злого, а просто только любопытство и рассказывают, что оно принадлежит одной женщине, которая, будто, была превращена в этот цветок за то, что из любопытства заглядывала туда, куда ей было запрещено.
Как бы в подтверждение этого рассказывается еще такая легенда об их появлении на земле.
Однажды, говорит легенда, Венера вздумала купаться в одном отдаленном гроте, куда не мог проникнуть ни один глаз человеческий, и купалась долгое время.
Но вдруг слышит шорох и видит, что несколько смертных смотрят на нее...
Тогда, прийдя в неописуемый гнев, она взывает к Зевсу и умоляет наказать дерзновенных.
Зевс внемлет ее мольбе и хочет покарать их смертью, но потом смягчается и превращает их в анютины глазки, роспись которых выражает послужившее им гибелью любопытство и удивление.
Греки называли этот цветок цветком Юпитера, и о происхождении его существовала у них такая легенда.
Однажды Громовержец, соскучившись сидеть на своем троне из облаков, задумал разнообразия ради спуститься на землю. Чтобы не быть узнанным, он принял вид пастушка и взял с собою прелестную белую овечку, которую вел на веревочке. Дойдя до Аргивских полей, он увидел массу стремившегося в храм Юноны народа и машинально последовал за ним. Тут как раз совершала жертвоприношение знаменитая в Греции красавица Ио, дочь царя Иноха. Обвороженный ее необычайной красотой Юпитер забыл о своем божественном происхождении и, положив к ее ногам приведенную им с собой прелестную белую овечку, открылся ей в любви своей.
Гордая, неприступная, отказавшая домогательствам всех земных царей Ио не могла противостоять чарам Громовержца и увлеклась им. Влюбленные видались обыкновенно только в ночной тиши и под строжайшим секретом, но ревнивая Юнона разузнала скоро об этой связи, и Юпитер, чтобы спасти бедную Ио от гнева своей супруги, принужден был превратить ее в чудную белоснежную корову.
Но это укрывшее от гнева и злобы Юноны превращение Ио сделалось для нее величайшим несчастьем. Узнав о таком ужасном превращении, она начала горько рыдать, и жалобные вопли ее раздавались, как коровий рев. Она хотела поднять руки к небу, чтобы упросить бессмертных возвратить ей прежний образ, но превратившиеся в ноги руки не слушались ее. Печально бродила она среди своих сестер, и никто не узнавал ее. Правда, отец ласкал ее по временам как прекрасное животное и давал ей сочных листьев, которые срывал с ближайшего куста, но напрасно лизала она ему с благодарностью руки, напрасно проливала слезы - он также не узнавал ее.
Тогда ей пришла на ум счастливая мысль: она задумала о своем несчастье написать. И вот однажды, когда отец кормил ее, она начала ногами вычерчивать на песке буквы. Эти странные движения обратили на себя его внимание, он начал всматриваться в написанное на песке и, к ужасу своему, узнал несчастную участь своей дорогой красавицы-дочери, которую он считал давно погибшей.
\"О, я несчастный! - воскликнул он, обнимая ее за шею. - Вот в каком ужасном виде я нахожу тебя, дорогое, бесценное дитя мое, тебя, которую я так долго и тщетно везде искал. Ища тебя напрасно всюду, я тяжело страдал, но найдя, - в десять раз больше. Бедное, бедное дитятко, ты даже не можешь промолвить мне хоть одно слово в утешение, вместо слов у тебя вырываются из наболевшей души только дикие звуки!\"
Несчастные дочь и отец были неутешны. И вот тогда-то, чтобы хотя несколько смягчить ужасную участь Ио, земля по приказанию Юпитера вырастила как приятный, лакомый для нее корм наш цветок, который вследствие этого и получил у греков название цветка Юпитера и символически изображал краснеющую и бледнеющую девичью стыдливость.
У римлян об анютиных глазках мы никаких сведений не встречаем, но в средние века они начинают играть роль в христианском мире и получают название цветка св. Троицы.
По словам Клузиуса, средневековые христиане видели в темном, находящемся посредине цветка пятне треугольник и сравнивали его со всевидящим оком, а в окружающих его разводах - идущее от него сияние. Треугольник изображал, по их мнению, три лица св. Троицы, берущие свое начало из всевидящего ока - Бога Отца.
Вообще цветок этот в средние века был окружен таинственностью, и в одном из монастырей траппистов можно было видеть на стене громадное изображение его с мертвой головой в центре и надписью: \"memento mori\" (помни о смерти). Быть может, белые анютины глазки потому и считают в Северной Франции символом смерти, никогда никому не дарят и не делают из них букетов.
С другой стороны, они служили влюбленным символом верности, и было в обычае дарить друг другу свои портреты, помещенные в увеличенном изображении этого цветка.
Таким же значением пользуется он и в наше время в Польше, где его зовут \"братки\" и дают на память лишь в знак очень большого расположения. Как говорят, такой цветок молодая девушка дает там на память только своему жениху.
Анютиным глазкам с древних времен приписывается еще свойство привораживать любовь.
Для этого лицу, которое хотели приворожить, надо было только во время сна брызнуть на веки сока этих цветков и затем придти встать перед ним как раз в то время, как он проснется.
Современные же французские крестьянские девушки, чтобы привлечь к себе чью-либо любовь и узнать, где живет их суженый, вертят цветок за цветоножку, приговаривая: \"Думай хорошенько: в той стороне, где ты остановишься - будет и мой суженый\".
С XVI столетия анютины глазки получают всеобщее название pensee - мысль, дума, но откуда оно взялось и по какому поводу было дано - неизвестно. Известно только, что впервые оно появилось в Брабанте. Есть предположение, что оно персидского происхождения, так как будто нигде на свете этот цветок не пользовался такой любовью, как в Персии, где для него существует даже гораздо более ласкательных имен, чем для обожаемой там всеми розы.
Немецкий же ботаник Штерне предполагает, что оно происходит оттого, что семенная коробочка этого цветка походит несколько на череп - место помещения мозга и мысли.
Цветы эти посылаются в Англии влюбленными в Валентинов день (14-го февраля), когда все чувства, скрываемые целый год, получают право вылиться на бумаге, и рассылаются по адресу тех лиц, которым предназначаются.
В этот день, как говорят, пишется здесь более писем с объяснениями в любви, чем на всем земном шаре.
Теперь, прикрываясь анонимом как маской, даже девушки решаются открыть свое сердце, свои помышления тому, кого любили до сих пор только втайне, а молодые люди ждут этого дня, чтобы предложить руку и сердце своим избранницам.
Иногда посылается просто засушенный цветок с именем. Этого уже достаточно - все понятно.
Вот почему кроме названия pansy, соответствующего французскому слову pensee, его называют в Англии еще \"Hearts ease\" - \"сердечным успокоением\", \"сердечной радостью\", так как действительно, выражая без слов желание и мысль того, кто его посылает, он служит успокоителем его чувств.
Французское название этого цветка дало также повод Людовику XV при возведении в дворянское достоинство столь прославленного в его время экономиста и врача Кене поместить ему в герб три pensee с надписью: \"глубокому мыслителю\".
Однако все, что мы до сих пор говорили, касается не тех бархатистых чудных Анютиных глазок, которые мы встречаем в наших садах, а скромных желтеньких и лиловых диких их предков.
Первая попытка сделать их садовыми цветами относится ко времени знаменитого сотоварища Меланхтона - Камерария, жившего в начале XVI столетия. В это время стал разводить их из семян в своих садах принц Вильгельм Гессен-Кассельский. Он первый дал полное описание этого цветка. В XVII же веке стал заниматься им Вандергрен, садовник принца Оранского, и вывел пять сортов.
Но первым существенным своим усовершенствованием цветок этот обязан леди Мери Бенет, дочери графа Танкервилля, в Вальтоне, в Англии, которая, сделав его своим любимцем, засадила им весь сад и всю террасу своего замка. Вследствие этого ее садовник Рихард, желая доставить ей удовольствие, начал собирать семена наиболее крупных и красивых экземпляров и высевать их, а насекомые, перелетая с одного цветка на другой и опыляя их, способствовали образованию новых разновидностей. Таким образом получились вскоре те чудные сорта, которые обратили на себя всеобщее внимание и сделали анютины глазки одним из самых любимых цветов.
Это было в 1819 году, а в 30-е годы XIX столетия, то есть лет через пятнадцать, стали обыкновенные анютины глазки скрещивать частью с европейской крупноцветной желтой фиалкой (Viola lutea), a частью с алтайской и получили таким образом массу (Дарвин в 1830 году насчитывал их уже более 400) разновидностей, среди них уже и те бархатистые, атласистые цветы, которые составляют украшение наших садов.
За последнее время особенно красивые цветы были выведены в Англии: совершенно черные, носящие название Фауста, светло-голубые - Маргариты и винно-красные - Мефистофеля. Теперь все внимание садоводов обращено на получение махровых и сильнопахучих цветов, так как единственно, чего не достает этому прелестному цветку - это запаха.
В Америке же, в городе Портленде штата Орегон, садоводы стараются увеличить размер цветка и выводят уже, как говорят, цветы в 4-5 дюймов в диаметре.
Но этот размер садоводам кажется еще недостаточным: они хотят придать им величину подсолнуха.
Такому исполинскому росту, по-видимому, способствует во многом и климат, и самая почва Орегона, где вообще эти цветы растут так успешно, как нигде.
Почти все крупные цветы - красного колера, тогда как желтые и белые никогда не достигают большой величины.
На предполагавшейся некоторое время тому назад выставке садоводства в Портленде местные садоводы думали на одной клумбе выставить 25.000 таких исполинских глазков: удалось ли им это - не знаю.
В заключение расскажем один забавный случай, происшедший в 1815 году в небольшом провинциальном городке Франции, поводом к которому послужил наш скромный цветочек.
Священник этого городка, и в то же время школьный учитель, вздумал однажды задать ученикам своим сочинение на тему \"Viola tricolor\" (трехцветная фиалка), так зовут на научном языке анютины глазки, и в пояснение прибавил в виде эпиграфа строку из латинского стихотворения средневекового французского поэта: \"Flosque lovis varius foliis tricoloris et ipse par violae\" (\"Разновидность цветка Юпитера с трехцветными лепестками и сам равный фиалке\").
Узнав об этом, мало смысливший по латыни и желавший подслужиться новому правительству (это было как раз при воцарении Людовика XVIII) городской голова этого города заподозрил в этих словах государственную измену и немедленно потребовал к себе учителя.
Испуганный, недоумевающий, бедный педагог поспешил к нему явиться и, к изумлению своему, услышал следующее странное истолкование своего эпиграфа.
По мнению городского головы, слова \"Flos lovis\" (цветок Юпитера) обозначали не что иное, как цветок изгнанного в то время Наполеона I; слова \"foliis tricoloris\" (трехцветными лепестками) обозначали трехцветную республиканскую кокарду, а слова \"ipse par violae\" - игру слов, обозначающую \"lе рёге la Violette\" (отец фиалки) - название, которое, как мы видели, давали Наполеону I его приверженцы.
